Майские грозы

Проснувшись от раскатов грома, которые, казалось, бушевали в самой черепной коробке Логана, тот посмотрел на лежавшие рядом электронные часы. «8:36», - гласили зелёные палочки на прямоугольном циферблате. Обычно он просыпался раньше. Хотя как сказать «просыпался», скорее его будили крики Уэйда о том, какой же сегодня чудесный день, или ещё какая-то чушь, которую непременно нужно выкрикивать. После такого каждый убеждался в «чудесности» дня, даже соседи. Логан был бы рад полежать ещё – тихие дни выдавались очень редко, а точнее - почти никогда. Единственный раз был неделю назад, когда у Дэдпула возникли срочные дела – какой-то человек приезжал ночью и отбывал в обед, и тому было просто необходимо встретиться с ним. В тот раз наёмник долго со всеми прощался, словно покидал своих друзей навсегда. Сейчас же об ранних уходах разговоров не было. Вставать Росомаху заставляла встреча с местными Людьми Икс, к которым, мягко говоря, присоединяться не было никакого рвения, но возможность жить в тишине подкупала. Насильно пробуждаться уже как месяц могло иметь пагубные последствия для кого угодно, даже регенерирующего мутанта. Наплевав на размышления «почему вдруг так тихо?», ибо есть дела по важнее, Логан со скрипом поднимается с дивана, потирая поясницу от какой-то сильно давившей пружины. Он взглянул на окно, за которым бушевала природа: чёрные, тяжёлые тучи заволокли небо, где-то раскатисто бесился гром, и резко, в дали за горизонтом, ударила блестящая молния и через секунду так же резко пропала. Чуть присмотревшись, мужчина разглядел стену из падающих капель дождя. С недовольными мыслями на счёт сегодняшнего дождя, он пошёл на кухню, может, пока он будет завтракать, дождь пройдёт. Там Логан увидел Слепую Эл, которая услышала тяжёлую поступь и смотрела в его сторону. Обычно они ели вместе, а иногда, точнее всегда, к ним присоединялся Уэйд, но, обычно, приём пищи без болтливого сожителя были лучше, чем с ним, хотя провернуть такое в маленькой квартире было не просто. -Что встал, как будто статуя? Или, думаешь, раз я слепая, то не пойму, что ты пришёл? – гаркнула та, в очередной раз доказывая непонятно кому, что не беспомощна. Не понятно зачем, он кивнул и решил разогреть вчерашний кулинарный шедевр, который Уилсон несправедливо по отношению ко всем итальянцам назвал лазаньей. На самом деле, это был запечённый комок слипшихся и переваренных макарон с сыром, луком и залежавшимися в холодильнике томатами, один из которых, возможно, успел стать домом для плесневых грибов. Наверное, Уэйд, добавил и тот многострадальный овощ из-за мысли, что плесневые грибы в первую очередь грибы, а уже потом паразиты. Само блюдо, кстати, тоже было не без изъянов, а именно - передержано в духовке, поэтому помидоры сжались, а влага испарилась больше, чем требовалось. Логан поставил остатки в микроволновку, где блюдо-издевательство над макаронами крутилось в жёлтом свете ровно полторы минуты, после чего лампочка погасла, а громкое «дзынь» оповестило об готовности. Положив более безопасную половину на тарелку, он положил её вместе с вилкой перед Эл, в то время как сам решил есть из контейнера. Вилки заскребли по посуде, время на часах близилось к отметке в «9:30». После трапезы, проведённой в тишине, нарушаемой только грозой и сопутствующим приближающимся громом, он помыл посуду. Ему пора собираться. Идя в гостинную, Росомаха встал возле закрытой двери в комнату, где спал Уилсон. В этом было что-то настораживающее: тишина. Ему, безусловно, было наплевать на соседа, он даже радовался тихому утру, но спать до обеда было не в его стиле, не прийти на звуки завтрака - тоже. Логан прислушался. Ничего. У него были манеры, так что он постучался в хлипкую дверь и, кажется, слепая женщина посмотрела на него с недовольством. За куском дешёвой древесины послышались шуршания. «Всё же дома», - пронеслось в голове. Но это вызывало ещё больше вопросов, чем возможное отсутвие шутника. Почему тогда молчит? Почему сидит один в комнате? Или не один? Принюхавшись, последняя мысль была опровергнута – один. Того знания, что надоедливый Дэдпул дома и, вроде, в порядке должно было хватить. Но сегодня, возможно, из-за встречи и нового статуса спасителя мира, что-то внутри вынуждало быть лучше, помогать нуждающимся, даже если Уэйд – последний, о ком мог подумать Логан в таком ключе. По его мнению, наёмник нуждался разве что в психологической помощи, желательно, в изолированном месте. Он открыл дверь и шагнул в комнату под неутихающие шуршания. На кровати, поставленной рядом с окном, Уилсон делал вид, что спит, застыв в какой-то глупой позе, в которой явно никто бы не заснул. Это было странно – он и избегает разговора? Его даже прозвали болтливым наёмником за длинный язык. Но Логану этого хватило – живой, здоровый, кроме молчаливости, да и скоро встреча, на которую он, наверное, уже