Путь вниз, по склону бедренной кости

      Тишина, которая воцарилась в Лаборатории, была настолько же естественной, как гусь с шестью крыльями. Говоря мягко, в ней не было ни грамма естественности — нет, это была та тишина, которая берет все во владение после шума настолько громкого, что может разбудить как минимум несколько скелетов в ваших шкафах, прорвавшегося быстрее, чем это можно было осмыслить.       Питер моргнула. В ее голове раздавался странный звон, от которого глаза могли бы свестись в кучку — черт возьми, это не то, как она ожидала провести путь домой. Электричка была на удивление пуста, когда она в темноте возвращалась домой, и ее единственным желанием было потратить немного времени на рисование. Тем более, что этот ленивый отец наконец-то соизволил показать свое исчезающее лицо в группе, а как говорится, шансом нужно пользоваться со всем усердием. Иначе хрен его потом поймаешь.       Не отменяло того, что ей все еще было чертовски больно. Было ощущение, что кто-то схватил ее за волосы, по одной волосинке сдернул с головы и кинул под закаточную машину. Болело все, даже те места, которые в естественном состоянии болеть не должны. Она со стоном заставила свое тело подняться, жмурясь в темноте помещения, где была. В воздухе было странное щекочущее ощущение, будто что-то мягко грело ее до самых костей, и витал странный прогорклый аромат дыма. Возможно, так бы пах сожженный бекон. Пит не была уверена.       Кто-то рядом застонал — Пит с удивленным вскриком бросилась в сторону от звука, ударившись головой об угол стола. Это было болезненно, но менее болезненно чем обычно. Черт возьми?       — Кто здесь? — она нервно спросила, пальцы естественным привычным образом попытались ухватиться за кучу браслетов на левой руке, но схватили только странную, мягкую ткань. Что-то в груди Пита похолодело. — Н-не приближайся! Я умею драться!       Драться она, стоит признаться, не умела. Но возможный противник этого не знал, да?       Человек, ранее напугавший ее своим стоном, покачнулся, осторожно садясь на холодном полу. Очевидно, он еще не полностью осознал, что происходит, да и Питер сама не понимала. В темноте силуэт казался странным и несуразным — голова казалась слишком круглой и большой, относительно тела, а что-то большое и пушистое обернулось вокруг шеи человека. Сам он тоже не казался очень высоким.       А потом во мгле помещения, на месте, где предположительно было лицо человека, зажглись два ебанных фонарика яркого красного цвета, как гребанные светящиеся помидоры, размером с теннисные мячи.       Вот только Пит не закричала, как хотела. Нет, она не сделала это, потому что резко включился свет, что рубанул ее, — и два светящихся томата в воздухе, — по глазам, и она застонала от ударившей по голове боли.       — Эй? Ребят, вы в порядке? — незнакомый голос раздался где-то слева, и Пит осторожно бросила туда взгляд.       … там стоял скелет. Как настоящий скелет, может где-то два метра с дополнительными двадцатью сверху. Очень настороженный и сонный мультяшный скелет с немного непропорциональным телом, — Питер была гребанным худождником, она знает, что кости так не должны выглядеть! — и забавными черными шортами с принтом летающих пчелок. Подайте на нее в суд, она хочет эти шорты.       Ничего не ответив, она бросила взгляд на место, где были светящиеся томаты. Томаты оказались двумя яркими красными огоньками в глазницах чертовски ошарашенного скелета. Поправьте это, нет, очень знакомого и чертовски удивленного скелета. От левой глазницы скелета вверх извивалась трещина, с несколькими отсутствующими кусками, открывающими пустоту в черепе, заканчиваясь где-то немного выше середины лобной доли. Сам череп был глупо непропорционально округлым, с аккуратным рядом прямых тупых зубов. Неизвестное ранее что-то вокруг шеи скелета оказалось красным пушистым мехом, прикрепленным к темно-бордовой безрукавке с широкими карманами. Темно-серая футболка с красными сердцами по бокам коротких рукавов и черные широкие брюки, с забавными и красивыми глянцевыми туфлями на небольшом каблуке почти бордового-коричневого цвета. По перчатке без пальцев и с декоративной дыркой сверху ладони, в форме сердца, красного цвета. И связанный дважды красный ошейник с золотым колокольчиком на левой руке, который…       Она сама рисовала. О, блять, она рисовала это. Она сделала это.       Ей нужно было вспомнить, что писали во всех фанфиках о попаданцах! Что ей-       — Даня? — выпалила она быстрее, чем полностью разработала стратегию.       Большие красные огоньки мигнули, но очевидно, их обладатель забыла моргнуть. Питер быстро посмотрела на свои руки, чтобы подтвердить неожиданную теорию — черные перчатки без рук, надетые на ее голые от кожи, мускулов и другой органики кости, а на левом запястье мягкий черный браслет-чокер с красными точками по длине. На ней также была зеленая бандана, довольно высокая, которую она не заметила.       О Джо, она рисовала этому скелету дизайн. Она создала это. Она создала себя?       — П… Пит? — голос другого скелета был обеспокоенным, но слова…       Это была Даня. Черт возьми, это была Даня. Пит могла узнать ее голос везде, черт возьми, она могла молиться ему. Мягкий, слегка звонкий голос, с приятным тембром и постановкой. Тот голос, который вы ждете для чудесной пьесы или что-то вроде. Голос Дани, понимаете? Это очень важное уточнение.       Итак, Питер кивнула. А потом снова посмотрела на скелета в дверном проходе, который выглядел сбитым с толку. За его голыми и полыми ребрами можно было заметить лестницу ведущую вверх, а осмотревшись можно было осознать, что они в подвале. Странная огромная машина в углу комнаты дымилась, но скелет не бросил на нее и второго взгляда. На каменном полу лежали десятки и сотни бумаг, подпаленных взрывом, два стула перевернулись как и какая-то чашка, осколками лежащая в углу. Это была очень очевидная лаборатория в ее глазах.       Было ли это чем-то вроде одного из сюжетов их папаши? Она молилась что нет, у Джо была жуткая привычка подвергать своих персонажей страданиям, прежде чем дать клубничку за выживание.       Было ли поздно попытаться разыграть какую-то шутку типа «Мы все прекрасно знаем»? Или «Я — Папирус, это — Санс, а не Даня, вам послышалось»?       — Мы понятия не имеем, что происходит, чувак, но я могу рисовать за чипсы, — оптимистично заявила Питер под сомнительным взглядом скелета.       — Пит, нет, — Даня застонала, но Питер видела, что ее поза все еще была напряженной. Очень. Им нужно было свалить отсюда домой, и желательно, как можно быстрее. Она посмотрела на высокого скелета в дверях. — Эм… Вы не могли бы объяснить, как мы здесь оказались и почему мы… Такие?       — «Такие»?       Скелет выглядел искренне сбитым с толку. Питер нервно хохотнула, прижавшись к коленям ближе, наслаждаясь приятной джинсовой структурой штанов и яркими пришитыми пятнами двух полосок чуть на коленях — красной и зеленой. На ней был фиолетовый свитер, если она не ошибается, с надписью: «Мои кости устали». И удобные массивные кроссовки красного, фиолетового и черного цветов.       — Чувак, мы потеряли как бы 85 процентов гребанного тела, — Питер нервно хохотнула, потягивая браслет на руке. — Где мои жиры и атрофированные мускулы? Где мои волосы?       — … Что.