Профессия: Травница

      Любая порядочная ведьма, да и не порядочная тоже имеет такое право, вовсе не обязана жить в лесной глуши, в обнимку с кикиморами и упырями. Ни одна современная образованная ведьма не станет жить в обозначеной глуши, тем более с такими сомнительными соседями. Иначе кто ж её работой и платой за оную обеспечит? Но для дипломированной травницы дела обстояли немного сложнее.       Сами по себе травники не отличаются мощным магическим резервом. Их предел — простенькие, малозатратные заклинания. Пусть и арсенал подобных весьма богат, никто травника в сильные маги не причислит. Стезя лекаря — неблагодарная работа. Ты либо бог в глазах людей, если сумел исцелить от поноса, либо порождение тьмы и ждет тебя костер, если не смог вылечить смертельную хворь.       Вот и селятся травники обычно в пресловутой глуши — ровно настолько, чтобы страждущий добрался, а недображелателям было лень топать по извилистым тропкам вдоль болота или колючих кустов.       А там ты уже не дипломированный специалист с десятью годами упорной учебы за спиной, а просто ведьма или знахарка. Но и то хлеб.       И сидела травница Елена в Мернском лесу, совершенно не переживая по этому поводу. Нет, конечно же столь благочестивому и сказочному образу жизни предшествовали несколько лет юношеского максимализма. А так же попытки устроиться в «большом» мире. Столичная лечебница удручала застиранными простынями, поломанными кроватями, полупустными травными шкафами и тараканами. А так же бессовестно разворованным содержанием и наглым радетелем, что сально смотрел на молоденьких сестричек и травниц.       Романтичная стезя гувернантки при магически одаренных детях обрушилась на голову избалованными засранцами и высокомерными прижимистыми родителями. Попытки свободного найма окончились предложением не заниматься ерундой и уже выйти наконец замуж.       В общем, однажды тракт привел травницу в Мерн, что рассыпался пестрыми черепичными крышами по холмистой равнине перед необъятным лесом…       — А пастор наш опять за апокалиптический апокриф взялся. На последней проповеди так пугал гееной огненной, что даже Кастор Черный сидел бледный до самого конца. Все выходные испортил, божий человек, что б его. — С досадой поморщился Карст, отпивая из кружки пиво. Пиво было теплым и разбавленным, поэтому от чего на самом деле морщился старый мельник было не до конца понятно.       — Работа у него такая, геенной огненной пугать, — усмехнулась травница, меланхолично оглядывая полупустую по раннему часу таверну.       — А ты все не надумала из своего бурелома к нам перебраться? Дом так и стоит пустой, будто тебя все ждет.       — Неа, мне и там хорошо. Концом света, опять же, никто не пугает, — привычно отмахнулась девушка.       Обосноваться в самом городке ей предлагали с самого начала. Здесь когда-то был свой маг и даже остался общинный дом, специально под это дело построенный. Добротный, каменный, на три комнаты, с небольшим уютным садиком. Но Елене он не глянулся. Хотя соблазн переквалифицироваться в лечебную магию и был. Всё же травы привычнее, а лесная тропка однажды вывела к домику в глубине чащи, словно для нее сложенному. С просторными сенями и большим сараем, как раз травы заготавливать и хранить.       Мерн был небольшим городком, располагавшемся у крупного тракта. Но маги отчего-то не любили тут селиться, хотя градоправитель регулярно слал запросы в Академию. Маловат оклад? Так частные заказы никто не запрещает брать. Заезжего люда, опять же, пруд пруди. Ярмарки почти каждую неделю. Благодать. Только высился по ту сторону тракта могучий лес, зеленым ковром простираясь до самых гор. Помнится, каждый из королей так или иначе на него покушался — не нравилось, что такой огромный кус земли практически непроходим и не приносит ничего в казну. Конечно, по краям лес был изрядно «обкусан» фермерами, прорежен и облагорожен лэнд-лордами, чьи земли с ним граничили. Но тем не менее дальше, чем на десяток миль, углубиться в чащобу было невозможно. Ломались топоры, тупились пилы, путались тропки, трещало что-то большое за высокими кустами. Лес хотел жить, и берег себя как умел.       