Я не причиню тебе вред

Артур злился, когда Сергей позволял себе во время телефонного разговора оскорбить, уязвить или задеть Мишу. Но парень настойчиво доказывал, что отец имеет право так с ним обращаться. Со стороны это действительно могло выглядеть странно. Визуализация диалога чем-то напоминала избиение в котором жертва не то что не сопротивляется, а заботливо уточняет не отбил ли обидчик свои драгоценные кулаки о костлявые рёбра. Но Миша знал, что это лишь иллюзия. Да, папа всегда был строг с ним, но никогда не бил. Слова, причиняющие боль лишь метод воспитания, на который Алексей имеет право. Парню и в голову не приходило напомнить отцу, что воспитывать ребёнка после двадцати уже поздно. Когда же другие ему об этом говорили, синеглазый отмахивался. - Ты не понимаешь. Он любит меня. Он хочет мне добра. Он делает это ради меня. Для меня. - Для тебя делает тебе больно? - Да! Это была вторая зона в которой Миша был абсолютно слеп и глух. Никакую критику в адрес отца он не воспринимал всерьёз и более того даже не анализировал. Недовольство, строгость и требовательность были нормой к которой светловолосый так привык, что подумать не мог о том чтобы попытаться улучшить своё положение, как-либо защитить свои личные границы. Какого же было удивление как похищенного так и похитителя когда очередной звонок начался не с привычно недовольного ворчания, а вопроса: - Как ты себя чувствуешь? - Я? Нормально. Что-то случилось? Почему ты спрашиваешь? – растерялся Миша. - Ты пьёшь витамины? – продолжил допрос отец. - Иногда забываю. Но это же просто витамины. Полагаю ничего страшного не случится если я пропущу несколько дней, - совсем откровенно врать синеглазому сейчас было сложно. - Несколько дней действительно не играют. Но по прошествии трёх месяцев это заметно скажется на твоём здоровье. Те, что я тебе покупаю, как ты знаешь, выбраны именно под тебя и потребности твоего организма. Наш общий друг немало сделал, чтобы ты чувствовал себя лучше благодаря ним. Неужели ты считаешь уместным пренебрегать его усилиями? - Нет. Я не… ты же знаешь, как я ценю Арсения и твою помощь, - живо откликнулся парень. – Прости, папа. Я постараюсь быть внимательнее к своему здоровью. Спасибо, что заботишься обо мне. - Так ты хорошо себя чувствуешь в последнее время? - Да. Даже голова реже болеть стала. На самом деле странно с учётом завала по работе, - сначала сын просто искал кусочки правды, что смогли бы успокоить родителя, но собрав находки и сам удивился. В подвале Артура у него действительно стала реже болеть голова. Это произошло не сразу, но всё-таки… - Наверное, тебе не подходит магний. Не та форма или дозировка. Я поговорю с Сеней, - мрачно откликнулась трубка. - Спасибо. Я буду очень тебе признателен, - поспешил поблагодарить светловолосый, будто получил помощь в реальной проблеме, а не странной ситуации явно организованной самим Алексеем. - Я знаю, что ты беспокоишься о моём сердце. Подозреваю ты не рассказываешь мне о многом что с тобой происходит только чтобы меня не волновать, - Миша прикусил губу от чувства вины и подавлено опустил взгляд в пол. – Но если случится что-то, где тебе действительно потребуется моя помощь, помни что можешь позвонить мне и я приеду куда угодно, чтобы забрать тебя. - Я… - парень почувствовал подступающие к глазам слёзы и тут же постарался взять себя в руки. – Спасибо, папа, - медленное дыхание быстро выправило дрожащий голос. – Я очень это ценю. - Может тебе нужна моя поддержка? – и вот теперь в голосе Алексея даже посторонний человек легко бы распознал искреннюю теплоту. - Нет. Спасибо, папа. Я справляюсь. Ты же знаешь. Я очень сильный. И всегда со всем справляюсь. Пусть и не так как я бы хотел. Не так как это сделал бы сын, которого ты заслуживаешь. - Мне не нужен другой сын. Я люблю тебя. Даже если ты постоянно терпишь неудачи, не справляешься и приносишь окружающим тебя людям проблемы. В отличие от других я буду любить тебя, каким бы жалким ничтожеством ты не был. Помни об этом, когда тебя снова предадут твои друзья. Ты должен быть под рукой когда снова мне потребуешься. - Да, - по бледному лицу всё-таки скатилась одинокая слезинка. – Конечно, папа. Я всегда к твоим услугам. Я рад возможности сделать что-либо для тебя. У меня никогда не было и не может быть времени, когда мне было бы неудобно с тобой говорить, - тонкие губы с самого детства повторяли эти фразы. Они были выучены наизусть и выжжены на сердце. Такой была любовь, которую Миша считал нормальной частью своей жизни. - Я рад, что ты помнишь всё это. Мне пора. Работа требует внимания. - Конечно. Иди. Спасибо за разговор, - слезинка скатилась по острому подбородку. – Я ценю то что ты уделил мне время. И как всегда был рад тебя слышать, - солёная капля сорвалась с бледного лица, разбилась о белую ткань и впиталась, оставив серое пятнышко. Зазвучали гудки. Миша равнодушно стёр с лица влагу. Задумчиво посмотрел на телефон. Проверил сообщения и выключил гаджет. Встал, собираясь пойти в ванну. Всхлипывать в присутствие Артура было бы непозволительным проявлением слабости. - Мне нужно умыться. - Ты что правда веришь во всё что он тебе говорит? Во все, что ты говоришь ему как заведённый? Это не игра? Я не понимаю, - мужчина явно был в замешательстве. – Ты же можешь противостоять этому. Ты гораздо сильнее него! Почему ты позволяешь ему доводить тебя до слёз, а потом ещё и благодаришь его за это? - Он заслуживает лучшего сына, чем я. Я уже говорил это. Но важнее то, что он любит меня. Всё что он делает, он делает ради моего блага. То, что я не понимаю зачем, не значит, что я имею право с ним спорить, - Миша не собирался заводить полемику на эту тему. Слова отца - неоспоримая истина. Даже Лиза и Рус не смогли убедить синеглазого в необходимости хоть как-то менять устоявшийся порядок вещей в коммуникации с отцом. Какой смысл слушать мнение Артура на этот счёт? Так что дальнейшие увещевания брюнета были пропущены мимо ушей.