С днём рождения, Госпожа Арлекино

      Сцена всегда была незаменимой частью жизни Фурины. За прожитые века она была не только свидетелем бесчисленного множества представлений, но и лично выступала во многих из них. Она была самой востребованной элитной актрисой, которую бы желали заполучить абсолютно все режиссёры. Лицо нации, великий Гидро Архонт Фокалорс, звезда Фонтейна и многие другие титулы, под которыми её знали во всех уголках Тейвата. Репутация Фурины де Фонтейн была куда быстрее её самой. Медийная личность. И многие говорили, что она больше похожа на звезду, знаменитость, чем на Бога, Архонта, за плечами которого сотни лет.       Был ли кто-нибудь неправ? Фурина разве что.       Сцена была для неё целым миром. Ограниченным миром, далеким от реальности, в котором она себя добровольно заточила.       Может быть, Фурина де Фонтейн и Её Превосходительство, Всемогущая Наруками Огосё, Бог Грома, Сёгун Райдэн были чем-то похожи. Хотя Фурина бы не смела сравнивать себя с настоящим Божеством.       Грехи фонтейнцев были прощены, и пророчество уже не имело силу. Но руки Фурины были по локоть запятнаны собственным грехом, за который бы, она уверена, было справедливым вынести приговор самой Селестией. Так ли хорошо, что жизнью расплатилась ни в чем не повинное божество?       Маскарад виновных закончен. И на нём в жертву была принесена Фокалорс. Но единственной виновной всегда была именно Фурина.       Пришло бы кому-нибудь в голову внести в закон запрет на пятисотлетний обман народа не только одного гидро региона, но и целого мира, а вместе с тем и Небесного Порядка? А если бы виновным в итоге оказался человек, которого несколько поколений знало как своего любимого Архонта? Любой бы рассмеялся, расскажи ему кто-нибудь подобный анекдот.       В любом случае, конечно, никто бы не подумал. Значит, закон не был нарушен. Но Фурина бы желала вновь предстать перед судом, только без приросших к ней масок.       Она, должно быть, величайший актёр за всю историю Тейвата.       Кто бы так смог? Она отдала всю себя ради спасения Фонтейна. Ей было всё равно, что созданный образ идеальной Богини слился с ней воедино, что вся её жизнь была лишь бесконечным маскарадом. Фурина кропотливо оплетала паутиной лжи разум каждого человека, кто хоть раз слышал о Гидро Архонте. И не заметила, как запуталась в ней сама.       И теперь, стоя в окружении четырёх стен собственного дома, на котором настоял мсье Нёвиллет, Фурина понимает, что от неё ничего не осталось.

***

      Предвестники были настроены против Небесного Порядка и Архонтов, но оставались верны лишь одной из них. Она была исключением. Покровительница Крио Региона, некогда Архонт любви, Царица. Божество, которое понять крайне тяжело для человеческого разума.       Тем не менее, Арлекино почувствовала, как за прочными слоями льда билось сердце, преисполненное любви ко всем и вся. Казалось, служение ей даст некоторую гарантию безопасности самому дорогому, что есть у новоиспеченной предвестницы. Она унаследовала от своей покойной лучшей подруги искреннюю любовь к месту, которое она когда-нибудь смогла бы назвать домом. Пройдет время, прежде чем новый Дом Очага восстанет из пепла предыдущего. Если есть шанс уберечь детей, то Арлекино попробует довериться Крио Архонту.       И это было много лет назад...       Арлекино никогда не жалела себя, сколь бы много травм и потерь ни сопровождало её на протяжении всей жизни. Она считала, что эмоции делают человека слабее. Но, как «Отец», она должна быть достаточно сильной, чтобы защитить её дом, её детей.       И всё же, сколько бы ни отрицала Арлекино, она сожалела. Сожалела о том, что была слишком слабой, чтобы защитить её.       Что бы подумала Клерви, увидь, каким стал Дом Очага?       Раньше все стены были пропитаны тошнотворным запахом крови. Мрак и смерть поселились в каждой комнате, не давая детям спать по ночам.       На самом деле, наверное, это было хорошо.       Хорошо, что они не могли уснуть. Расслабиться в таком месте было ужасной ошибкой.       Было два пути: братоубийство или хирургический стол. Нужно было быть сильным, чтобы попасть на дуэль. Умереть от рук брата или сестры было предпочтительнее экспериментов, которым подвергались «бракованные дети». Доктор — просто безумец.       Назвать прошлый Дом Очага приютом язык не поворачивался. Проще отхлебнуть кислоты, чтобы вовсе избавить себя от надобности говорить. Это было место, доверху залитое кровью невинных детей, коим не повезло попасть туда. Руки Матери не были запятнаны их кровью. Всю грязную работу она скидывала на самих детей, которым оставалось лишь играть по её правилам. Победи или умри.       Не будь это Арлекино, «Король» бы пал в финальной битве. У них изначально не было хорошего конца.       Но прошлый Дом Очага был сожжен, а из его пепла поднялся новый. И, назло Матери, теперь покровитель «Отец».       Дом Очага всё ещё то место, откуда сироты попадают непосредственно в ряды Фатуи, или же работают тесно с организацией. Дети знают слишком много информации, и Дом Очага их не отпустит. Ступив во тьму однажды, человек живым оттуда не выберется никогда. Сирот учат слежке, убийствам, пыткам ради сбора информации и другому, что было бы полезно Фатуи. Дом Очага всё ещё наполнен тьмой, которая, должно быть, не исчезнет никогда.       Но теперь исход дуэлей не будет смертелен, а нынешние дети Дома Очага никогда не узнают всего ужаса попасть под скальпель Дотторе. Там в большинстве своём царит семейная атмосфера, полная безопасности и уюта. Она перевешивает всю тьму, что осталась, несмотря на смену «Слуги». Дом Очага теперь действительно можно назвать домом, как и хотела Клерви, а позже — и Арлекино Перуэр.       Арлекино не ошиблась, доверившись Царице.       Арлекино всегда просчитывает любые исходы. Она со всей ответственностью подходит к выполнению заданий, которые поступают ей из штаба. И её миссии увенчаются успехом.       Как и последняя.       Гнозис Гидро Архонта был успешно передан Царице, как она и приказывала. Арлекино выполнила задание идеально. Почему же ей кажется, что она ошиблась в чём-то?

