Во всех остальных вселенных

Уэйд просыпается от прямоугольного оранжевого свечения, странного шума, похожего на удар световым мечом, и от чего-то похожего на стук в дверь, если бы двери были сделаны из магии путешествий во времени, что, видимо, по чистой случайности оказались посреди его гостиной. — Э-э, да-да, заходи. Логан, лежащий рядом с ним на раскладном диване, издаёт ворчливый звук и переворачивается на спину, слегка приподнимаясь. У него растрёпаны волосы и обнажены плечи, простыня сползла на грудь, создавая достаточно пикантную картину; Уэйд словно попал на съёмку романтической драмы. Обморок. Подождите, а что, по-вашему, ещё должен испытать Уэйд? — Доброе утро, — произносит В-15, проходя через временной портал. — Извините, что разбудила вас обоих, — она наблюдает за ними, приподняв брови, явно делая выводы. Уэйд очень надеется, что она расскажет всем в TVA, что они с Логаном трахаются, чтобы с тем перестали постоянно флиртовать, когда они туда приходят. Они, разумеется, не ебутся, но это, к сожалению, не мешает Уэйду чувствовать себя безумно ревнивым ребёнком всякий раз, когда Логана охаживают межгалактические служащие. — Всё в порядке, мы не трахались или что-то в этом роде, — хмыкает Уэйд, не давая Логану возможности возразить на это заявление, учитывая, что они действительно не трахались. Логан издаёт неопределённый неприятный звук, но в остальном не протестует. Попался! Кивнув, В-15 выдаёт: — Отлично. Я хотела предупредить, что за тобой охотятся. — Угум, — кивает Уэйд. — Звучит забавно. Классический сюжет для супергероев, существует не просто так. Кого я зацепил на этот раз? Как думаешь, они примут искренние извинения? Ну, типа в качестве компенсации? Ничто так не говорит о том, что я сожалею, как буханка домашнего бананового хлеба. — Я хочу банановый хлеб, — бормочет Логан, всё ещё отходя ото сна. — О, я приготовлю тебе немного, — Уэйд похлопывает своего сонного мальчика по плечу. — В отсутствие Кассандры в Пустоте образовался вакуум власти, — начинает В-15. Уэйд вновь похлопывает Логана по плечу, чтобы тот сосредоточился. — Некоторые жители обвиняют в этом вас двоих. Один из них искал вас, перемещаясь по мультивселенной и преследуя ваши вариации. — Думаю, наши вариации сами в состоянии о себе позаботиться, — включается в разговор Логан, наконец полностью садясь и позволяя своим шлюховатым сиськам соблазнительно покачнуться. Уэйд, несомненно, сосредотачивается на самом важном моменте этого дня. — Да, но охотник вызывает сбои в каждой временной линии и усложняет всем жизнь. Возможно, вы и можете регенерировать, но этот человек действительно ненавидит вас и как-то заставляет ваши вариации сжигать дома и убивать своих друзей. — Ну и урод, — хмурится Уэйд. — Да, — подтверждает В-15, — он большой кретин. Мы не можем понять, кто он такой. Я подумала, что вам двоим стоит попробовать выследить его до того, как он доберётся до вас. Я запрограммировала несколько вселенных, в которых он может оказаться, если вы захотите его остановить, — получив безмолвное согласие Логана, Уэйд берёт TemPad, который В-15 отдаёт ему с некоторой неохотой. — Пожалуйста, верни его, как только разберётесь с угрозой. И не загружай на него Candy Crush. — Если ты перестанешь удалять Candy Crush каждый раз, когда я загружаю его на TemPad, мне не придётся этого делать, — чопорно отвечает Уэйд и открывает магазин приложений TVA, чтобы загрузить игру снова, в то время как В-15 входит обратно в портал, а Логан падает на спину с усталым стариковским сопением и скрипом пружин в диване. * — Экскурсия! — кричит, поднимая радостно руки, Уэйд, после того как переоделся в костюм. Логан тоже уже одет, сидит за кухонным столом в своём жёлтом костюме, в одной руке чашка кофе, в другой — Мэри Пёсинс, прижавшаяся к его груди. Если с ними что-нибудь случится, Уэйд убьёт всех в этой временной шкале, а потом и себя. Он крадёт кусок тоста из тарелки Логана, потому что Логан пока не готовит Уэйду завтрак, но уже начал делать дополнительные порции в расчёте на то, что Уэйд утащит что-нибудь из его тарелки. В половине случаев Уэйд даже не сталкивается с адамантиевыми когтями, прижимающими его руку к столу! Логан теперь его просто обожает. — Ты хоть знаешь, кто этот парень, который охотится на тебя? — спрашивает Логан, незаметно подталкивая тарелку с двумя оставшимися тостами в сторону Уэйда. Уэйд слышит свадебные колокола? Это точно они. С удовольствием хрустя очередным кусочком идеально намазанного тоста маслом, Уэйд молвит: — Это может быть и женщина. Или существо неопределённого пола. И они охотятся на нас, ангелочек. Скорее всего, это мутант, поскольку TVA не может определить, кто они. Возможно, это оборотень? А может и атмосферный сгусток чистой энергии с проблемами управления гневом? Металлист? Или металлический человек. Человек из металла, как Т-1000 из фильма «Терминатор 2: Судный день». Такая классика. Думаешь, они будет притворяться копом? Нам следует остерегаться любых копов. Ну, в общем говоря, АСАВ, — Уэйд сам наливает себе кофе, не желая беспокоить просьбами; и тем не менее подносит кофейник и подливает ещё Логану. Как здорово, что, несмотря на то, что они с Логаном познакомились всего две с половиной недели назад, они уже ведут себя как старая супружеская пара; Уэйд неизбежно всё больше влюбляется в него. Всё это определённо не станет источником каких-либо плохих эмоций в будущем. — Мы должны всех предупредить, — вздыхает Логан. — Я могу попросить остаться Лору здесь с Эл на всякий случай. — Мне это нравится. Зловещее сообщение в групповом чате! — на самом деле он ненавидит это и чувствует себя виноватым. — Наверное, после этого нам стоит устроить им ещё одну вечеринку с пиццей в качестве извинения за то, что подвергли их жизни опасности просто тем, что находимся в ней. Давай убьём этого человека по-быстрому, ладно? Пока меня не охватило чувство вины, и я не задумался о том, насколько заманчивой сейчас кажется пицца. — Звучит неплохо, — Логан допивает кофе и встаёт, готовый к бою. * — Ну, эти двое, кажется, в порядке, — кивает сам себе Уэйд. Логан и Уэйд из этой вселенной резвятся на пляже. Это точно не Брайтон-Бич, не Кони-Айленд и не побережье Джерси. Позади них — широкая полоса небольшого города, справа и слева — бесконечная извилистая береговая линия, а вокруг — изысканно голубое море, усеянное яхтами. Пожилой мужчина со своей женой, находящийся рядом с ними, говорит что-то осуждающее по-французски. А Уэйд машет ему, выкрикивая: «бонжур», и получает в ответ невнятное замечание о супергероях Америки. Неужели настоящим врагом всё это время были подлые французы? — Я такой загорелый, — мычит Логан, будто из всего происходящего только это вызывает у него наибольшее недоумение. В море действительно очень загорелый Логан и слегка порозовевший Уэйд имитируют что-то вроде драки, по очереди окуная друг друга в воду. Уэйд на мгновение уходит под водную гладь, а затем выныривает с Логаном на плечах, поднимая его из воды, так что… кто-то явно хорошо натренировался. Логан смеётся, даже когда падает обратно в море. Когти не появляются. В воде нет ни крови, ни явно заживающих ран. В этот момент Уэйд совсем не удивился бы, увидев, как дельфин Лайзы Фрэнк радостно выпрыгивает из воды рядом с ними, а по небу проносится разноцветная радуга. Вся местность буквально сверкает, и не только там, где высокое и совершенно умеренное солнце освещает поверхность моря. — Неужели в этой вселенной просто нет проблем? — выдыхает Уэйд, удивлённо глядя на всё это. Он рад, что здесь нет никаких признаков присутствия охотника. Пожалуйста, только не на идиллической временной линии Besties 4eva на Юге Франции. В воде Уэйд прыгает в объятия Логана, и Логан ловит его, крепко держа; Уэйд обхватывает его ногами за талию, а руками за шею. Эти двое прямо-таки пожирают друг друга взглядом. Какого чёрта. — Так, с ними всё ок, — Логан забирает TemPad и переносит их в следующие место. * — Ладно, это уже больше похоже на правду, — качает головой Уэйд. Они смотрят видеозапись с камеры наблюдения, где их вариации в тренировочном зале в особняке Икс избивают друг друга до полусмерти, используя когти и катаны; их окружает ёбанная кровавая каша повсюду. Уэйду ужасно нравится происходящее. — Нам нужно место, чтобы заниматься этим же. Я ревную. Хочу, чтобы меня зарезали ради забавы, — он чувствует на себе взгляд Логана. — Не смотри на меня так, ты же знаешь, тебе это тоже нравится, горячий маленький чудаковатый мальчик, — он шлёпает себя по заднице. — Ты умираешь от желания снова запустить в неё свои коготочки. — Дай мне повод, малыш, — хмыкает Логан, в очередной раз мастерски произнося самые, блядь, кокетливые фразы без каких-либо намёков, что они на самом деле предназначены для флирта. Какие пятимерные интеллектуальные шахматы требовались, чтобы когда-либо у них что-то произошло в этой хронологии Логана? Неужели Уэйду просто не хватает какого-то необходимого экстрасенсорного опыта? — Не знаю, насколько ещё яснее можно сказать: тебе не нужны оправдания, — он живо представляет, как Логан садится