запаздывает. Он уже было поднял ногу, чтобы пойти собираться, оставив надоедливого приставалу в комнате, как тот резко повернул в сторону гостя голову в маске. Росомаха поставил ногу на изначальное место, смотря в ответ на белые линзы. -Ты… - было видно, как тот быстро облизал губы, - Ты чего пришёл? – тихо спросил Уилсон, чуть громче, чем шепча. -Не я тут веду себя странно, - ответил Логан, скрестив руки на груди. -Не уж то папочка обо мне беспокоиться? – в своей манере отшутился Уэйд, говоря на порядок громче, но было что-то неестественное в его голосе. Фраза была выплюнута с бо́льшим количеством яда, чем того требовала шутка, но многие бы и не заметили разницы. А когтистый сожитель прожил слишком долго в этой квартире со своими умениями понимать других – этому можно было обучиться в школе для одарённых, где была куча разных детей-мутантов и обычных мутантов, живших друг с другом достаточно долго. Из-за мыслей, что сегодня явно происходит что-то странное, лицо Росомахи после колкости осталось точно таким же, не возымев желаемого Уэйдом эффекта. -Что? Угадал? – как-то по-своему поняв реакцию на свои слова продолжал лежащий. – О, это так мило, Логан! – скрутившись в бублик на кровати, протянул он. -Нет и я вообще-то опаздываю, - сказал Логан, делая шаг назад и собираясь закрыть дверь, ведь если наёмник мог шутить, значит, вполне здоров. «Глаза» на маске опасливо сузились, а сам шутник, напрягшись, подался вперед всем корпусом, приподнимаясь над матрасом. Росомаха от такого встал, как в копанный, с дверной ручкой в руке. Они пару секунд стояли так: смотря друг другу в глаза. Как не странно, первым отмер Дэдпул, который вдруг, будто что-то поняв или вспомнив, отполз от края, сильнее заворачиваясь в одеяло, посматривая на всё ещё стоящего мутанта, как на злейшего врага, который предложил выпить чая. От такой картины в груди Логана что-то больно кольнуло. Этот вид чем-то напоминал ему детей в школе, которые иногда вытворяли что-то похожее, но обычно таких успокаивал кто-то другой, так что у него отсутвовало како-либо понимание ситуации и что требуется делать. А требуется ли? Сравнение с детьми было попаданием в яблочко, совпадало почти всё, кроме роста и возраста, и не хватало только слёз. Росомахе и так не хотелось идти к Людям Икс, особенно в такую противную погоду, а сейчас у него появлялась вполне уважительная причина, потому как всё внутри кричало, что не существует никакого Дэдпула, а сейчас перед ним просто очередной ребёнок, утешить которого некому кроме Логана. Мысли об отсутвии Уэйда придавали возможности действовать лёгкость. Позволили убрать руку от двери и подойти к кровати, на которой, жмясь ближе к стене, сворачивался калачиком ребёнок в красной маске. -Разве ты не опаздываешь? – прошептал тот. – Сам же ска… - оборвался он по вине грома, прозвучавшего совсем рядом, из-за которого тот крупно дрогнул. Только теперь Логан заметил, что лежащий подрагивает всем телом под одеялом, закутываясь в него сильнее и сильнее, будто кусок ткани мог уберечь от бушующей стихии. Росомаха молча сел на краюшек кровати, ближе к Уилсону, который недоверчиво глядел на странно себя ведущего Логана и уже было хотел что-то сказать, как крупная рука потянулась к нему, заставляя ожидать чего угодно: удара или когтей в мозги, но ни как не успокаивающих поглаживаний. Пара секунд осмысления, вдвое больше на принятие и вот он уже, поддавшись, льнёт к ласкам. В момент следующего раската история повторяется: Уэйд сильно вздрагивает, что заставляет Логана потянуть бедолагу шутника на себя, устраивая под бочком и снимая маску, под которой безумные глаза, полные страха, из-за вида которых рука сильнее пытается поглаживаниями, теперь уже по парику, успокоить. Сердце, теперь он знает, что это точно оно, сжимается от такого беспокойного вида и успокаивается лишь тогда, когда несмотря на страшные звуки за окном и ослабшую, но не ушедшую дрожь, наёмник забирается головой на колени, о Господи, самого Росомахи и обворачиваясь возле его бока, а тот, в свою очередь, скрючивается над ним, сгибаясь так, что не будь регенерации, на следующее утро спину бы не разогнул. В любой другой момент Уилсон съязвил бы, что, говоря о желании побывать у него на коленках думал о другом, но не сейчас. Сейчас они весь день на пролёт ждут конца грозы, которая, кажется, стала бесконечной, ведь даже в момент, когда весь город погружается во тьму, злодейка не утихает, а двое новоиспечённых героев уже лежат на кровати, обнимаясь: Логан лежит поперёк, из-за чего ноги не влезают на постель, обнимая наёмника, который частично примостился на груди и до сих пор прижимается к тёплому боку, одной рукой, а другой всё ещё поглаживая по голове. Так оба и засыпают. Завтра Уэйд не будет будить всех, завтра всё, кроме утра будет по-прежнему. И оба зарекутся об этом не упоминать и забыть, как минимум, до следующей грозы.