Я не причиню тебе вред

- Я… - Миша поискал нужное слово, - договорился. Или попросил. Что-то между. И понимаешь, я очень не люблю просить. Но если тебе жизненно важно я попрошу, - неохотно добавил в конце Миша. Шатен напряжённо думал. - Не завтра. Позже. Но через дня три-четыре меня снова замучает паранойя. Пожалуйста, Мих. Если тебе нужно просто сказать «Пожалуйста», - Рус явно не понял, что светловолосый хотел сказать. - Ладно. Я понял. Через четыре дня. Я позвоню тебе. Не волнуйся и не переживай если можешь. - Тебе пора? – расстроился Рус. - Да. Думаю это и так можно назвать. Пока. Миша спешно бросил трубку и отодвинулся от Артура так далеко как мог, не вставая на ноги. Узловатые пальцы принялись расплетать косички которые за это время успел сделать брюнет. Мужчина смотрел на разрушение своего творчества с горечью. - У тебя очень мягкие волосы, - со вздохом заметил Артур. - Мне это часто говорят. - Я правильно понимаю, что через четыре дня я могу рассчитывать на твою руку? - Да, но не больше, - угрожающе уточнил Миша. - Да-да, - с улыбкой согласился мужчина. Само собой брюнет улыбался. Сейчас именно в его руках была вся эта ситуация. И ни Миша, ни Рус не могли его обыграть. У него действительно был повод для радости. Он всё-таки нашёл то ради чего пленник готов позволить похитителю себя трогать. Когда Артур ушёл, Миша тут же рванулся в ванну. Хотелось смыть с головы ощущение чужих пальцев. И пускай в них самих не было ничего отвратительного. Просто сухие, тёплые пальцы на больших кистях. Но сам факт, что брюнет вынудил пленника на это пойти. Зная что в прошлом Миша был жертвой сексуализированного насилия. Зная, что парню будет страшно и невыносимо тревожно повернуться к похитителю спиной. Миша невольно травмировал нежную кожу готовы ногтями, желая как угодно, можно даже через боль но забыть ощущение нежеланных прикосновений, которые тем не менее вынужден был терпеть. Выходило не очень. Сложно забыть то что мозг следователя привыкший очень чётко идентифицировать преступления неумолимо называл сексуальными домогательствами. Под струями тёплой воды, Миша и сам не мог понять плачет он или просто чувствует горечь на языке. Не сам поступок Артура, а смысл и посыл произошедшего причиняли душевную боль. И всё-таки разговор того стоил. Это же Рус. Такой близкий, важный, знакомый с детства Рус. Нельзя чтобы ему было плохо. В конце концов его Миша в отличие от самого себя действительно любил. Пусть и только как друга.