на него сверху и колотит его до следующей недели. Дав этому на мгновение улечься, он мысленно меняет их позиции. Он может стать настоящим королём поэмы, просто попробуй. Пожалуйста, Логан, просто попробуй. — Проткни меня, когда захочешь. Вонзи в меня когти так глубоко, как только сможешь. Измельчи меня, папочка. — Не уверен, что понимаю технику этого парня, — бормочет Логан, преданно и обиженно игнорируя очень искренние признания Уэйда в любви. На экране их вариации уже просто катаются по полу. Уэйд не очень впечатлён своей вариацией, хотя и уважает, что в какой-то момент тому быстро удалось стянуть с себя рубашку. Вариация Логана прижимает вариацию Уэйда к полу и, оседлав, упирает свой кулак к его сердцу, но вместо того, чтобы выпустить когти, он — ёооу, окей — просто наклоняется и целует. — Прошу, не делайте этого в тренировочном зале, — произносит голос профессора Икс из динамика, и, судя по всему, он обращается с этой просьбой уже не в первый и не в седьмой раз. — Извините, — одновременно произносят на экране чёртовы бойфренды. Оба явно больше похожи на канадцев в этой вселенной, а также по уши влюблены друг в друга. Должно быть, для них обоих что-то пошло очень, очень правильно. Они снова целуются, очаровательно и бесстрашно озорно. — Неужели мы единственные, кто получил психологические травмы и эмоциональные проблемы? — спрашивает Уэйд. — Какого хуя? У меня из-за этого комплекс. Дай мне TemPad. * В течение десяти минут они наблюдают, как тепло одетый Логан печатает на ноутбуке в кофейне маленького городка. Уэйд в фартуке бариста, проходя мимо, ставит на стол кекс и легко целует его. На улице идёт лёгкий снег. Блики рекламного ролика видны через окно на огромном телевизоре на одной из крыш: это коротенький ролик на праздничный сезон, но отснят он, так скажем, не очень годно. Рекламному ролику инцеста Folgers не грозит потеря статуса в G.O.A.T. — Я чувствую себя лучше, — объявляет Уэйд. — Нам нужно хотя бы немного детских травм, чтобы сохранить интерес к происходящему, здесь ничего не происходит. Эти парни в порядке, преследовать их — всё равно, что убивать кроликов двенадцатым калибром. В любом случае, — Уэйд поворачивается к Логану, его глаза под маской искренне блестят, — в этом году ты мой подарок. Идём дальше! * Уэйд явно слишком близко подошёл к солнцу, так как следующая вселенная преподносит жалкий сюрприз в виде новой взрослой травмы. Только не для обитателей данной временной шкалы. — Джин? — в голосе Логана столько боли, что Уэйд не может не почувствовать её тоже, ощутить ту же тоску и потерю. Ох, блядь. Может, им стоит ещё раз заглянуть на летнюю вселенную Hot Girl Summer, где они оба резвятся в воде. «Les besties à la plage», Уэйд помнит достаточно школьного французского. Не то чтобы в этой временной линии всё было ужасно. Они на чёртовом пикнике, как-никак. Что странно, так это то, что все выглядят такими счастливыми. Они просто… отдыхают. Клетчатые пледы на траве, полупустые бутылки вина, маленький фуршетный столик, на котором, судя по всему, стоит потрясающий картофельный салат. (Чёрт, Уэйду следовало бы съесть на завтрак что-то большее, чем тосты). Гамбит тоже с ними, и это не какой-нибудь Тейлор Китч, а Ченнинг, так-то. Он делит одеяло с Роуг, и это классическая каноничная пара. Джубили просто наслаждается вкусным печеньем, и у неё в очередной раз будет самая короткая из возможных эпизодических ролей в истории о Людях Икс, прости, девочка. Уэйд пытается сосредоточиться на том, что они на самом деле здесь ищут, правда пытается, но… тут ещё есть профессор Икс и чёртов Магнето, которые сидят вместе, развалившись в тени большого дерева, и смеются; их лица очень близко друг к другу, что выглядит ужасно интимно. Уэйд наблюдает, как Эрик кормит Чарльза клубникой, а затем они обмениваются лёгким поцелуем. Он вот-вот сойдёт с ума. — О, — выдыхает Логан рядом с ним, отвлекая внимание Уэйда от пьянящего подтверждения десятилетних подтекстов в комиксах. Вдалеке к увлечённым беседой Джин и Логану из этой вселенной присоединяются Скотт и Уэйд. Скотт передаёт Джин вино, которое принёс, а Уэйд протягивает Логану новую бутылку виски. Бокалы с вином и стаканчики с виски наполняются, и новопришедшие собственнически обнимают свою пару за плечи, присоединяясь к разговору. Логан и Уэйд этой вселенной… Они бойфренды? Мужья?.. — Нихрена себе, — шепчет Уэйд. — Думаешь, мы ходим на двойные свидания? Ты чувствуешь поликультурные флюиды или нет? Потому что лично я бы не стал этого исключать. — Думаю, эти ребята справятся сами, — говорит Логан, всё ещё выглядя довольно ошеломлённым, но уже не таким травмированным, как при появлении. Так что это хорошо. — Да, — соглашается Уэйд, и они уходят. * Они выходят в очень знакомый сад перед очень знакомым окном, через которое видна очень знакомая блондинка, лежащая обнажённой в постели. — Блейк?! — чуть ли не верещит Уэйд. На другой стороне кровати сидит Хью, тоже голый, и зевает. — Ха, — хмыкает Логан. В комнату заходит Райан, тоже голый. Он заползает на середину кровати, а затем на Хью. Они целуются. Блейк поворачивается, чтобы посмотреть. Логан смотрит на Уэйда так, словно он действительно впечатлён. Уэйд был бы рад, если бы это его абсолютно не волновало, но. Но… — Извини, — говорит Уэйд. — Монтажная пауза. Мне нужно отойти, кое-что обсудить. * Монтажная пауза продолжается. Логан, скучающий и к тому же голодный, успешно пробирается на кухню и крадёт себе протеиновый батончик. * — Оке-ей, — выдыхает Уэйд, освежившись и отбросив эту мысль, чтобы его психика могла разобраться позже. — Эра твинка! Похоже, она будет менее эмоционально катастрофичной. Я имею в виду, немного больно видеть, каким милым я был, оглядываясь назад. Я так стеснялся каждый раз, когда видел, какой ты мужественный. Хотя это не мешало мне постоянно демонстрировать бицепсы. Посмотри на меня! Я был такой очаровательной маленькой шлюшкой. — Это то, на чём ты сосредоточен? — Спрашивает Логан. Они наблюдают за сценой, в которой жизнерадостный Уэйд примерно 2009 года лежит на спине, и его буквально втрахивает в койку номера мотеля Логан из той же эпохи. — Отлично, — вздыхает Уэйд. — Хорошо. Посмотри на себя, у тебя просто огромный член. Я ещё не был неуязвим, потому не уверен, как его принимал. Хорошо ли. Надеюсь, у меня был лёгкий доступ к сильнодействующему тайленолу. Ты трахаешься, как демон. Я собираюсь растянуть эту конкретную сцену, как твой, опять же, массивный член явно растягивает мою задницу, и запомню каждый её аспект, чтобы потом дрочить до тех пор, пока не буду шататься, что, судя по предыдущим попыткам, займёт около четырёх часов. Я буду делать это с помощью Волви, моего девятидюймового дилдо, у которого, к слову, было такое прозвище ещё до того, как я встретил тебя. Не знаю, лучше это или хуже. Через мгновение Логан произносит: — Немного лучше. — Не могу поверить, что каждую ночь спал рядом с этим монстром и даже не подозревал об этом. Опять же, я про твой огромный член. Уверен, что ты эмоционально измучен, но в конечном итоге ты самый хороший мальчик здесь, как и во всех других вселенных. Если только перед твоими глазами необычно большой член для тебя? Однажды я встретил твою версию ростом в четыре фута и десять дюймов, это было очень забавно. Логан с восторгом подтверждает: — Нет, всё в норме. Тот факт, что Уэйд теперь может заставить Логана подыграть ему, если будет просто болтать без умолку, заводит почти так же сильно, как и знание того, что его Логан в этот жёлтый спандекс упаковывает чёртову бутылку Budweiser Tallboy. Уэйд также рад, что они наконец-то попали во вселенную, где он и Логан, похоже, вполне в респектабельной ситуации «враги с выгодой» без вездесущих флюидов, которые преследовали их весь день, как радиационное отравление. — Ну, я горжусь тем, что мы здесь, — хмыкает Уэйд. — Голые, но с пистолетами и мечами наготове. Не слишком заняты, глядя друг другу в глаза, чтобы не заметить потенциальную угрозу. Просто командная игра по принципу «Людей Икс»: доставить друг другу удовольствие, а затем весело разойтись в разные стороны. Уэйд и Логан на кровати начинают целоваться, что вполне разумно. Стандартная часть секса. — Ничего особо значимого или эмоционально здорового, — продолжает Уэйд, наблюдая, как поцелуи становятся более страстными, а грубые толчки Логана замедляются. — Хорошо для нас. — Правильно, — кивает Логан. Поцелуи продолжаются до тех пор, пока Логан не наклоняется ближе, чтобы прошептать что-то своему Уэйду на ухо, что-то, от чего Уэйд становится таким нежным и счастливым, даже когда кончает, держа руку Логана на своём члене. Они оба коротко смеются и снова целуются, пока Логан не переворачивает их на спину, а Уэйд не прижимается к нему. — Ну, пиздец, — рыкает Уэйд и тычет в TemPad, чтобы вытащить их отсюда к чёрту. * Итак… гибридный вариант Дэдпула и Росомахи — это сюрприз. Уэйд ценит изысканное сочетание элементов их костюма, а также отчаянно хочет увидеть, как на самом деле выглядит этот человек под ними. — Думаешь, этой временной линии стало лень придумывать, как сделать