Я не причиню тебе вред

По приезде его ждал Рус. Ждал прямо на платформе, с наушниками на голове и взглядом, что похоже уже давно сверлил поезд. Как верный пёс, что с нетерпением ждёт возвращения хозяина. Первым именно шатен заметил светловолосого. Синеглазый тогда только вышел из вагона и осматривал платформу в поисках, знакомой высокой фигуры. Рус вскочил, сдёрнул с ушей наушники и помахал рукой. Миша увидел его и ещё так, стоя метрах в пятидесяти, одарил тёплой улыбкой. И кареглазый заметил её. Кинулся к нему и приблизился быстрее, чем тонкая рука устала тащить вещи. Рус, не спрашивая, выхватил багаж и обнял любимого. Словно собака, что выбежала в коридор, махая хвостом, а теперь тёрлась о ноги человека. И Миша неожиданно почувствовал себя очень хорошо. Ему определённо нравилось принадлежать Русу. Это успокаивало. Он был хорошо знакомой, большой, прекрасно дрессированной собакой, которая скорее умрёт, чем позволит себе укусить руку хозяина. «Снова укусить...» одёрнул себя Миша и всё-таки не мог перестать улыбаться. Ему нравилось чувствовать, что о нём заботится тот, кто имеет на это право. И что заботились о нём именно так как надо. - Я очень по тебе соскучился, - чуть отстранившись, с чувством признался Руслан. - Я тоже, - искренне ответил Миша. - Ты снова бледный и измученный, - констатировал шатен, оглядывая парня со всех сторон. – Но надо признать в меньшей степени, чем после других командировок. - Рус, мне признались в любви, - не смог больше держать это в себе синеглазый. Он почувствовал, как жилистые пальцы у него на плечах встревожено сжались и поспешил добавить. – И я ответил решительное «нет», - длинные брови, что секунду назад напряжённо свились к переносице, заметно расслабились. На лицо кареглазого снова вернулась улыбка. - Спасибо, - с искренним облегчением сказал шатен. - Я не уверен, что всё сделал правильно, - продолжил Миша, но в этот раз не смог проявить достаточно внимания, чтобы увидеть, как Руслана встревожила последняя его фраза. – Понимаешь, человек который признался мне в любви, это мой временный начальник. И я вынужден был много общаться с ним после того как отказал. Он пообещал ни словом, ни действием не показывать его романтической симпатии ко мне, пока я работаю у них в полицейском участке. И держал обещание до момента, пока не проводил меня до поезда. Тогда он обнял меня. Когда я возмутился, он сказал, что я уже не работаю на него и обещание не действительно. Тогда я просто ушёл в поезд. Ты же знаешь, что я плохо отличаю знаки внимания от проявления дружелюбия. Я не уверен, что не сделал ничего, что могло бы тебя обидеть. И не хотел бы, чтобы что-либо было для тебя секретом. Скажи ты хочешь услышать всю истории того что происходило?