И это травница узнала на собственном опыте, когда отправилась смотреть что за травы тут растут и как далеко удастся зайти. Местные жители леса побаивались и спешили предостеречь молоденькую ведьму от необдуманных, по их мнению, поступков. Но Елена была непреклонна и решительно отрицала суеверия и мракобесие.       — Не заблудилась, красавица? — бархатный, обволакивающий легкой хрипотцой и вкрадчивостью, голос, отвлек травницу от вдумчивого созерцания роскошного куста омелы на верхушке ближней ольхи. Лезть было высоко и опасно. Жаль, очень жаль.       — А ты, молодец, готов не только дорогу показать, но и себя? — насмешливо изогнув светлую бровь, Елена окинула взглядом записного красавца, непринуждённо опиравшегося о ближайшее дерево. Рубаха простая, без вышивки, плотные штаны заправлены в высокие сапоги на шнуровке. Ни ножа, ни серпа при поясе.       Мужчина показал ровный ряд белых зубов в соблазнительной улыбке.       — Сгинь, нечисть, — фыркнула травница, не обманувшись насчет личности незнакомца, и засветила над ладонью голубоватый пульсар.       — Ведьма! Ну надо же! — непритворно обрадовался леший, а это был именно он, и моментально перестал кривляться. — Давно ваша братия в лес не заглядывала.       — Травница. — Чуть прищурилась Елена, удивленная неожиданной переменой, и пульсар гасить не спешила. Лешие, как и прочие нелюди, официально считались нежитью. Но травница с такой классификацией была не согласна, относя их скорее к нечисти, как и большиство прочих существ, обладающих своей магией и зачатками интеллекта. Хранители леса и вовсе мало чем отличались от людей, при желании конечно. И могли принимать человеческий облик, не испытывая дискомфорта. Чем регулярно и пользовались, развлекаясь соблазнением девиц, о чем эти самые девицы зачастую ничуть не жалели. Но нравом обладали пакостным, магией крайне своеобразной и могли здорово испортить жизнь даже сильному магу. Так что травница справедливо опасалась не ужиться с лешим и тогда путь ей в лес будет заказан. Придётся перебираться на новое место, не успев толком обжиться на этом.       — Еще лучше! Пошли, красавица, дело есть! — И не теряя времени, схватил за руку, увлекая, по невесть как появившейся под ногами, тропке, куда-то в чащобу.       — Вот же… леший! — с чувством выругалась траница. Дипломированный специалист, курс неестествознания сдала на отлично, а так глупо попалась! Сейчас заведет в чащу, и потешаться будет.       Умереть она сразу не умрет, ни одна травница даже в самой чаще от голода не околеет. А вот быть сожранной какой-то местной пакостью ой как не хотелось… Лесной хозяин только рассмеялся и вдруг махнул свободной рукой, вынуждая плотно сросшийся лапник раздаться в стороны, и наконец перестал тащить травницу за собой.       Они замерли на краю огромной поляны, густо поросшей глазоцветом, ярко переливающимся в закатных лучах. Алые крупные цветы с массивными розетками беззвучно покачивались на коротких сочных стеблях в обрамлении пушистых игольчатых листиков. Елена не смогла сдержать восхищенного вздоха. Глазоцвет — редкий, капризный цветок. И как ни бились поколения травников, а в неволе не приживался, или рос чахлым, мелким и совершенно не пригодным для отваров и настоек. Расти предпочитал в чащобе, где большой слой плодородного опада. И то можно было найти разве что одинокий кустик при большой удаче. А тут — такое изобилие.       Травница так и застыла, не в силах оторвать взгляда от поляны. И даже не думала как это все можно употребить и за сколько продать. А просто наслаждалась невиданным изобилием и красотой. Леший не мешал, лишь чуть щурился, будто прислушиваясь к чему-то, и едва заметно одобрительно кивал своим мыслям.       — Ну, налюбовалась? — беззлобно усмехнулся и подергал девушку за рукав.       — А? — все еще завороженная, травница не сразу обратила внимание и смотрела все еще широко распахнутыми зелеными глазами.       — Дело, говорю, есть. Как раз по твоему профилю.       — Что за дело, выкладывай уже.       Травница досадливо сдула, выбившуюся из узла волос, прядь и сложила руки на груди, ожидая любой подлости от ушлой нечисти.       — Вон там, — леший показал на противоположный край поляны, — цветы гнить начали. Не знаю в чем дело. Надо разобраться.       Пока осторожно обходили цветы по кругу, Елена спешно вспоминала всё, что знала про глазоцвет. А знали травники больше о его полезных свойствах, нежели условиях роста, предоставляя эту заботу добытчикам редкой флоры. И по всему выходило, что знает она преступно мало. Но стоило сначала глянуть на источник проблемы, ведь о магии леших тоже известно не так уж много по понятным причинам.       На другой стороне будто кто плеснул дёгтем — земля была черная, склизкая, топкая. Ближние к испоганенному месту растения были слабыми и чахлыми. Бледные стебли покрывали черные прожилки, родить цветок и вовсе были не способны. Травница присела у края, задумчиво провела раскрытой ладонью над землёй.       — Странно… такое чувство, будто тут нет ничего. Как если дно у пустой бочки прослушивать.       Не поленилась отойти в сторону и отломать сухую ветку, ткнула в топкую грязь. А ветка возьми и уйди полностью. Хорошо, что леший не спал и вовремя успел сцапать за шиворот, а то так бы вместе с веткой и ушла в невесть какие глубины.        — Это еще что за!.. — не успела травница вспомнить подходящее слово, как грязь забурлила, запузырилась, и выстрелила целой россыпью крупных черных слизняков.       — Гнильцы! — И леший и травница одновременно опознали вредителей. Эти твари предпочитали обычно влажные низины в насыщенных магией местах, вылуплялись если там долго лежало мертвое тело или несколько. Они кишели на могильниках за городами, куда стража не заморачиваясь выбрасывала трупы животных и бродяг, заводились на затопленных жальниках или смытых паводком кладбищах. А вывести их было ох как непросто. Мелкая нежить не боялась огня, своей слизью поглощая жар, по той же причине на гнильцов не действовала освященная вода. Оружие и вовсе беспрепятсвенно проходило сквозь желеобразные тела, не причинаяя существенного вреда.       Но авантюру нужно было доводить до конца. Пусть и сама по глупости позволила лешему припрячь себя к такой неблагодарной работе.       — Домой надо. Взять соль, травы и серебряную пыль, — проворчала травница, с безопасного расстояния наблюдая за копошением черных слизней.       — Организуем, — кивнул леший. И вывел к городу за считанные минуты. А потом долго подпирал косяк входной двери с самым непринужденным видом, ожидая пока травница переоденется и соберёт всё, что нужно. И это почти в центре городка, где каждая дверь обрисована оберегами от нечисти. Даже из прохожих никто этого наглеца не заметил. Ох, что-то тут нечисто.       Нежить они конечно же вывели. Леший посильно помогал, послушно высыпая по краю черного пятна заговоренную соль. А потом прицельно кидался какими-то пламенными сгустками в тех гнильцов, что пытались выпрыгнуть за черту, пока травница ходила вокруг, посыпая серебряной пылью, и читала экзорцизм. И даже проводил коротким путем домой, снова усмехаясь каким-то своим мыслям.       А Елена прижимала к груди целую охапку глазоцвета, представляя как сейчас неторопливо переберет бесценные цветы, завернет каждый в тонкую холстину, и подвесит сушиться под потолок. Надо будет в доме набить гвоздей на балку. Или поискать другой. Был же здесь когда-то и травник, и где-то жил. Неужто не сохранилось его дома?..