так, чтобы мы встретились и связались друг с другом в трёхсотый раз, и оно просто взяло и объединило нас в одного человека, как короткий путь к судьбе? Подожди, омойбох, неужели это наш ребёнок? Это вселенная MPREG? Как думаешь, кто его вынашивал? Скорее всего, я, — беспрерывно тараторит Уэйд. — Наверное, ты, — соглашается Логан. — Это просто прелесть. Только посмотри, первое убийство ребёнка! — угроза в красном костюме, в той или иной степени состоящая из их ДНК, проносится сквозь толпу плохих парней, разрубая половину катаной на пополам и настигая парня, глупо пытающегося подкрасться сзади, тремя адамантиевыми когтями в лицо. Очехуеть! Уэйд не может нарадоваться. — Как думаешь, они больше похожи на меня или на тебя? Надеюсь, у них твои глаза. У тебя такие красивые глаза. — О, — Логан выглядит немного взволнованно. — Спасибо. Делать Логану минимум по три комплимента в день, каждый день, до конца наших дней, — мысленно отмечает Уэйд. — Только не извращённые. Ну можно и извращённые, только несильно абсурдные. Логан смущённо отводит взгляд, словно пытается спрятать свои по-настоящему красивые глаза; Уэйд успевает заметить, как краснеют его щеки. Как прекрасно, о факин бич. Бойня заканчивается со вкусом — на пол падает обезглавленное тело. Самое совершенное творение Мультивселенной выпрямляется, вздыхает и снимает маску. Их пол не сразу понятен, но у них есть папины пушистые кошачьи волосики на ушах и, по общему признанию, слегка женоподобное личико Уэйда, в пределах двадцати лет. Небинарный Дэдпулверин?! Уэйд может расплакаться, он так сильно их любит. — Вот так, детка, — да, Уэйд в полном восторге, — к чёрту гендерные нормы, — он толкает Логана локтем. — Смотри. Ты это видишь? Мы прекрасны. Когда они рыщут среди мертвецов в поисках интересного оружия (о, у них отличный вкус! Уэйд тоже любит Glock 19!) у них звонит телефон, и они со вздохом отвечают по FaceTime. На экране появляются прижавшиеся друг к другу Логан во фланелевой рубашке и Уэйда в кардигане. — Привет, отец. Привет, папа. Уэйд прячет лицо в плече Логана, а Логан слишком потрясён, чтобы не позволить ему это. — Я не могу, — почти верещит Уэйд. — О боже. Вселенная DILF. Пожалуйста. — Ты работаешь, милые? — требовательно спрашивает Уэйд в телефоне. — Мы же сказали, что будем присылать деньги, если они тебе понадобятся! Тебе нужно сосредоточиться на учёбе. Ты же не прогуливаешь занятия, чтобы бороться с преступностью, не так ли? — Нет, — говорит их ребёнок. — Эти ребята были активными нацистами. Вы сказали мне, что я должны поработать волонтёром. Это уборка района. Ты можешь прислать мне немного денег? Я подумываю сменить специальность на юриспруденцию. Дядя Мэтт сказал, что я могу попробовать поработать у него помощником юриста этим летом, чтобы понять, понравится ли мне это, а ещё он просил передать вам привет. Я, наверное, брошу предмет «Сравнительная литературоведение», мне не нравится профессор. Я скучаю по дому, но здесь хорошо, у меня появились друзья. Мне нужно идти, я стараюсь поменьше задерживаться на местах преступлений. — Сорвиголова-кроссовер! — чуть ли не задыхается Уэйд от счастья, держа руку на сердце. — Окей, это очень мило. Наш ребёнок такой умный. Хорошо, что не задерживается. — Они точно пошли в тебя, — вздыхает Логан. Логан в телефоне отвечает: — Ты можешь приехать домой в любое время. Мы переведём немного денег на твой счёт, постарайся не тратить всё сразу. И передавай Мэтту привет, — они оба машут в экран и завершают разговор. — Я слишком расстроен, — объявляет Уэйд. — Нам нужно убираться отсюда. У меня есть нерешённые проблемы, связанные с тем, что я не смог стать отцом, это был довольно важный элемент второго фильма, и, честно говоря, я так и не преодолел его ни на повествовательном, ни на эмоциональном уровне. Я не могу поверить, что существует вселенная, в которой мы женаты, у нас есть будущий юрист, борющийся с преступностью, потрясающий, идеальный ребёнок, и мы лучшие друзья с Мэттом Мердоком. Я очень изнурён. И буквально тоскую, пока мы говорим. — Похоже, у нас хороший ребёнок, — хрипло ворчит Логан, будто его это тоже трогает, и это, чёрт возьми, всё… Уэйд хватает TemPad и переносит их в следующую вселенную. * В этот раз они попали во вселенную, где не происходит ничего интересного: Логан лежит на диване, а Уэйд — раскинувшись на нём; и они оба дремлют в обнимку. В остальном всё выглядит идентично их собственной временной линии — они в квартире Слепой Эл, на том же диване, на котором спят каждую ночь, и даже потрёпанная куртка Логана лежит так же на кресле-качалке. Просто в этой вселенной Уэйд лежит на Логане и сладко посапывает, пока тот крепко обнимает его. Этот эпизод так же наносит Уэйду множественный психический урон по разным причинам. — Это так мило для них, — он нажимает на кнопку TemPad. — Дальше. * Уэйд удивлён, увидев здесь Ванессу, хотя вполне справедливо, что они могли бы быть вместе в другой временной линии, где не расставались на шесть лет, и после спасения мира не ходили на свидание, где решили, что у них больше ничего не выйдет. Эти вариации Ванессы и Уэйда живут в маленьком доме в Гринпойнте, Уэйд помнит, как однажды с Ванессой из своей вселенной они любовались им, гуляя по окрестностям. А ещё этот малыш на руках Ванессы… с которым она подходит поцеловать своего Уэйда, стоящего за плитой и готовящего завтрак… Они выглядят такими счастливыми. Уэйд выглядит таким чертовски счастливым. Рядом с ним, со стороны, откуда они оба смотрят на происходящее, неподвижно стоит Логан. — Это то, чего ты действительно хотел, — тихо произносит он. На этот раз Уэйд не может ничего сказать. Когда он открывает рот, чтобы попытаться что-то произнести, все его мысли прерывает появление ещё одного человека в светлой, солнечной кухне дома: Логан, держащий на руках ещё одного ребёнка. Даже фартук Уэйда с надписью «Fuck the Cook» не отвлекает от сцены, когда он целует близнецов и, в свою очередь, получает утренний поцелуй от Логана. Ладно, ради всего святого. Теперь мультивселенная просто подлая. * В определённый момент, после того как вы увидели тридцать вариаций себя в полном семейном блаженстве с парнем, который в вашей забытой богом временной линии не хочет вас ни в романтическом, ни в сексуальном плане, начинаешь чувствовать себя ужасно раздражительным. Именно это чувство Уэйд и испытывает. Он нелюбим и непривлекателен, а ещё он никогда в жизни не чувствовал себя более одиноким. Он словно старая дева. Бездетная собачница. Вековуха… Это просто пиздец, что все клише грустных одиноких людей гендерные и женоненавистнические. Уэйд, блядь, не закоренелый холостяк, жить одному, когда не с кем пообщаться — отстой. И он даже не может злиться на что-либо из увиденного, потому что, типа, это классно. Вернее, классно для всех остальных «его»/«его» и неопределенного количества «их»/«их». Уэйду нравится, когда все «они» вместе. В данный момент он не может смириться с тем, что его явно обожают в других вселенных, но это кажется приятным. Но хватит о маленьком глупом одиноком сердце Уэйда! — Как ты себя чувствуешь, сладусик? — спрашивает Уэйд Логана, откусывая батончик из гранолы, который тот украл для него во время своего явно тщательного разграбления домашней кладовой Лайвли-Рейнольдса-Джекмана. Несмотря на то что Логан мог бы прихватить с собой и бутылочку крепкого в дорогу, в целях продуктивной работы, но не сделал этого, Уэйд всё равно ценит заботу. Они отдыхают на скамейке в паре кварталов от Бруклинского дома любви и вечного счастья для троицы, не являющейся членами RPF, и надеются, что это будет достаточно далеко, чтобы избежать неловких столкновений, если идеальная пара решит вывести своих прекрасных близнецов погреться на солнышке и насладиться своим блаженным существованием. Если у Уэйда миллион эмоций по этому поводу, то у Логана должно быть хотя бы пару, верно? Возможно, Уэйд сможет заставить его раскрыть хоть что-что. — Я в замешательстве, — внезапно произносит Логан. Он смотрит вверх, сквозь ярко-зелёные листья дерева, под которым они сидят, будто небо может дать ему объяснение. Солнце заливает его красивое лицо, и Уэйду хочется искренне и отчаянно поцеловать его. — Расскажешь? — спрашивает Уэйд мелодично-мурчащим голосом, словно пытается выманить кошку из укрытия. Будь его воля, он бы назвал Логана красивым пушистиком и предложил бы почесать по голове. Ему следовало бы предусмотрительно прихватить с собой пакет с лакомствами, чтобы подразнить им перед носом, а потом и угостить. Если он и дальше будет объективизировать Логана, ему придётся отказаться от своей влюблённости в него. — Все эти версии нас. Мы всё время приходим на полпути, верно? Когда мы счастливы. Когда они счастливы. Мы не видим начала. Как, по-твоему, они все дошли до этого? Ох, блядь, Уэйд понимает, что на самом деле не готов ответить и на половину этого. — Как обычно, наверное, — начинает он, немного подумав. — Милая встреча, медленное горение. Возможно, признание в любви в момент смертельной опасности… Не то чтобы нам действительно угрожала смертельная опасность. А