Стук

      — Лунный кот стучится в двери — впусти его скорее!

      Далекая деревушка встретила двух парней не особо гостеприимно. Погода испортилась почти сразу, как они сошли с поезда. У Джисона в этом месте был дом, доставшийся ему от бабушки, которая не так давно скоропостижно и совершенно ожидаемо скончалась. Похороны провели быстро и скромно, и сразу после он с другом отправился обживать жилище. Но, видимо, новым владельцам оно не было сильно радо.       Хлипкие окна старого дома совершенно не ограждали от хаоса снаружи. Складывалось впечатление, что ещё немного и гроза ворвётся в этот домик, сдувая его полностью, не оставляя ни одной надежды на спокойный вечер. Хотя она пропала ещё в тот момент, когда выключился свет во всей деревне.       Джисон бегал по дому, расставляя в каждом темном углу по свечки. Он всегда боялся темноты, поэтому в такой атмосфере у него не было никакого желания разбирать вещи. А вот его друг испытывал странную меланхолию, сидя у окна. Он продолжал ковырять бумагу, которой затыкали щели, не обращая внимания на протекающую воду на подоконник.       — Хенджин, а ты мне помогать не собираешься?       По нему было видно, что не собирается. Он в целом уже и не особо позитивно относился к этому путешествию, хотя изначально сам навязался с другом. Он даже не удостоил Хана ответом, продолжая созерцать темный лес, бушующее поле сквозь залитое дождем стекло. Вид был довольно мутным и не слишком разборчивым, даже правильнее сказать, он практически не видел этот пугающий, окутанный загадками пейзаж, но знал, что тот там есть. И также знал, что он обязательно что-то напишет об этом месте.       — Ты надо мной издеваешься? — решил спросить Джисон только после того, как зажег все свечи. С одной же продолжал ходить по дому.       Пока ни один из них не знал насколько безопасно так зажигать огонь в деревянном доме, но у них была вера в старинных мастеров, которые наверняка всё предусмотрели.       — Нет, — Хенджин был совершенно искренним, ведь издеваться над своим другом не собирался. Он просто игнорировал те предложения, которые ему не нравились.       Лицо его друга освящалось ярким светом огня, который дарил ему странную жуткость. Резкие и четкие тени придавали чертам Хана особую выразительность и жесткость, которая и заставляла испытывать какие-то неопределенные чувства. Он был похож на героя средневекового романа, который собирался на свою последнюю битву за честь свою и своей семьи. Благородно, но абсолютно бессмысленно.       Джисон смотрел на него с небольшим осуждением. Эта эмоция частенько касалась его лица, ведь с Хенджином ему было сложно. Этот парень был в полной зависимости от своих чувств. Когда его настроение было на подъёме, он мог свернуть горы, взобраться на самое высокое дерево и там же разбить палатку. Но когда оно портилось, вероятность того, что он сможет утопиться в луже от собственной скуки, заметно увеличивалась. Но со временем Хану пришлось с этой чертой своего друга просто смириться. По крайней мере, он очень старался.       — Что же с тобой делать, — пробубнил Джисон, заглядывая в темные глаза своего друга. Злиться на него он не мог. — У тебя в термосе не осталось чая?       Кажется, после этого вопроса Хенджин немного оживился. Он всегда знал, что чай с Ханом наливается не просто так. Это всегда было преддверием интересных историй. Удивительно, но Хан знал достаточно легенд, и с чашечкой горячего чая он охотно делился ими с другом, который записывал каждую в свою записную книжку, чтобы позже собрать вместе, создав историю, наполненную мистикой и настоящих сказаний.       — Да, осталось немного, — Хенджин быстро поднимается с места.       Он даже не дал другу отойти, чтобы тот случайно не обжёг его свечей. Порой парень и правда вел себя немного странно, и Джисона это порой смущало, но он постепенно привыкал: для его друга чуть не обжечься было сущей мелочью — можно сказать, обычным вторником.       — У тебя, кстати, в доме окна протекают, — поднимая с полу рюкзак, произнес Хенджин, — просто решил предупредить.       — А чего ты в этой воде всё это время сидел? — ответил с небольшим недоумением Хан, когда, осветив темное окно, понял, что оно было полностью залито, хоть и небольшим слоем.       Делать ему надо было что-то и срочно. И пока парень начал судорожно оглядываться по просторам своего нового жилища, чтобы найти какую-либо тряпочку и заткнуть дыры, это сделал Хенджин.       — Не знаю. Задумался о чем-то, — спокойно произнес парень, плотно прикладывая тряпку к оконной раме.       Он не врал — он знал, что о чём-то думал, но уже не помнил, о чём именно. Это было что-то яркое большое и холодное, ужасно холодное, будто в нём совсем не было жизни.       Правда, Джисон никак необычно не отреагировал на это. Опять же, Хенджин был довольно своеобразной личностью и подобные высказывания для него нечто совершенно обычное.       