может, нам и не нужно было это вообще, и всё сложилось как-то само собой. Чёрт, я не знаю. Общие друзья-мутанты познакомили нас, думая, что мы будем хорошей парой? Секс на третьем свидании, совместный переезд, невероятно романтичное предложение, которое я распространил по всем социальным сетям, чтобы похвастаться, что каким-то образом убедил самого сексуального мужчину 2008 года по версии журнала People ответить мне взаимностью? Скромная свадьба, домашний уют. Любить, почитать и подчиняться только в том смысле, в каком это принято в BDSM. Всё как у нормальных людей. — Думаешь, в тех временных линиях мы нормальные люди? — спрашивает Логан. — Мы? Уэйд слышит неверие в его словах, но не может с этим поспорить. — Ну, в одной из них я, очевидно, был баристой, а ты выглядел как какой-нибудь аспирант, так что это должно быть возможно. Чёртовы кофешоп-AUs. — Я был аспирантом, — говорит Логан. — Получил докторскую степень в пятидесятые. Египтология, — не обращая внимания на искренне шокированный взгляд Уэйда, он добавляет: — у меня было навалом времени, чтобы всё запомнить, Уэйд. Ты многого обо мне не знаешь. Нам пора идти. Уэйд слишком ошеломлён, чтобы спорить. — Как скажете, доктор Росомаха, — и они уходят. * Они попадают на оргию супергероев. — Так, это кроссовер с Пацанами, — хмыкает Уэйд. — Только не говорите об этом Фейджи, он будет в бешенстве, — они находятся в эпицентре какой-то супермонополии Amazon + Disney Prime entertainment, и эта временная линия просто отвратительна на действительно беспрецедентном уровне. Он взаправду видит перед собой человека с рукой-щупальцем? Или, скорее, это просто щупальце. Интересно. Сосунки… должно быть, он сошёл с ума. — Неужели мы участвуем в этом? — спрашивает Логан, тоже наблюдая за совокуплением щупалец, но явно без сопутствующих личных кинк-открытий Уэйда. — Смотри шире, это может единственная вселенная, где мы действительно трахаемся с другими людьми, — говорит Уэйд, пытаясь успокоить того после постоянных ужасов, связанных с тем, что они везде пара, хотя для самого Уэйда это сродни мечте; несмотря на то, что ему тоже не помешало бы увидеть смену партнёра, просто увидеть кого-нибудь другого, чтобы понять, что ему не суждено быть любимым только одним человеком, ведь его Логан никогда не полюбит его, как те другие — своих Уэйдов. Взглянув на неистовое количество членов, сисек, задниц и невероятно сомнительных костюмов перед собой, Логан молвит: — Это, может быть, даже хуже. — Скажи ещё, — просит Уэйд, немного придя в себя от мысли, что Логан может придумать, кого трахать хуже, чем его. Люблю не быть чьим-то последним выбором для секса! Может, в ситуации «трахни или умри», когда они только вдвоём, Логан не выбрал бы «умри» сразу! Логан, обдумывает просьбу, а затем выдаёт: — Нет. Сбитый с толку, Уэйд только и может пробормотать: — Что ж, подпоясывай свои неприкосновенные чресла, потому что нам, возможно, придётся подстроиться под этот праздник фальшивых знакомств, чтобы вписаться в него. Постарайся не пырнуть меня своими когтищами, если я подойду к тебе слишком близко, а если не сможешь сдержаться, то постарайся, чтоб это выглядело как одна из прелюдий к сексу. Целься в член, я знаю, как тебе нравится впиваться когтями в мои яйца, больной извращенец, — они огибают извивающуюся четвёрку, в центре которой находится парень, похожий на минотавра, и да, Уэйд был прав, когда вначале подумал, что сошёл с ума, поскольку с каждой секундой их пребывания здесь он узнаёт всё новые и новые вещи о себе и своих склонностях к монстрам, и о том, как же, по-видимому, прекрасно с ними трахаться. Логан прижимается к нему, их костяшки пальцев соприкасаются, пока они идут по этому мерзкому дворцу ебли; они могли бы сладко и тонко переплести пальцы, и тогда из этого получилась бы самая застенчивая вещь, учитывая то, что они видели, путешествуя из вселенной во вселенную, и, возможно, Уэйд не считал бы, что он один обделён в любви. — Боже мой, где мы, чёрт возьми, находимся? — бормочет Уэйд, одинокий и усталый. — Если мы окажемся на оргии в роли посторонних, мне будет очень стыдно за нас, — добавляет он, и тут в спальне в конце коридора они видят себя. Куча самих себя. Или, ну. Окей. Куча Логанов. Их четверо. На одного Уэйда. Он лежит один на кровати посреди них, и его довольно развязно и основательно трахают. — Всё, мой лимит на сегодня ограничен, я больше не хочу узнавать о себе что-то новое, — качает головой Уэйд. — Я не могу. Я на пределе. Меня не трахали десять тысяч и шесть лет, а этот мудак ебётся с четырьмя тобой? В буквальном смысле. Оставь немного для остальных, ты, жадный ублюдок. — Я… — запинается Логан. — …Двое меня трахают тебя в задницу одновременно? — Уэйд даже не может в полной мере оценить по-кошачьи озадаченное выражение лица Логана, когда тот пытается понять, как можно поместить два огромных члена в одной узкой дырке, ёбанная групповушка; он слишком занят тем, что пытается досконально запомнить голос Логана, когда тот произнёс: «Двое меня трахают тебя в задницу». На грани нежелательного перехода к современным порнографическим тенденциям Уэйда прерывает шлепок по спине и восторженное: — У нас есть ещё один, Уилсон? Ты хочешь пойти с нами и потрахаться? По выражению лица Логана Уэйд догадывается, что увидит, когда обернётся, но всё равно поражается, когда замечает, как к ним присоединяются ещё два Логана, один из которых несёт закуски. В голосе этого Логана звучал безумный энтузиазм. — В данный момент да, я просто собираюсь пойти и поебаться с вами, — кивает Уэйд, не веря сам себе, что произносит это, он просто зарывает себя всё глубже. — Хотите верьте, хотите нет, но это, возможно, мой единственный выход. Они наконец-то привлекают внимание обитателей спальни, и лежащий на кровати Уэйд с Росомашьим членом во рту произносит нечто похожее на «закуски!». Появившиеся Логаны входят в комнату, двигаясь не совсем как настоящие. Уэйд уже собирается неловко предложить им оставить его в покое, пока не достиг точки полного самоуничижения, когда мастурбирующий на кровати Логан отвлекается от своего пениса и говорит: — О, привет, — он обращается непосредственно к ним, затем хватает катану с прикроватной тумбочки и начинает размахивать ею. — Э-э, привет, — к сожалению, Уэйду требуется пара обезглавливаний, чтобы понять, что это не просто их версия с этой вселенной. Как только один из Логанов, лишившийся головы, исчезает, двое других исчезают вслед за ним, а третий падает на пол и превращается в лысеющего парня, одетого как бухгалтер. Уэйд и Логан вступают в схватку. Ситуация становится полным беспорядком в придачу к хаусу, и не только потому что по полу катятся головы, а Уэйд спотыкается об одну из них. Охотник-перевёртыш превращается из более легко узнаваемого обнажённого Логана, в Логана Уэйда; теперь их совершенно не отличить, и они вступают в яростный бой. В какой-то момент охотник делает нелепое движение по стене и всаживает нож в череп одного из Логанов; тот роняет чипсы с крекерами из рук и падает на пол, приземляясь в виде фиолетовокожего парня. На кровати Уэйд хватает пистолет и целится в охотника, он делает пару выстрелов, но промахивается из-за акробатики перевёртыша. Единственный оставшийся в комнате Логан, который, должно быть, и есть главный партнёр довольно эпичной групповушки, смотрит на своего Уэйда с искренним шоком и страданием; сразу видно, что этот человек больше привык к невъебическим секс-вечеринкам, а не перестрелкам. Как бы Уэйд не хотел понаблюдать за этой сценой, его тянет обратно к яростному клубку совершенно одинаковых Логанов, которые уже успели вновь наброситься друг на друга и переместиться в коридор своим жёстким сражением. Уэйд подходит к ним. В стенах зияют дыры от пуль, а по всему дому раздаются крики: другие виновники оргии выбегают полуодетые, обнажённые и совершенно обезумевшие из помещения. Что ж, это была отличная вечеринка. — Это я, — произносит один из Логанов. Две идеальные копии, вплоть до забрызганной кровью костюмах, взъерошенных волос и сосредоточенности на шагах Уэйда. Он мог бы выстрелить, но не уверен, что В-15 хотела, чтобы они убили перевёртыша; было бы неплохо узнать, как этот охотник вообще выбрался из Пустоты, а мёртвые не отличаются способностью к объяснениям. — Ну же, Уэйд. Ты меня знаешь. Что ж, пришло время подурачиться и выяснить. — Тогда докажи это. Поцелуй меня, — голос Уэйда до ужаса дрожит. Тот, что справа, не колеблясь делает шаг вперёд и просовывает пальцы под маску Уэйда, приподнимая её, чтобы открыть себе доступ до рта. — Ты меня знаешь, — повторяет перевёртыш. — Ты бы узнал меня где угодно, не так ли? — последний раз охотник тихонько дышит ему в губы, прежде чем поцеловать; Уэйд кладёт руки на талию мутанта, удерживая на месте. Позади них его Логан бесшумно приближается к ним, пока с характерным звуком когтей не вонзается в перевёртыша, прямо в сердце, проходя сквозь спинные позвонки. Уэйд впервые чувствует губы Логана на себе, хоть это и ненастоящий Логан; он резко вдыхает: ткань и мышцы на его руках сужаются, голубая чешуя покрывает тело мутанта, а Логан отходит, оставляя после себя три широкие кровоточащие раны. Это Мистик или какая-то её версия. Определённо намного старше, чем в фильмах. Если подумать, под роль этой Мистик вполне могла подойти Хелен Миррен, если бы не выглядела такой злой и уставшей. Уэйд опускает её на пол, чувствуя себя дерьмово из-за того, что впервые за долгое время делает что-то подобное. По крайней мере, насилие лицом к лицу — это честно, а заниматься чем-то хитрым вроде этого как-то мерзко. — Прости, что так разозлил тебя всей этой историей с Пустотой, — шепчет он. — Но это не круто — срывать злость на всех остальных Дэдпулах и Росомахах. Она переводит взгляд с одного на другого, её веки трепещут, прежде чем она полностью останавливается на Уэйде. — Было сложнее причинить им боль, — мычит она. — Но мне не стоило беспокоиться. Если он тебя не любит, значит, у тебя ничего нет. — Ладно, стерва, — хмыкает Уэйд. — У меня есть собака. Появляется знакомый член, прикреплённый к знакомому обрюзгшему голому телу. — Это она убила моих друзей и приятелей? — спрашивает другой Уэйд, приставляя пистолет к её голове. — Э-э, думаю, мы должны забрать её… — начинает Уэйд. — Да, — кивает Логан. Другой Уэйд стреляет в неё. — В TVA, — заканчивает Уэйд. — Ну, она же не уточняла «живым» или «мёртвым». — Так вот с кем вы, ребята, связаны, с TVA? — говорит другой Уэйд. — Так это была какая-то мультивселенская хрень? — Это была какая-то мультивселенская хрень, — подтверждает Уэйд. — Что ж, спасибо за помощь, тогда я пойду лягу со своим парнем и буду оплакивать своих друзей и безвременный конец того, что до этого было моей любимой секс-вечеринкой. Передавайте Локи привет, — он закрывает дверь спальни, оставляя их в коридоре наедине с трупом и тишиной. — Господи Иисусе, — вздыхает Уэйд. — Я даже не знаю, с чего начать. * — В любом случае, потом он попросил меня передать Локи привет, так что, очевидно, нам следует получить больше частей к этому фильму, потому что… ох, не хотел я этого говорить, потому что хоть и получилось очень красиво, это так же вышло и депрессивно для концовки, — аккуратно завершает Уэйд их рассказ об эмоционально разрушительном мультиверсальном туризме и убийстве в стиле экзекуции. В-15 с сомнением относится к критике, но он считает, что она вышла из сериала, добившись неплохих результатов с точки зрения повествования, так что это достаточно справедливо, если им добавят хотя бы ещё немного времени, раз продолжению, скорее всего, не быть. — У меня только один вопрос. Как так получилось, что многие из меня оказались в Пустоте? Похоже, есть множество вселенных, где я прекрасно справляюсь и не разрушаю временную линию. Где же все остальные пошли не так? — Ну, — начинает В-15. Её взгляд скользит по Логану. — Ни у одной из этих вариаций не было во временной линии Росомахи. Уэйд тоже смотрит на Логана; тот оглядывается на него, а затем быстро отводит взгляд. Наступившая тишина настолько полна, что в ней чувствуется почти гул, как при полном затмении. Полное затмение грёбаного сердца, спасибо тебе, икона 80-х Бонни Тайлер, теперь Уэйд это понимает. — Круто, — наконец выговаривает Уэйд. — Что ж, мы выполнили задание и победили голубую злюку, так что спасибо за воспоминания. Позвони нам, если тебе снова понадобится помощь, или, думаю, позвони мне или Логану, учитывая, что мы — отдельные существа, а не пара, не приятели по развлечениям, и не актёры в тройничке, не родители самого крутого ребёнка мультивселенной, или что-то в этом роде. Увидимся. * Они возвращаются в свою квартиру, и Уэйда тут же подстреливают. Он смотрит на круглую дыру в своём животе, из которой медленно сочится кровь. — Привет, Эл, — произносит он. — Привет, Лора. — Я попала в него? — спрашивает Слепая Эл. — Кишки прострелены, — подтверждает Логан. Слепая Эл ухмыляется. — Кокаиновая ломка. Я заслужила новой порции. — А как ты зарабатывала до этого новые порции? — интересуется Уэйд. — Просыпалась по утрам. Мне восемьдесят лет, — она опускается в своё любимое кресло и начинает аккуратно вырезать линии на приставном столике. — Мы упражнялись в стрельбе по мишеням, ориентируясь на звук моего голоса, — рассказывает Лора. Она забрызгана кровью с ног до головы и выглядит немного виноватой. — Извини, Уэйд, я позаимствовала одну из твоих кофт. В ней теперь полно дырок от пуль. — Вижу, — огорчённо вздыхает Уэйд. По крайней мере, она не прихватила пижамные штаны, которые шли в комплекте с этой кофтой. Это был его любимый комплект с Hello Kitty. — Ты же знаешь, что есть полигоны специально для этого. Удивительно, что соседи не вызвали полицию. Опять. — Она использовала глушитель, — хмыкает Логан с некоторой гордостью в голосе. — Твой прицел становится лучше, Алтея. — Спасибо, — мычит Слепая Эл, счастливо прокладывая путь через маленькую гору кокаина. — Что ж, день выдался очень долгим. У меня такое чувство, что я прожил несколько жизней за одну, — Уэйд снимает маску, измотанный до предела. Ему нужно принять душ и поужинать, а ещё не мешало бы заняться стиркой. Может, если он попросит очень вежливо, Логан вонзит свои когти в голову Уэйда несколько раз, пока его мозг не затуманится настолько, что он забудет обо всём этом на пять минут. Он похлопывает слепую Эл по плечу. — Оставь немного для меня. — Нет, — и на этом всё, вечер улажен. Время стирки. * Логан приходит довольно поздно, проводив Лору до дома, должно быть, он решил продлить свой отдых, совершив одну из своих задумчивых сексуальных мужских прогулок. Он, как обычно, выглядит взъерошенным и восхитительным. Хотя вполне логично, что он может быть ошеломлён перспективой влюбиться в Уэйда в любой из вселенных, где есть каждый из них, Уэйд искренне надеется, что увиденное сегодня, где другие они так счастливы, не помешало Логану с его сведением. В нём шесть футов мускулов, волосы на теле, и он вполне годится в мужья. — Эй, платонический спутник жизни, — говорит ему Уэйд, одетый для их столь же платонического отхода ко сну в свои пижамные штаны Hello Kitty и, чёрт возьми, в простреленную, но теперь свежевыстиранную кофту в тон. Это огорчает. Уэйд разбирается в моде. Он протягивает кружку и бутылку виски, которую принёс в гостиную для их обычного вечернего чаепития. — Выпьем, если хочешь. Хотя конечно, ты хочешь. Несмотря на то что ты говорил ранее, я хорошо тебя знаю. Знаю, что тебе нравится на данный момент: виски и классические пледы. Древний Египет — это, конечно, что-то новенькое. Пожалуйста, научи меня иероглифам, я должен знать, как произносится «маленький птичий парень». Чёрт, лёд, — он возвращается на кухню с пониманием, что забыл свой обычный большой кубик льда, потому что хотя он и рад присоединиться к Логану за бокалом виски — в идеале в гигантском бокале, где они смогут поместиться обнажёнными, как Дита фон Тиз в бокале для мартини, — ему всё ещё не очень нравится алкашка комнатной температуры. Логан идёт за ним, и Уэйд думает, не захватить ли ему крендельки или что-нибудь ещё, если Логан захочет перекусить. Логан оказывается прямо за ним, и когда Уэйд поворачивается, чтобы спросить, чего тот хочет, то почти натыкается на сильное тело. Логан находится очень близко, настолько, что Уэйд чувствует холодный ночной воздух, исходящий от его кожаной куртки, и этот уже до боли знакомый запах, присущий только ему, запах, который Уэйд знает потому, что спит рядом с ним каждую ночь. Сегодня он видел слишком много Логанов, чтобы сосчитать, но этот — его. Этот Логан принадлежит ему. — Я не хочу, чтобы ты думал о ней, когда думаешь обо мне, — шепчет его Логан. На кухне полумрак, её освещают только уличные фонари, свет которых сочится в окна, потому что Уэйд поленился включить свет, когда вошёл. Логан выглядит таким серьёзным в голубом свете городского освещения, и именно таким Уэйд его и знает; так много его версий сегодня улыбались, переполненные радостью, яркие и счастливые в своих мирах со своими Уэйдами. От этого в груди Уэйда что-то сжимается и болит, болит так, что его тело не может избавиться от этой боли. Не он один сегодня видел лучшую жизнь. Логан тоже заслуживает такого счастья, даже если Уэйд не тот, от кого он его ждёт. Логан притягивает его к себе, сжимает талию и касается обнажённой кожи сквозь порванный хлопок. Уэйд совершенно не понимает, что происходит, пока Логан не целует его. Но потом, да, он понимает. Трудно не понять, когда Логан, похоже, так решительно настроен стереть все воспоминания о попытке Мистик обмануть его. Уэйда никогда в жизни не целовали так яростно-страстно, он поднимает руки, чтобы обхватить лицо Логана и как можно лучше прочувствовать вкус того, что на данный момент происходит. Это просто нереально, особенно когда кончики пальцев Логана встречаются с его оголённой спиной, а затем и руки скользят по горячей кожи Уэйда; их тела слишком плотно прижаты друг к другу. Он касается всего, чего только может, пока есть возможность: проводит большим пальцем по линии челюсти, обхватывает руками сзади шею, прерывисто поглаживая, и зарывается пальцами в мягкие волосы. Судя по поцелуям, существование Логана