В это время парни переместились на кухню. Это было сделать довольно просто, только отвернуться от окна и продвинуться дальше по скамейке, на которой и сидел ранее Хенджин. И вот они уже находились за столом с двумя чашками и всё ещё горячим термосом с чаем, который заваривался перед поездкой на поезде. Хотелось бы, конечно, чтобы это был напиток с каким-то длинным и сложным названием, но это был просто пакетик черного чая, разбавленный в кипятке. Так сказать, дёшево и сердито.       — Как тебе погода за окном? — сделав всего один глоток, загадочно произнес Джисон.       — А что? Тебе есть что рассказать? — усмехнувшись, произнес Хенджин. Он прекрасно знал, что у его друга припрятана хорошая история об этом месте, связанная с дождем. Он уже начинал представлять, как будет переносить на бумагу каждую фразу из неё.       — Ты сначала ответь, — немного надулся Хан. Он слишком любил перед началом истории погрузить всё в нужную атмосферу, чтобы каждый случайный щелчок помогал в его рассказе. Вот только не всегда у него это получалось.       — Хорошо, — сдался без боя Хенджин и стал размышлять, поглядывая через своё плечо в размытый дождем пейзаж за окном. — Думаю, что погода довольно скверная, я бы на улицу в такую не вышел, даже под дулом пистолета.       — И правильно думаешь, — начал Джисон, делая новый многозначительный глоток. — В такую погоду не только злой хозяин собаку из дома не выгонит, но и людям выходить куда-то строго запрещено. Опасно это: видимость никакая, везде грязь, почва становится совсем неустойчивой и часто бывает, что какой-то путник, идя по грозе рядом с рекой, что я тебе показывал из поезда, просто неумолимо скатывался всё глубже в жестокие воды. Эта речка только в хорошую погоду приятна и тиха: возле неё играют дети, а на поверхности даже самой маленькой волны не встретишь. А вот с приходом на эти земли хаоса, всё меняется. — Джисон говорил, как и всегда, красиво и ужасно правильно. Он идеально подходил на роль рассказчика. Хенджин именно так и представлял героя своей истории, которую он усердно собирал по крупицам. А пока пауза слишком сильно не затянулась, Джисон продолжил. — Но, впрочем, моя история не об этом. Хенджин, друг мой, а что ты знаешь о Боге дождя и гроз?       Вот они, заветные слова, после которых Хенджин достал свой уже почти до корочки исписанный блокнот и приготовил ручку. Для письма освещение было плохим и даже фонариком на телефоне не подсветишь, ведь гаджеты были разряжены. Но он справится, ему главное видеть хотя бы где писать, а текст он уже как-нибудь сам разберет. Если понадобится, то что-то вспомнит, придумает, допишет. В общем, теперь для него не было ничего важнее этого рассказа.       — Интересный вопрос ты решил задать. Придумал какую-то страшилку, связанную со страшным богом природы? — на лице Хенджина появилась улыбка, теперь он совершенно точно не походил на того юношу, который пару минут назад сидел и просто ковырял бумагу на оконной раме.       — Ты почти прав, но давай лучше будешь отвечать на мои вопросы, — Джисон начинал слегка беситься. У парня всегда был определённый план этих рассказов, а друг всегда их срывал. Эта была некая небольшая игра, которая существовала только между ними.       — Хорошо-хорошо, — посмеялся Хенджин, выводя первые буквы на бумаге с уже начинающими выцветать полосами строчек. — Ну, допустим, я знаю Зевса. Он же был громовержцем, чем тебе не бог дождя и гроз? Знаю я о нем, правда, только то, что боги его другие уважали, но он походил больше на озабоченного, который трахал всё подряд.       — Хорошо, — Джисон не мог сдержать улыбки, ведь нечто подобное он и ожидал от своего друга. — Ещё что вспомнишь?       — Ну, ещё знаю Перуна. Вроде о нём ничего не пишут плохого, но уверен, что он тоже был довольно ебливым, — не отрываясь от бумаги, произнёс Хенджин с явной издевкой.        На это Джисон просто не мог сдержать смеха. Иногда высказывания его друга были настолько логичны, что звучали абсурдными. Но в свете свечи, даже столь обычная реакция в их общении приобрела жуткую окраску. Свет от огня плясал на лице парня так, что его черты выглядели слишком четко, даже как-то неестественно. Каждая его мимическая мышца была подсвечена, из-за чего Джисон был сам на себя не похож. Но Хенджин предпочел не обращать на это внимания.       — Твои выводы, как всегда, прекрасны, — произнес Хан, когда дом снова погрузился в тишину, которую рушили капли, с огромной скоростью бьющие по стеклу и крыше. — Это, конечно, хорошие примеры, но немного не том, о чем пойдет речь. Я расскажу тебе историю о Боге дождей и гроз, о котором знает любой из проживающих здесь людей.       — Да ну, — Хенджин не отрывался от своего блокнота, пытаясь записать ту историю про реку, ведь она показалась ему хорошим вступлением.       На этот выпад друга Джисон только цокнул и поудобнее устроился на своей части скамьи. В самом начале, когда Хенджин только загорелся идей подобного произведения, Хан не особо был рад своей ролью рассказчика. Он, в целом, не слишком любил что-то рассказывать, ведь отчего-то начал считать, что совершенно не подходит для этого. Но даже так парень постепенно втянулся и начал чаще поведывать запоминающиеся рассказы и другим людям, иногда совершенно незнакомым. Были же полезные хобби у его друга.       — Не паясничай. Ты как обычно скажешь, что это у всех, в любом крае, про богов рассказывают, но я всё же не хочу выдумывать колеса и начну свой рассказ, — сделал Джисон небольшую паузу, чтобы Хенджин успел сделать демонстративный зевок. — Так вот, сильные грозы в этих краях не слишком частое явление, климат здесь всегда был умеренным и довольно приятным. Но это, конечно же, не значит, что гроз здесь не бывает — ты и сам можешь заметить. — после этого за окном, будто подтверждая его слова, сверкнула молния в сопровождении звучного раската грома.       — И что, ты хочешь сказать, что это всё — гнев Бога гроз? — Хенджин оторвался от своего блокнота и посмотрел другу прямо в глаза, надеясь, что история не выйдет настолько примитивной.       — Я так и думал, что именно так ты и отреагируешь. Научись уже слушать, — говорил Джисон с видом победителя, хоть и не знал, что выиграл. — Здесь считают, что Бог грозы не так хорошо живет. Он почти заключен на своих небесах и только с ужасным хаосом может спуститься на эту грешную землю. Это происходит как предупреждение для людей, чтобы они не забывали, что скоро высшее существо спуститься с пьедестала, чтобы забрать кого-то из жителей, который неудачно решил выйти в такое время из дома.        — То есть, в итоге, это просто рассказ о божественном наказании, чтобы дети не гуляли по дождю?       — Ты же любишь мистические истории, почему постоянно пытаешься найти в них реальность? — цокнул Джисон и, в попытке откинуться на что-то спиной, чуть не свалился со скамейки.       — Потому что таких историй очень много и слушать их становится уже скучно.       Хенджин закрыл блокнот в кожаной обложке и отложил ручку. Огонь деятельности в нём немного погас. Эта история ему не особо понравилась. Он ожидал чего-то большего, но такое в своё произведение строго добавлять не хотел.       — Погоди, дружище, рано ты разочаровываешься в наших легендах, — начал убеждать его Джисон. Он всегда принимал на свой счёт, когда Хенджину не нравилась история. — Я, между прочим, на этом вырос.       Парень, сопровождаемый самодовольным хмыканьем друга, стукнул по столу, и параллельно с этим раздался особенно сильный раскат грома, а сам ливень, казалось, стал ещё сильнее. В этот момент страшно стало всем. Они, конечно же, при друг друге делали вид, что самые смелые, но в темную ночь после ужастика в туалет всегда вместе ходили.       — Твоя бабка случайно ведьмой не была? — озираясь на окно, произнес Хенджин, пока отцеплял пальцы друга от своего рукава.       — Таких историй, по крайней мере, я не слышал, — не желая отпускать ткань, ответил Джисон.       Потом они замолчали. В этот момент можно было услышать только, как капли воды бились по уже совсем ненадёжному стеклу. А там, снаружи, отдаленно слышались хлюпающие звуки, будто кто-то ступал по лужам в обуви, совершенно не подходящей для этой погоды. Но, возможно, это просто дождь звенит по созданным им «морям», а человеческий силуэт всего лишь плод воображения.       — Впрочем, —первым оторвал взгляд от окна Джисон, — у меня для тебя есть другая история, — он как-то странно улыбнулся, будто был уверен, что этот рассказ другу точно понравится.       — Что ж, давай попробуем снова, — Хенджин вновь открыл свой блокнот, быстро перелистывая все прошлые истории: про загадочных лесных существ, которые проводят заблудших путников; про фею, которая живет на чердаке; про вампира-путешественника, что потерял свой дом и оккупировал один поезд с тайным рейсом и многие другие. Сейчас ему нужна была чистая страница.       Ручка снова появилась в руках парня, и он принялся ждать, когда его друг уже, наконец, начнет. Тот же не спешил. Он пододвинул свечку, которая колыхалась с каждой секундой всё сильнее от близости с окном и почти потухла. Для того, чтобы создать наиболее удачную атмосферу. Пока у него получалось спорно.       — Ты ведь не думаешь, друг мой, — он говорил с привычными для себя театральными паузами, — что Бог гроз всегда один?       — А что, у него и богиня есть? — эта фраза была проигнорирована, ведь спор бы разрушил всю атмосферу.       — У него был помощник, а точнее посланник. Не буду раскрывать сразу все карты и начну издалека. Слышал ли ты что-нибудь о лунном коте? — Джисон сделал небольшую паузу, чтобы сделать вид, что ему важен ответ друга, но потом продолжил, не давая тому ничего сказать. — Это невероятной красоты магическое животное. По легендам, он сидит на правом подлокотнике Бога гроз и нашептывает ему на ухо нужные решения. Увидеть это изящное существо можно в ночном отражении луж, которые остаются, когда гроза утихает.       — Погоди, а какая у него вообще функция? Советы давать? — парень снова отложил ручку.       — Хенджин, у меня есть изолента, и я не побоюсь ей воспользоваться, — звучало угрожающе.       От слов Джисона исходил такой жар, что пламя рядом стоящей свечи казалось холодным. И все-таки, его друг страшен в гневе, даже если он длится до момента, как погаснет выше упомянутая свеча. На эту открытую угрозу Хенджин лишь кивнул, давая понять, что друг может продолжать, а он будет слушать.       — Также поговаривают, что котом он стал только в тот момент, когда отдал душу Богу гроз и принял его силу, ведь, увы, человеческое тело не может выдержать такую мощь. И так обычный юноша погиб. Говорят, что смерть его была ужасной, а крик предсмертной агонии заглушал дождь. Не знаю, зачем ему понадобилась эта сила богов, но позже он стал правой рукой нашего Громовержца и превратился в «Лунного кота».       — История, конечно, грустная, и я бы даже всплакнул, если бы так не говорили обо всех превращениях в магических существ. Функция то какая у этого кота?       — Да уж, жизнь бомжующего писателя сделала из тебя циника, — образ старца, который знает множество историй, с Хана мгновенно спал. Теперь он больше походил на ребёнка, увлечения которого раскритиковал старший.       — Я вообще-то не бомжую!        — Ага, рассказывай эти сказки дальше. Ты уже сколько месяцев не задерживался где-то дольше полутора месяца? И меня ещё с собой тащишь!       Джисон играл не по правилам. Он старался вывести друга на неприятный разговор, чтобы тот вернулся к тому, на чём его прервал, пытаясь сменить тему. Это было немного жестоко, но Хенджин сказал бы, если его это обидело, или хотя бы возмутился. Вероятно, кулаком по лицу Хана.       Этот план работал всегда и сегодняшний вечер не стал исключением.       — Я понял-понял, — закатил глаза Хенджин. — Ты ведь не закончил? Продолжай, ради бога.       — Вот и славно, — Джисон заулыбался довольно странно, и в свете теплого огня это выглядело пугающе, будто у него были слишком сокровенные знания. — Теперь мы, наконец, переходим к той самой функции, о которой ты твердил всё это время. Именно Лунный кот выбирает тех, кого заберёт Бог грозы. Никто до конца не понимает, как он это делает, но тот проходит по дворам в своём человеческом обличии и стучится в двери, — Джисон сделал небольшую паузу, в течение которой раздался громкий и довольно четкий стук по деревянной двери.       Оба парня шарахнулись подальше от входа в дом, уставившись на него. Повисло молчание, и друзья, не сговариваясь, надеялись, что это просто дождь необычно стучит по трубам. Но этой надежде не суждено было оправдаться, ведь стук повторился. Он звучал слишком четко, и даже дверь слегка содрогнулась. Не осталось никаких сомнений, что кто-то стоял на маленьком порожке и ждал ответа.       Парни переглянулись. Открывать не хотелось никому, но по количеству зажжённых свечей было очевидно, что дом не пуст, а впечатления складывалось такое, что этот «гость» так просто не уйдет.       Хенджин глубоко задышал, пытаясь успокоиться, а после стал выбираться из-за стола. Хана, казалось, это испугало чуть-ли не больше, чем сам стук. Он мгновенно схватил друга за руку, пытаясь заставить остаться на месте.       — Ты куда?       — Посмотреть, кто там, — Хенджин искренне пытался сделать голос более безразличным, ведь одного паникера в их компании уже вполне достаточно.       — А если тебя украдут? — кажется, Джисона это и правда сильно беспокоило.       — Тогда ты меня спасешь, — с этими словам он вылез из-за стола и направился к двери.       Хоть он и играл в храброго, но это не означало, что коленки у него не тряслись. Парень подошел ко входу и надеялся, что незваный гость уже ушел, но, к его несчастью, стук раздался ровно в тот момент, когда он притронулся к ручке.       Почему-то Хенджин решил не задавать лишних вопросов, ведь если его хотят пырнуть в живот, они это сделают и после разговора. Парень просто открыл дверь и увидел на пороги, под небольшим карнизом молодого парня. Он был немного ниже, но на вид чуть плотнее его самого, хотя может быть такое впечатление создавалось с помощью объемной куртки. Из-под капюшона была видна лишь половина лица этого незнакомца, но пугающих шрамов там Хенджин ещё не заметил.       — Что вам нужно? — как можно грубее спросил он.       — Я так рад, что вы открыли, — он говорил спокойно, а голос парня звучал довольно мягко. — Честно, думал уже придется дальше идти... — с небольшим разочарованием произнес он, немного приспуская капюшон.       Хенджин теперь смог его лучше рассмотреть. У незнакомца были довольно приятные черты лица, которыми хотелось бы любоваться, если бы они встретились не в таких обстоятельствах. Острая форма глаз чем-то напоминала глаза кошки, которая ехали с парнями в одном поезде. Конечно же, вместе со своим хозяином. И радужка этого парня, будто бы отдавала какой-то желтизной или зеленью, но возможно это просто свет от свечей так действовал.       — Я немного заблудился и пришел в эту деревню, а тут такой ливень, — продолжил говорить этот парень. — Не разрешите ли вы мне остаться в вашем доме, хотя бы до конца дождя?       — Ты вообще откуда взялся? — Джисон подошел совершенно незаметно.       — Я же говорю, за лесом есть поселение, я оттуда. Пошел по грибы и потерялся, вышел только с дождем и не на ту деревню. И вот теперь прошу милости остаться у вас до конца грозы, — посмеялся парень.       