состояло из двухсот лет практики, как сводить людей с ума одними губами, причём беспрерывной практики. Или, возможно, у него ещё есть докторская степень и в области поцелуев; под этим огромным мастерством есть неизбежное ощущение правильности. Будто поцелуй Логана — это ответ на вопрос, который Уэйд задавал себе всю жизнь, пустота заполняется так внезапно, что закружится голова. Может, в любой другой вселенной всё было так же просто; может, этого было достаточно, чтобы любой из вариаций понял, что это именно то, что им нужно. Логан остаётся рядом, когда они, наконец, отрываются друг от друга, его губы выглядят такими красными от долгого страстного поцелуя, а дыхание учащённое. Уэйд не может удержаться и наклоняется, чтобы в последний раз прикоснуться к его губам, смакуя, пока у него есть хоть что-то похожее на разрешение. Он старается быть почтительным к Логану, по крайней мере, физически, подавляя настойчивое желание полапать его, хотя не может контролировать это круглосуточно и почти каждое утро просыпается с едва заметным сантиметром пространства между ними. И вот почему: того, что ему разрешили прикоснуться хоть немного, хоть раз, недостаточно. Потребность быть рядом с ним не давала покоя с тех пор, как они встретились: Логан спотыкался и практически висел у него на плече; от волнения было легко отмахнуться перед лицом всего, что Уэйду пришлось сделать, чтобы спасти свой мир. И что с того, что борьба с ним — единственный способ прикоснуться к нему? Столкновение тел есть столкновение тел, и поэтому они вонзались друг в друга пулями, когтями и лезвиями, единственным известным им способом в те первые часы хаоса. Уэйд так и не придумал, как перенести это в более непринуждённые прикосновения, никогда не знал, что ему позволено иметь. И сейчас, познав вкус Логана, он жаждет его только больше, он такой сладкий, а Уэйд так изголодался. — Мы можем просто… — начинает он, но не может заставить себя попросить, чтобы его обняли, поэтому вместо этого он рискует попросить прикосновением, забираясь руками под куртку Логана и обхватывая его, чтобы снова соединить их тела. — Пожалуйста, — шепчет он, уткнувшись Логану в плечо, чтобы спрятать лицо и тяжело вздохнуть, стараясь запомнить всё, что сможет. Когда Логан в ответ прижимает его к себе, слабое облегчение сменяется душераздирающим чувством удовлетворения. Словно наконец овладел каким-то навыком настолько хорошо, что он становится мышечной памятью, словно вернулся домой после долгого отсутствия. И это тоже пугает. Уэйд всегда был немного романтиком. Он всегда хотел когда-нибудь жениться, завести семью, прожить с кем-то всю жизнь, ещё когда думал, что его жизнь измеряется десятилетиями, а не столетиями. Но они с Логаном могли бы быть вместе вечно, буквально навечно. Святое дерьмо. Никакого давления. — У меня переизбыток чувств, — резко выпалывает Уэйд, уткнувшись в тёплую кожу на шее Логана, которую готов покусать. Он сильно преуменьшает этими словами. — У тебя? — спрашивает Логан, будучи достаточно близко, чтобы Уэйд почувствовал пронзающую мелкую вибрация смеха. — Неужели? — Заткнись, — вздыхает Уэйд, отстраняясь только для того, чтобы ткнуть пальцем в его идеально накаченную грудь. — Заткнись на хрен. У тебя тоже есть чувства. Они у тебя постоянно, я знаю. Ты испытывал их сегодня и испытываешь прямо сейчас, ты, сильный, но молчаливый архетипический ублюдок. Не вешай мне лапшу на уши о том, что ты крутой парень. Скажи мне, что ты чувствуешь. Скажи словами. Я бросаю тебе вызов. — Хорошо, — кивает Логан. Уэйд тут же жалеет, что вызвал его на откровенный разговор, понимая до глубины души, что ему не по силам противостоять парню, который однажды уже всё потерял и, похоже, добился впечатляющего развития характера. — Не знаю, что мне делать с тобой и с этим. Я никогда не встречал никого, похожего на тебя, а я живу уже довольно долго, — не в первый раз Уэйд получает оценку личности «ты не похож на других», — мне не понравилось, что ты думал о том, чтобы поцеловать её сегодня, когда смотрел на меня. Это было неправильно. Я подумал, может, это что-то значит. — Возможно, — снова преуменьшает Уэйд. — Возможно, — признаёт Логан. — И всё остальное, наверное, тоже что-то значит. Все эти другие вариации нас нашли друг друга в своих собственных мирах, а нам пришлось потрудиться для этого. — О, да. Мне пришлось выносить твою задницу из бара, как девчонку после слишком большого количества «Long Islands», — соглашается Уэйд. — Без тени сомнения. Могу признать, что это была одна из самых неудачных встреч в ромкомах. Драка в Odyssey на минуту заняла первое место, но я знаю, что есть только один такой странный фильм, который можно закодировать в фильме Marvel, прежде чем мужчины в возрасте от восемнадцати до тридцати четырёх начнут нервно подвергать сомнению свои замысловатые ритуалы. Я уверен, что во всех других временных линиях сцена первого поцелуя была нежной, медленной, по-настоящему волшебной. — Конечно, — Логан выглядит так, словно ему немного не по себе. Розовые шпильки подходят к платью Rush Week, чтобы произвести впечатление. Мускулы и адамантиевые когти — это, конечно, здорово, но не делает тело лёгким. — Но такова ситуация, в которой мы оказались. И, Уэйд, тогда мы только познакомились. — Верно, — Уэйд отступает назад, давая Логану немного пространства. Он говорит разумные вещи. Может, они и прошли ускоренный забег, чтобы стать лучшими друзьями, но это вовсе не означает, что они сразу же должны были стать парой. Логан вцепляется пальцами в пояс мягких пижамных штанов Уэйда с Hello Kitty и притягивает его к себе. Ооо, блядь. — Эу. Я тут пытаюсь тебя обхаживать. Подыграй, ладно? — Ладно, — пищит Уэйд. — Давай узнаем друг друга получше. Постараемся быть нормальными, как все… мы. Сходим куда-нибудь в хорошее место и просто поговорим друг с другом. Росомаха приглашает его на свидание. Росомаха приглашает его на свидание. Он собирается откопать дневник, который последний раз обновлял, когда ему было четырнадцать, и мальчик впервые сказал ему, что он милый, но это была злая шутка, и начать новую запись словами: «Они были правы! Дальше будет лучше!», а потом просто нарисует по всей странице огромное количество сердечек. Ему нужно срочно найти свои гелиевые ручки с блёстками. — Да, — кивает Уэйд. — Да. Да. Я согласен. Свидание. Давай сходим на свидание. В стиле нормальных людей. — Хорошо, — Логан улыбается немного смущённо; а Уэйд готов упасть замертво и воскреснуть совершенно новой сучкой в этой блестящей новой вселенной, где Логан любит его. — Тогда давай выпьем, хотя эту выпивку сложно назвать выпивкой. Это не так — я не собираюсь этого делать. — И не надо, — успокаивает его Уэйд. — Но ты должен меня отпустить, иначе я не смогу удержаться и наброшусь на тебя, как разъярённая собака. Считай это предупреждающим знаком. Остерегайся Уэйда. Я буду кусаться. Это больше похоже на обещание. Сексуальные укусы, чтобы было понятно. Логан отступает на шаг, держа руки так, чтобы Уэйд мог их видеть. Он так же может видеть полностью Логана, что очень здорово. Он позволяет себе любоваться. — Думаешь, сможешь продержаться до завтра? — Нет, — признаётся Уэйд. — Но я буду отчаянно стараться, обещаю. Руки прочь до прямого разрешения. Логан, бросив на него явно кокетливый взгляд, говорит: — Руки вот, на месте. — О, боже. * Следующий день они проводят в городе, а не бездельничают в квартире как обычно. Погода в Нью-Йорке располагает к себе, она приятна и, предположительно, опозорена умеренными солнечными днями всех остальных временных линий. Они доедают свой поздний ланч и отправляются в бар средней ценовой категории, где Уэйд может выпить что-нибудь розовое и шипучее, а Логан — бурбон. Логан делает сексуальное движение, обхватывая лодыжкой барный стул рядом с собой, чтобы подтащить его ближе, прежде чем Уэйд сядет на него, так что они сидят за барной стойкой, прижавшись бёдрами друг к другу и ухмыляются поверх бокалов; в кои-то веки никто больше не пытается подкатывать к Логану, потому что видно, что он явно занят. После этого они отправляются на прогулку по Центральному парку и просто разговаривают друг с другом. Уэйду он действительно нравится. С самого начала, потому что это чёртов Росомаха, эу, но помимо того, что он — легенда, он ещё и человек, которого Уэйд просто чертовски уважает. Даже когда Логан тащил их задницы в ад и обратно, драться с ним было слишком весело, чтобы таить обиду, и, к сожалению, к тому времени Уэйд уже достаточно опустился, чтобы оправдывать и защищать различные преступления Логана. Как бы то ни было, он держится молодцом, несмотря на заигрывания, ясно? Одно дело — хотеть трахнуть мужчину в теории, другое — на практике, а признать человека с недостатками, различными проблемами в общении, эмоциональным багажом и телом, в котором даже сам Бог Грома выглядит ничтожным, и всё равно быть во всеоружии, третье. Логан добрый, забавный, а ещё он стерва, что Уэйд находит совершенно очаровательным. С ним приятно жить, и он каждый день старается быть хорошим, быть лучшей версией себя. Уэйд