Он пытался выглядеть позитивно и дружелюбно, но уже было невооруженным глазом видно, как он дрожал от холода. Видимо уже долго плутал по такой погоде.       Выглядел этот незнакомец, мягко говоря, жалко, поэтому крайне жестоко было бы его прогнать. И парни делать этого не собирались, по крайней мере, Хенджин точно. Он немного отступил и пригласил незваного гостя войти. Тот только кивнул и расплылся в благодарной улыбке. Хенджину показалось, что так он выглядел только симпатичнее. У этого парня была какая-то одновременно обычная и слишком экстраординарная внешность. И парень совершенно не понимал в чем проявляется эта черта.       — Спасибо, что впустили, — проговорил незнакомец, ожидая на пороге, когда ему скажут, что делать дальше.       — Я сейчас принесу тебе полотенце, — недоверчиво произнес Джисон отходя до рюкзаков.       — Тебя хотя бы как зовут? — решил разрядить обстановку Хенджин, пока его друг копошился в вещах.       — Я Минхо. Ли Минхо, — с небольшой неловкостью произнес парень. Было явно, что ему не особо нравилось так теснить незнакомых людей.       — А я Хван Хенджин. Приятно познакомится, — он пытался разрядить ситуацию, протягивая руку для рукопожатия и немного пожалел, ведь ладонь Минхо была ледяной. Она была настолько холодной, что казалось, живой человек не мог ей обладать. Но смотря на погоду за окном с этим утверждением можно было поспорить.       Наконец, Хан вернулся и протянул полотенце новому знакомцу, при этом забирая у того его грязную куртку, вешая на крючок рядом с дверью, который ещё чудом держался на стене. Так и вышло, что парень остался в одной водолазки, которая так хорошо обтягивала и при этом оставалась свободной на его теле, что Хван не мог не смотреть.         — Ты кажется, Минхо, а я Хан Джисон. И на этот вечер мы будем друзьями, — Хан очень старался быть как можно более дружелюбным, но видя, как Хенджин поморщился, руку Ли жать не стал. Всё-таки атмосфера забирала всю его вежливость.       Дом заполнился новой душой и неловкостью. Кажется, никто из них не знал, как себя правильнее вести в этой ситуации. Сами парни частенько просились к кому-то на ночлег, но на другой стороне они ещё никогда не оказывались. Только сегодня они осознали какие же стальные нервы были у всех тех людей.       Но сейчас единственное, что им оставалось это провести гостя к столу и предложить чай из термоса и пачку заварной лапши, которую придется делить с кем-то, ведь запасов у друзей уже почти не осталось.       — Парни, не волнуйтесь, я не голоден, — немного посмеялся Минхо, над тем, как они неловко пытались проявлять гостеприимство, — но от чая не откажусь.       На это Хенджин только нашел ещё один стакан и наполнил его уже почти остывшим чаем. Другого у них в любом случае не было. Но на заметку решили взять, что здесь лучше бы хорошо запостись термосами, ведь пробудут они в этом месте ещё как минимум две недели, а когда ещё так свет отключат неизвестно. И конечно же, они надеялись, что завтра уже восстановят работу электричества.       — Я вас прервал, ведь так? — кажется, Минхо немного беспокоился или, по крайней мере, делал вид. — Мне просто показалось, что вы о чем-то говорили.       — Да не волнуйся, — решил начать Хенджин, пока Хан только настороженно смотрел в сторону гостя. В целом, Хвана как-то странно тянуло к этому человеку, будто он был чем-то неизведанным, что нужно изучить, этот Минхо странно напоминал ему все те история, записанные в блокноте. — Джисон просто рассказывал мне легенду про Бога гроз здешнего.       — Правда? — Минхо сразу как-то странно оживился.       Сначала Хенджину показалось, что просто увидел в нем что-то близкое и знакомое, вроде желания узнать что-то новое, но чем дольше он смотрел в эти блестящие глаза, тем больше убеждался, что это было нечто иное. Это было что-то к чему хотелось приблизиться вплотную, даже если обожжёшься. И парень даже немного на интуитивном уровни приблизился к Ли, но быстро вернулся в прежнее положение.          — Правда, — заговорил Джисон, который всё это время стоял по правое плечо Хвана.       — А можно я тоже послушаю?       Вопрос простой, но друзей это немного озадачило. Видимо большую роль на восприятие этого парня оказало его появление. Такой удачный момент он выбрал, чтобы постучать. Хенджину даже смешно теперь стало от этого совпадения, что он решил и не скрывать, а на его лице расплылась улыбка.       — Да ничего особенно он не сказал, — начал Хван, — просто рассказал историю, что Бог гроз устраивает такие ливни, чтобы какого-то забрать.       — И зачем ему это? — тоже улыбнулся Минхо.       Джисон же был не особо доволен, что не нашел поддержки ни в ком здесь и просто бурчал какие-то оправдания. Но не смотря на это, когда друг уселся на лавку рядом Ли, тот присел за ним. Не так важно, если его версию легенд не примут, главное, чтобы в темном доме одного не оставили.       — Вот и я не понял.        Хенджин заметил, что свет от свечи падал на Минхо довольно мягко, будто бы окутывая его черты, а не освещая. Эта деталь выглядела странно, но вполне объяснимо, ведь парень сидел практически прямо напротив огня и возможно поэтому создавалось такое освещение.       — Он ещё рассказал про какого-то Лунного кота, — продолжил Хенджин делиться подробностями их вечера.       — Серьёзно? Я уже заглядывал в эту деревушку в прошлом и историю про него знали только особенно старые люди, — глаза Минхо мгновенно засверкали интересом.       Хенджину стало любопытно, что ещё может вызвать такую реакцию у парня, он хотел его изучить. Но в их паре Джисон, к счастью, отвечал за голос разума.       — То есть ты уже бывал в этой деревни и не смог отсюда вернуться назад? — проговорил с небольшой настороженностью Хан. Сегодня он в полной мере ощутил, как чувствовали себя все, те к кому они просились на ночлег. А вот Хван выглядел слишком уж спокойно.       — Друг мой, в дождь все дороги одинаковы, — щурил глаза парень. — Так, про этого кота легенда больше понравилась? — обратился он к Хенджину.       — Пожалуй, да, — задумался юноша, — в этой истории есть и немного грусти, и роль в виде того, что этот кот посланник бога, да и экшен какой-то есть тоже. Вот только зачем он забирает и почему ходит по домам Джисон так и не сказал. Ты помешал.       — Да ну? — рассмеялся Минхо. — Так, Джисон, закончишь историю?       Хан немного замялся, размышляя стоит ли вообще что-то говорить, но под взглядами четырех любопытных глаз ему молчать было сложно.       — Ну, для начала, я говорил о том, что этот посланник изначально был человеком, который потребовал силы у Бога и погиб от того, что это оказалось непосильно для него, — продолжить Джисону не дали, Минхо оказался ещё более дотошным слушателем.       — А для чего ему нужна была эта сила?       — Не знаю, бабушка не рассказывала, — этот Ли уже начинал его бесить, а вот Хенджину он, кажется наоборот только больше нравился или хотя бы интересовал.       — Тогда получается, что я знаю более полную версию этой легенды, — говорил Минхо спокойно и даже дружелюбно, но от раздражения Джисона он уже не мог спастись.       Хенджина же всё больше начинало радовать присутствие Минхо в этом доме. Перед новыми историями, даже внутри старых он был слишком слаб и готов был пропустить всё странности мимо своего поля зрения. Даже то как ни разу не шелохнулось пламя от дыхания их гостя.       — Тогда сам и рассказывай, — закатил глаза Джисон и уткнулся в плечо друга, надеясь, что не уснет на нем.       Хенджин же даже не обратил внимание на поведение друга, а всё продолжал смотреть в глаза Минхо, будто под гипнозом. Он уже открыл блокнот, а ручка была наготове, сигналом для начала дистанции служил только голос этого парня. А звучал он удивительно глубоко, будто колонки с самым чистым и ровным звуком стояли рядом. Этот голос даже ливень за окном заглушал, делая его лишь фоновым шумом, про который можно забыть.       — Давайте не будем торопиться и начнем с самого начала, — говорил Минхо, а Хван даже дыхание затаил. — Лунный кот и правда когда-то давно был простым юношей. По одним историям он жил в этой же деревни, а по другим где-то в отдалении леса. Какой из этих версий верить, решать вам, но суть оставалась одна: ни в одном из ближайших поселений его не любили, — парень как-то особенно горько усмехнулся, — а всё потому что у него была ведьмина метка и в его случае эта не была какой-то причудливой формы родинка, а глаза. Точнее всего один. У него он был наполовину зеленным. Как у меня, представляешь.       После этих слов парень придвинулся к Хенджину особенно близко, почти касаясь его своим носом. И только в этот момент парень понял, что тот странный блеск был вызван примесим другого цвета в темно-коричневый. Зеленый оттенок был немного грязным и отдавал чем-то болотным, но цвета довольно четко отделялись.       — И правда, — Хван, кажется от этого действия даже дышать перестал, а голос его звучал как-то особенно жалко.       И кажется Минхо был примерно того же мнение, ведь ещё через секунду отстранился со смешком, хитро поглядывая в его сторону. Возможно, Хенджин даже покраснел в этот момент, но ему оставалось надеется, что в свети одинокой свечки этого не видно.       — Кажется Джисон слишком устал, — незаметно отсаживаясь поглубже в тень, произнес Минхо.       Хван повернулся к другу и с удивлением обнаружил, что он уткнувшись в его плечо уже пускал слюни, кутаясь в свою толстовку. Хотя ничего удивительного в этом не было, Хана всегда особенно выматывали долгие поездки и после них он спал долгои крепко. Хенджин как самый заботливый друг, застегнул по плотнее его кофту и удобнее переложил его голову на своем плече, чтобы тот не упал.       — Не волнуйся, можешь продолжать, — обратился юноша к Минхо, — Джисон, когда устаёт спит, как убитый.       — Интересное сравнение, — усмехнулся Минхо. — Думаю, сделаю тоже самое, когда вернусь домой.       Эта фраза звучала из его уста как-то не так, будто имела совершенно иное значение. Но даже так Хенджин вежливо похихикал.       — Так что дальше было?       — А точно, — Минхо будто вернулся из своих размышлений и снова нацепил на себя образ рассказчика с этим мелодичным тембрам голоса. — Как я и сказал, этого парня не особо любили в тех местах, он был изгоем, где бы не оказался. Ему было настолько холодно от всех этих теплых домов, что иногда он думал, что и огонь его не согреет, — на этих словах Ли особенно близко поднес ладонь к пламени свечи, что Хенджин немного забеспокоился. — И как говорится: «Ребенок не получивший родительского тепла сожжёт свою деревню, чтобы погреться на ее углях». Примерно это и произошло. Он сжег всё по чему ступали все те, кто его унижал, заставил остаться их без ничего. Прямо как и он.       — И ради этого он попросил «божественной силы»? — отрываясь от листа бумаги, прошептал Хенджин.       — Нет, зачем для этого просить богов? — с какой-то необычной усмешкой произнес Минхо и как раз в этой загадочности он и привлекал внимание, заставлял слушать себя более внимательно, следить за каждом ноткой в голосе. — Сжечь деревню может кто угодно. И ты, и я, и твой друг, который сейчас так сладко спит. Повнимательней, кстати за ним следи, — снова усмехнулся Ли, но на этот раз Хенджин сделал тоже самое, ведь это звучало как шутка, — а вот остаться спокойным после этого намного сложнее.       — И что он попросил под этой «силой»? — кажется, Хван и так догадался.       — Спокойствие, конечно же. Правда перед этим он ощутил ещё больше боли, но крики его заглушал дождь, параллельно стирая его имя и грехи из людских жизней оставшихся. А потом он стал спокоен и не чувствовал ничего, забирая для своего хозяина нового человечка.       Минхо говорил всё также спокойно и негромко, будто этот стол был частью какого-то таинства, которое разрушил бы любой более высокий децибел. Даже дождь притих и не пускал громких раскатов грома в их небольшой мирок историй. Тогда Хенджин ещё подумал, что, вероятно, ливень скоро закончится и надо успеть хорошенько расспросить спутника, пока он не ушел. Отчего-то Хван был уверен, что Ли уйдет даже, если он попросит переночевать.       — А зачем он спускается от своего «хозяина» и кого-то ищет и как он вообще выбирает?       — Понимаешь, всё довольно просто, те кто пропадают после грозы являются чем-то вроде жертвоприношения, которое помогает продлевать жизнь Богу гроз, да и существовать ему в целом.       — Подожди, почему после дождя пропадают? — остановил его Хенджин. — Джисон говорил, что Бог гроз может спускаться на землю только во время ливней. Он и здесь соврал, получается?       — Нет, он прав, — какой-то странный огонек блеснул в глазах, а свет пламени совсем немного стал задевать его фигура, будто остерегаясь. — Но ты подумай, зачем самому Богу спускаться за какой-то человеческой душой? Пусть его посланник зайдет за ним. И вот как раз Лунный кот помечает людей во время гроз и как только хаос утихает возвращается к этому жилищу вновь.       — А как он помечает? — Хенджин записывал каждое слово Ли, для него они все были важны настолько, что он и вовсе не отрывался от листа бумаги, который всё быстрее заполнялся размашистыми буквами.       — Он оставлял в домах тех людей изделия с похожим символом. Гляди, — произнес Минхо и достав из кармана, положил на стол деревянный шар на старых нитках, на котором был вырезан странный символ.       Хенджин сразу же придвинул к себе этот предмет и начал рассматривать параллельно зарисовывая. Он должен был включить в свою историю как можно больше деталей. Сначала ему показалось, что такой предмет можно было бы купить в любой сувенирной лавки у вокзала, но потом заметил насколько старым он выглядел.       — А откуда он у тебя? — слишком громко произнес Хенджин, что даже Джисон стал ерзать рядом, плотнее зажимая руку юноши в своих.       — Бабуля сделала, как оберег. Правда, она не рассказывала, что означает этот символ, — произнес Минхо, опережая вопросы Хвана. Он говорил и действовал так, словно уже забрался в эту юную голову.       Хенджина это заботило, ведь сам он себя считал человеком-загадкой, а вот уже не первый таинственный путник забирался к нему под кожу слишком быстро. Парню главное не подпускать этого человека настолько же близко, как до этого, ведь от Минхо веяло странной опасностью, которую объяснить было никак. Почему-то Хван ощущал, что всё, что говорил о себе Ли было ложью, но даже так он продолжал верить.       — А как Лунный кот определяет кого заберёт?       — Вот знаешь, нам, людям всегда хочется видеть смысл, что кого-то принесли в жертву не просто так, а была какая-то особая причина. А если я тебе скажу, что её нет? Может быть, ему просто открыли в первом попавшимся доме и того человека он забрал. И тот не был ни плохим, ни святошей, а просто был, — Минхо, будто ушел окончательно в тень, только зеленый цвет его глаза сверкал оттуда, будто переливаясь в свете огня. Он был загадкой, которую Хенджину хотелось одновременно разгадать и запереть где-то на чердаке.       — И как он себя чувствует после такого? — этот вопрос Хван задавал будто не в сторону истории, а лично Минхо, будто бы он мог знать о чем думало волшебное существо из легенд.       — А что он? Ему же даровали спокойствие и Лунному коту совершенно всё равно на какие-то человеческие жизни.       — Вот оно как, — задумчиво произнес Хенджин.       