видит это ясно, как божий день. Вчерашний поцелуй и объятия на кухне словно ослабили что-то в Логане, позволили ему расслабиться и поддаться радостному порыву, позволили ему смеяться. Боже, Уэйд обожает смешить его. Ему нравится, что он смог добиться состояния, когда Логан может свободно выражать свои внутренние эмоции, свою радость. Он так сильно хочет, чтобы его Логан познал счастье, которое есть у многих других его вариаций. Он просто хочет, чтобы Логан был счастлив. Он хочет сделать его счастливым. Уэйд чувствует себя обычным парнем на весёлом свидании с тем, кто ему действительно нравится, и это главное. Обычным парнем, у которого целую вечность не было секса, и он прямо-таки умирает. Он жаждет трахнуться именно с этим парнем. Каждый раз, когда он не прикасается к Логану, он ощущает себя магнитом, тянувшимся к холодильнику. Или к чему-то более сексуальному. Логан широкоплечий и внушительный, он обещает быть вкусным, а Уэйд умирает с голоду, так что извините за то, что он не помнит тонкостей магнитной полярности, чтобы должным образом расширить эту метафору. — Это так весело, — Уэйд смело берёт Логана за руку, когда они пересекают живописный мост, на котором, к сожалению, не хватает места, где можно было бы заняться любовью, не будучи немедленно арестованным. Даже викторианская прелюдия, когда пальцы Логана переплетаются с его собственными, заставляет издать Уэйда звук, от которого проходящие смотрят косо. — И я мог бы заниматься этим весь день в стиле Кэпа, включая избиение ради дешёвых острых ощущений в подворотне, если хочешь. Но Слепая Эл уходит в свой бридж-клуб через двадцать минут, а значит, если мы отправимся домой прямо сейчас, то у нас будет около двух с половиной часов в полном распоряжении. Ну, знаешь, для любых развлечений, которые придут нам на ум… — Пошли, — говорит Логан со сдерживаемым отчаянием, таким возмутительно горячим, что Уэйд может только выдавить из себя необычно низкое на октаву «да» в ответ и позволить потащить себя к ним домой. * Уэйд абсолютно готов перейти к бурной, неистовой, о боже, сцене секса, которая к слову, уже начинается, так что не ошибитесь с рейтингом Explicit. Несмотря на весь свой запал, Уэйду есть, что сказать, но это пиздец как сложно сделать, когда Логан издаёт такие сексуальные, рычащие звуки… — Мы всё ещё можем не торопиться, — Уэйд прислоняется спиной к двери квартиры, вслепую нащупывая замок, пока другой крепко удерживает Логана на месте, и прерывисто выдыхает, получая очередной поцелуй-укус в шею; Уэйд уверен, что если бы не моментальная способность исцеляться, то его кожа была бы вся усеяна засосами… сейчас эта способность как никогда раздражает. — Нет, — рычит Логан, и вот так идея о нормальном сексе после третьего свидания отпадает сама собой, впрочем, она и так устарела, и, честно говоря, Уэйд считает совершенно нормальным, что Логан может считать его отъявленным шлюханом, давайте будем честны, ему на самом деле это даже нравится. — Отлично, я только за. Просто ты сказал, что мы едва знакомы, так что мы могли бы узнать друг друга получше… — Это и есть узнать друг друга получше, — свои слова Логан подкрепляет поцелуем, намекая, что в данный момент приоритетом для Уэйда должна быть встреча с его языком. И это чертовски правильно, на такое Уэйд с радостью подпишется; он наконец открывает дверь, и они вваливаются в квартиру, хлопая за собой дверью. Желание возрастает с каждой секундой, минутой, всё больше и больше. Уэйд не замечает, как они оказываются в зале, он сосредоточен только на сладостных губах Логана, чёрт возьми, этот поганец слишком ахуенно целуется. Уэйд, откровенно говоря, не знает, что делать с нехваткой воздуха, у него кружится голова от переполненности чувств, и всё это так волнующе и… и… неважно, уже ничего неважно! Если он и упадёт в обморок, то только от умопомрачительного чужого языка. — Согласен, — хрипит Уэйд, старясь хоть немного прийти в себя после того, как его губы отпускает настойчивый, страстный поцелуй; и неважно, что Логан разорвал его только потому, что они наткнулись на разобранный диван, который поленились собрать утром. И он так этому благодарен, потому что сейчас совершенно не до разборки, сейчас только до страсти и похоти. Уэйд быстро оказывается обнажённым и лежащим на жестковатой поверхности, пока над ним нависает потрясающе красивый и эффектный Логан, мужчина его мечты; о да, , сейчас самое время хорошенько пошалить. — Раздевайся, скорее, — требует Уэйд совершенно бесстыдно; он жаждет видеть, трогать чувствовать, ценить и боготворить совершенство перед собой. Чёрт возьми, он ждал этого так долго, часы, дни, недели, месяца, целую грёбаную жизнь. Ждал Логана. Уэйд ненавидит и восхищается каждой вариацией себя, которая не тянула кота за яйца и быстро присвоила своего Логана себе, чёрт бы их побрал, молодцы, Уэйд посылает мультивселеннскую пятюню каждому Дэдпулу, который уже вкусил плод своего неистового желания в виде этого прекрасного мужчины. Разгорячённый Логан выполняет приказ и раздевается полностью; вид его, стоящего обнажённым на коленях над Уэйдом, заставляет его мгновенно понять все творческие порывы, связанные с запечатлением мужской красоты на веки вечные в мраморе, красках, прозе, он даже может понять, к чему клонил Лифельд. И всё же ничто не может сравниться с Логаном прямо перед ним; Давид Микеланджело найден мёртвым, RIP, «искусство отменено». — Иди сюда, — шепчет Уэйд, — иди сюда, сюда, сюда, — он выгибается и притягивает Логана только для того, чтобы утянуть в новый поцелуй, в новые касания; ему нужно больше Логана. Вот только Логан не спешит, он злой, такой злой, и горячий, и такой злой… он возвышается над Уэйдом, играя перед его лицом идеальными мышцами. — Уверен, что больше ничем не озабочен? — будто у Уэйда могут быть какие-то другие заботы, кроме как получить член Логана в себя. На краткий миг солнце рациональности пробивается сквозь тучи отчаянного возбуждения, и он вспоминает контекст всего этого, достаточный для того, чтобы спросить: — Это только потому, что остальные из нас, очевидно, являются единственными истинными парами в своих вселенных и жизнях? Неужели на тебя просто повлияли так, будто это нераскрытый спонсорский пост? Реклама с хэштегом! Не ведись на это, король! Что-то такое, это же было капитализмом! — Уэйд, — начинает Логан и повторяет вновь: — Уэйд, — когда он не получает немедленного искреннего внимания, в котором нуждается и которого, честно говоря, заслуживает, пока Уэйд не выгибается навстречу ему, отчаянно требуя прикосновений и предоставляя Логану себя полностью открытого. — Я не понимаю, о чём ты, блядь, говоришь. Я уверен. Я поцеловал тебя один раз, и я, блядь, уверен, этого достаточно. — Да, — выдыхает Уэйд, наконец-то добившись того, что Логан полностью прижимается к нему, их обнажённые тела тесно переплетаются. — Да, этого, пожалуй, достаточно, — он обхватывает Логана ногами за талию и переворачивает их, осёдлывая бёдра Логана; их члены соприкасаются. Логан чертовски огромен. — Я пиздец как сильно хочу тебя, — признаётся Уэйд, и это едва ли шокирует в данных обстоятельствах, но ему нужно сказать это вслух, нужно, чтобы Логан это услышал. — Просто скажи мне, что ты тоже это чувствуешь. Это ведь так, правда? Я не одинок в этом. — Ты не одинок, — произносит Логан тихо и сдавленно. — Никогда не думай, что ты одинок. Если Уэйд кончит, просто услышав слова Логана, это будет так неловко. — В общем, я согласен на всё, — ухмыляется он, хватаясь за тумбочку, чтобы достать смазку, которую он там небрежно припрятал, потому что, сорри, он мужчина, который планирует каждый аспект до мелочей. — Но я очень хочу, чтобы ты трахнул меня прямо сейчас, если ты не против. У меня есть целый список вещей, которые мы можем сделать, начиная с самых простых и заканчивая действительно десятым уровнем по шкале от одного до десяти ненормальных сексуальных штучек, просто мне было очень трудно видеть твой огромный член и адекватно реагировать, это правда очень сложно: притворяться, что я не хочу наполниться им, — Уэйд лепечет без умолку, что крайне типично для него, и только руки Логана на его талии останавливают его, удерживают, горячей серебряной угрозой призывая замолчать; когти Логана мягко впиваются в его рёбра, а отчаянные вздохи вырываются из него, обрамлённые тонкими нитями крови. Он успокаивается, покорно полностью опускаясь на Логана. Он примет в себя всё, что захочет дать Логан, и позволит вскрыть себя, если тот этого захочет. — Всё в порядке, — шепчет Логан. — Ты получишь всё, что тебе нужно. Всё, что угодно. — И странные штучки тоже? — бормочет Уэйд в его плечо. Он одержим желанием быть достаточно близко, чтобы чувствовать смех Логана, это урчание в его груди. — Да, и странные штучки тоже, — соглашается он, позволяя когтям скользнуть по бокам Уэйда, убирая их. Логан терпеливо, медленно и осторожно открывает Уэйда для себя, переворачивает его на спину и наблюдает за ним, словно на него приятно смотреть, словно Уэйд — это что-то прекрасное. Уэйда снова охватывает желание запечатлеть каждое