Об этом ему точно предстоит подумать, ловя очередной экзистенциальный кризис где-то в вагоне-купе, а пока он снова утыкается в свой блокнот. Парню было важно записать каждую деталь, чтобы как только он будет готов собрать всё в целостную историю, ни одна даже самая мелкая подробность не была им упущена.       В это время Минхо просто сидел рядышком и наблюдал, что он делал. Джисон же продолжал спать и Хенджин даже мог почувствовать, как становилась всё более влажным его плечо. Только невероятная концентрация помешала ему прошептать: «мерзость».       Дождь же всё более размерено стучал по стеклам, а пейзаж снаружи даже можно было рассмотреть не сквозь многочисленные разводы. Казалось основная гроза уже прошла и небо выплакивало последние слёзы перед длительным затишьем.       — А для чего ты всё это записываешь? — прервал молчание Минхо, снова попадая под свет пламени, а его бледное лицо приобретало более теплые оттенки.       — Я хочу написать повесть, которая включала бы в себя все легенды, которые я собрал в этом блокноте, — он говорил почти не отвлекаясь от листа, который всё плотнее покрывался записями черной пасты, которые во тьме чем-то походили на кровь.       — И прототипом главного героя этой истории станешь ты? — с небольшой скукой в голосе спросил Минхо, будто и так знал ответ.       — Нет, — пауза и взор Ли снова обратился на юношу, — мой прототип это Джисон, — Хван кивнул на спящего друга. — Он идеально подходит на эту роль, а я хотел бы хотя бы в своей повести примерить роль рассказчика.       Они снова молчали. И казалось, что Минхо пристально наблюдал за каждой выведенной буковкой. Складывалось впечатление, что он бы поправил, если бы Хенджин написал хотя бы одно неверное слово, но этого не произошло до самого конца.       В это же время дождь совсем затих, остались только капли задержавшиеся на крыше и теперь отбивали ритм по карнизу. На смену дождю пришла тишина, которая была настолько нереалистичной, что даже дыхание не слышалось. А возможно, каждый из них просто задержал его, поддаваясь моменту. Хенджин иногда поглядывал на профиль парня и не понятно каким образом, но смог не потянуться к нему, чтобы упереться в кожу Ли своими жаркими губами.       Минхо пошевелился, заставляя Хвана оторваться от блокнота. Парень смотрел в окно, казалось, что он что-то отсчитывал. Именно поэтому Хенджин решил ему не мешать, а просто ждать.       — Гроза кончилась, — констатировал он. — Мне пора идти.       Удивительно, но после этой фразы Минхо так и продолжил сидеть на месте, ожидая чего-то. А Хенджин только продолжал смотреть в это лицо, которое уже переставало иметь смысл, будто растворяясь в лунном свете, который ранее скрывался за тучами.       — Мне тебя проводить?       — Только если до двери, — улыбнулся Минхо.       Хван сразу начал суетится, откладывая все свои принадлежности. И конечно же, это не могло не разбудить Джисона. Тот лишь сонно разлепил глаза и выпрямился, освобождая, уже совсем неудобное, плечо друга. Кажется, он всё ещё ничего не понимал и больше походил на маленького котенка, который готов был в любую секунду снова окунуться в сон.       Минхо же с Хенджином уже выбрались из-за стола и направились к двери. Куртка Ли удивительным образом высохла, хотя казалось бы, пробыл он здесь совсем немного времени, но и этого хватило. Ещё одна минута и Ли уже переступал порог жилища, оказываясь в странной свежести и сырости, стоящей после дождя, кажется даже туман уже начинал собираться.       — Ты точно уверен, что ночью стоит куда-то идти? — напоследок спросил Хван.       — Не волнуйся за меня, — Минхо улыбнулся и далее совершенно неожиданно погладил Хенджина по щеке. Сам жест был невероятно странным, но от этих холодных рук шла поразительная нежность, что парень даже с места не сдвинулся. — Удачи с твоей повестью.       Это всё, что он сказал, а потом просто повернулся и направился в сторону леса. Отчего-то Хван за него совершенно не волновался и образ его уже начинал растворятся в памяти парня. От Минхо его отвлек Джисон.       — А это что за чертовщина? — воскликнул он.       Когда Хенджин повернулся, то увидел, как друг держал в пальцах тот самый оберег, который показывал ему Ли. Он хотел оставить это себе на память, но эта мысль была слишком неправильной. Именно поэтому он быстро подошел к столу, забрал это изделие и снова подбежал к дверям.       — Минхо, ты кажется забыл, — прокричал он, но на дороги уже никого не было, только туман становился всё плотнее. — Кажется, уже ушел.       Джисон подошел к нему совсем тихо, но забрал из рук друга оберег довольно резко. Парень совсем немного посмотрел на эту деревяшку, а потом замахнувшись забросил её куда-то на соседский участок.       — Забей уже. Вряд-ли это для него важно было, — отчего-то для Хенджина это прозвучало убедительно и он сдержал желание бросится на поиски этой штуки. — Пошли уже, наконец, спать, — для убедительности Хан довольно широко зевнул и зашел обратно в дом.       — Хорошо, иду, — произнес Хенджин, не оборачиваясь на дорогу и зайдя, запер за собой дверь.