мгновение, жадно вобрать в себя его вид, запоминать каждое движение, чтобы было, что сохранить, когда всё закончится, и он просто… просто… Он откидывает голову на подушку, позволяя Логану заботиться о себе, ощущая несравненный покой и уверенность более глубокую, чем он когда-либо испытывал. Это будет с ним сегодня, это будет с ним всегда. Логан принадлежит ему. — Боже, Уэйд, — сдавленный трепет в голосе Логана заставляет Уэйда посмотреть на него, что определённо ошибка, потому что он может в любую секунду кончить при виде Логана между своих ног; Логан проводит смазанным пальцем по сжатому колечку мышц и медленно проникает поочерёдно сразу тремя пальцами, видимо, он решает не церемониться. Уэйд тихо постанывает, пока пальцы мастерки подготавливают его, разогревая с каждым движением стенки; другой рукой Логан проводит по местам, до которых только может дотянуться в таком положении: он оглаживает живот, рёбра, талию, не останавливаясь на чём-то одном слишком долго. Потеревшись носом о бедро, Логан его целует и лёгкими укусами переходит к животу и обратно к бедру, пока, наконец, не обращает внимание на ноющий и требующий внимания член. Обдув головку тёплым воздухом, он её облизывает, дразнит щёлку языком. Уэйд начинает скулить, ему немедленно нужно, чтобы Логан взял его прямо сейчас. — Сейчас, трахни меня, пожалуйста, — умоляет он, хватаясь за Логана и насаживая его на свой член глубже, при этом двинув бёдрами, чтобы и пальцы погрузить дальше; дразнящий взгляд Логана, когда он полностью отстраняется и подставляет головку члена ко входу, слишком прекрасен, чтобы его выдержать. Уэйд несдержанно стонет и насаживается на член, принимая сразу почти половину. Уэйд действительно готов к тому, чтобы принять в себя такого огромного человека, как Логан. Но когда Логан полностью проталкивается в него, у Уэйда перехватывает дыхание. Он крепко вцепляется в Логана, прижимая к себе, чтобы тот даже не думал сделать какую-либо несусветную тупость, например, выйти из него только из-за того, что Уэйд немного поморщился. Боль — это особенность, а не недостаток, она даёт такой же прилив эндорфинов, как когти и лезвия, когда его тело пытается справиться с тем, что в него вторгается, и Уэйду это нравится, он молит о большем, упираясь пятками в задницу Логана, заставляя того двигаться. Логан сдерживается, это очевидно, он смотрит на Уэйда, словно ожидая, что ему скажут остановиться, и возможно, с предыдущими партнёрами это было проблемой, но Уэйд — сертифицированная королева размеров и не согласен ни на что меньшее, чем полный трах от Росомахи. — Клянусь, я выебу себя на тебе, — угрожает Уэйд, — отдайся мне уже полностью, горячая сучка, — упс, окей, возможно, это слишком, если судить по приподнятым бровям Логана. Тот совсем на немного выходит, после чего проталкивается обратно, делая одно и то же движение снова и снова, пока Уэйд не выкрикивает отчаянное: — О, Иисусе, — когда Логан вновь входит в него до конца, ударяясь яйцами о задницу, Уэйд закатывает глаза от наслаждения, обожемой, он слишком переполнен. — Мы только начали, малыш, — хрипит Логан и прижимается горячим ртом к губам Уэйда, целуя развязно и жадно. Простите за то, что Уэйд ведёт себя, как шлюха, самая настоящая шлюха, но он просто не может вести себя менее развязно и не призывать Логана трахать его до потери сознания; на особенно приятно толчке, Уэйд громко стонет и сжимает внутри горячую плоть, заставляя Логана рычать. Да, Уэйд не единственный, кто наслаждается тем, что сейчас происходит; он сжимает Логана так сильно, что тот, прикусив его губу, подаётся размашистее и резче, полностью вытрахивая пыл Уэйда. Уэйд чуть ли не кричит во всё горло, принимая всё без остатка в себя; Логан словно проверяет, может ли Уэйд вынести это, и Уэйд ещё как, блядь, может. Он может выдержать ещё грубее, ещё сильнее, так, чтобы до звёздочек перед глазами, и даже после того, как он заберет всё, что есть у Логана, он всё равно будет молить о большем, и совершенно неважно, где и при каких обстоятельствах, будь это ебучая машина или же старый диван в их общей квартире, да даже любая другая вселенная. Логан трахает его жёстко, будто ему нужно проникнуть в Уэйда любым способом как можно глубже, и Уэйд покорно отдаётся, впиваясь очередным поцелуем в его губы; он переплетает их языки, проводит по дёснам и обводит зубы, никак не нарадуясь, что смог наконец получить то, чего так долго жаждал, хотя этого и недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Он увидел столько совместных жизней с Логаном, что, несмотря на то, что он не склонен к соперничеству, в этой ему нужно победить. У него самый лучший Росомаха, к чёрту всех остальных. Логан, блядь, спас его, и Уэйд проведёт остаток вечности, делая всё возможное, чтобы быть достойным. Быть достойным любви Логана; что-то в Уэйде знает, что он и так достоин, что это, чёрт возьми, было предначертано судьбой, и всё же это дар, который он никогда не примет, как должное. — Ты ведь знаешь, — задыхается Уэйд, — ты знаешь, что это… — Я же говорил тебе, — Логан так близко, что Уэйд вынужден смотреть ему в глаза, видеть его яркий омут, сфокусированный на нём; он будто видит в них своё будущее, видит сотни вариантов будущего, которые у него могли быть, и всё равно выбирает этот. — Ты не одинок. Уэйд кончает от трения члена об изысканные мышцы живота и от поистине великолепного члена Логана, который принёс такое блаженство, трахая так ахуенно, а также от самого Логана и его волос на теле, которые придают ему невероятную сексуальность; кажется, у Уэйда появился фетиш. А если сюда добавить ещё и поцелуй Спящей Красавицы в честь настоящей любви, то он вообще улетит на седьмое небо; они прошли через тернии, чтобы попасть туда, где они есть сейчас, так что он это заслужил. Ему позволено быть немного жалким ради этого. Ему позволено быть влюблённым. И отрадно видеть, что Логан в той же ситуации. Он смотрит на Уэйда так, словно тот для него весь мир, даже когда кончает, наполняя задницу спермой и содрогаясь. Уэйд не отпускает Логана после того, как тот выходит из него; он переплетает их ноги и обхватывает его руками, потому что теперь, когда ему разрешено прикасаться, он собирается делать это. Логан, похоже, находит в этом утешение, прижимаясь к нему, словно боясь, что Уэйд исчезнет, и поэтому Уэйд шепчет успокаивающие слова, что он здесь, что он никогда не уйдёт. Логан успокаивается, что ощущается по его телу, оно больше не такое напряжённое; это доверие и чувство принятия так опьяняют Уэйда. — Ты мой, — говорит он Логану, упиваясь этим. На самом деле, он никогда не был собственником, но всё когда-нибудь случается в первый раз. И единственный. Логан кивает, достаточно близко, чтобы Уэйд почувствовал это. И это кажется первым мгновением всей его вечной, мать её, жизни. Уэйд видел дюжину других, освещённых солнцем и радостью вселенных, и ни одна из них не идёт ни в какое сравнение с этой. Эта безусловно его любимая. Какое-то время они молчат, отдаваясь всецело тёплым объятиям: Уэйд блаженно лежит на груди Логана, вольный ласкать его в своё удовольствие. Это так хорошо. Да, блядь. Уэйд правда немного сонный, но тем не менее готов ко второму заходу, если они захотят. Логан, должно быть, выносливый. У него точно нет в этом проблем. Лениво поглаживая основание черепа Уэйда, словно ему просто нравится ощущение кожи, Логан спрашивает: — Какая птица? — Хм? — Какой иероглиф птицы ты хотел узнать, как произносится? Их пятьдесят четыре. — Пятьдесят четыре?! — ошарашено спрашивает Уэйд. Как будто недостаточно эмоционально разрушительного факта, что Логан трахается, как профессионал, да ещё и хочет его, как ему напоминают, что Логан ещё и чертовски умён и имеет целую многовековую историю, о которой Уэйд должен узнать. Омг, что ж, он принимает это. — Ладно, просто к твоему сведению, возможно, нам придётся в какой-то момент сыграть в ролевушку, где ты в роли горячего профессора. И действительно обучаешь меня чему-то, потому что мне интересно, а потом мы трахаемся. Или, может, как в «Индиане Джонс». О, у меня идея. Ну, она зависит от того, какая птица тебе больше нравится. — G48. «Три утёнка в гнезде», — пожимает плечами Логан. О, звучит так, будто он готовился к этому ответу. Уэйд с нетерпением ждёт, что в будущем задаст ему множество вопросов о его любимых случайных вещах. Книги, краски, цветы, десятилетия, покемоны. Возможно, Уэйду придётся посвятить его в последнее, но что-то ему подсказывает, что понравившимся персонажем будет Пикачу по разным причинам, в основном эстетическим. — «Похоже, что они танцуют». Переводится как «гнездо» или «пруд». Произносится как «сеш», но меняется в зависимости от контекста, — внезапно выдаёт Логан. Это совершенно новое чувство, которое сейчас испытывает Уэйд. Что-то вроде… академического возбуждения? Такое бывает? Это так волнующе. Уэйду не терпится узнать, какими другими способами Логан может сделать его ещё более странным. О, чёрт возьми, да. Чёрт возьми. Не то чтобы он был предвзят или что-то в этом роде, но Уэйд уверен, что это будет их лучшая вселенная.