***

      Фурина действительно устала от всеобщего внимания на протяжении пятисот лет, пока играла роль Гидро Архонта. Она думала, что будет сторониться сцены после всего, что ей довелось пережить. И она правда не выходила на свет долгое время, пока однажды на наткнулась на Путешественницу и Паймон, которые стояли перед её дверью. Как оказалось, они искали актрису, что могла бы сыграть роль главной героини в пьесе «Маленькая Океанида». И лучшим кандидатом из всех оказалась, очевидно, Фурина. И пусть поначалу она категорически отказывалась, в конечном итоге её вновь встретила сцена, построенная на её собственных глазах, каждый сантиметр которой был до боли, должно быть, знаком.       Сперва ей казалось, что будет тяжело. И если тело привыкло за несколько веков, и действия были доведены до автоматизма, то трещины, пошедшие по её внутреннему «я», невозможно игнорировать, сколь бы ни было сильно желание. Она актёр: идеальная мимика, сияющая улыбка, которая никогда не отражалась в зеркале, и голос, чья дрожь не была замечена публикой. Но всё вышло иначе.       Было бы глупо сказать, что Фурина не скучала.       Её душа, привязанная к сцене, с каждым проведенным днём вдали с осознанием невозможности больше выйти на публику начинала всё больше болеть, может быть, даже гнить. Падать больно. И Фурина это испытала на себе. Балансировать на краю изо дня в день и думать, что следующий шаг оборвёт жизнь, но порой забывать о своём положении и танцевать. Всё на том же краю. Но фантазии остаются в голове, пока в реальности всё проходит не по тому сценарию, что она написала.       И всё же, даже если обман раскрыт, и многие жители относятся к ней с подозрением, Фурина может попытаться насладиться жизнью. Как и хотела Фокалорс. Это её прощальный подарок.       Но свет софитов, будто её тёплые объятия, окутывал и помогал медленно переставлять ноги, двигать руками, пока тело не вспомнит всё те годы на сцене, пока танец не захватит Фурину. Голос ни разу не дрогнул. Пение плыло по воздуху, пробиралось в сердца зрителей и помогало, возможно, приблизиться и почувствовать, что ощущала героиня. И не столько та маленькая океанида, о которой рассказывалась история, сколько сама Фурина за все те пятьсот лет. Откровение через иную историю, но точки соприкосновения тянут за струны души и заставляют отдать всю себя.       Это то, что было нужно. Фурина никому не рассказывала всю историю, не делилась своими переживаниями, которые захлёстывали её тёмными ночами и заставляли шёпотом молить её торопиться. И даже сейчас собственная история Фурины утаивалась, но смысл был передан множеству людей. И этого хватит... Она впервые за несколько месяцев почувствовала себя вновь живой. Для неё сцена была спасительным глотком воды после долгого пребывания в пустыне.       Быть может, настоящую личность Фурины уже и не отделить от многовековой роли Гидро Архонта. Но до тех пор, пока сцена — часть Фурины, весь её мир, от которого она отказываться не собирается, её всё более чем устраивает.       Наверное, не так плохо, что Фурина получила второй шанс.       Звезда Фонтейна сияла ярче, чем когда бы то ни было. Жить без роли Архонта, без преувеличения, намного легче. Фурина наслаждается жизнью — вряд ли это то, о чём она когда-либо мечтала. Но теперь она смертная, а угрозы над Фонтейном нет. Это самое мирное время, которое она видела за пятьсот лет.       Фурина живёт в небольшом домике, но всё ещё богато украшенном. Она уже вряд ли сможет отказаться от роскошной жизни, которой жила раньше. Ей платят достаточно много, чтобы она могла обеспечивать собственные желания. Фурина всё ещё величайший актёр, работа которого стоит кругленькую сумму.       У Фурины много фанатов, может быть, даже слишком. Её дом обставлен красивыми расписными вазами с дорогими цветами, жизнь которых так же быстротечна, как и жизнь людей, которых она видела за свой пост Архонта. Они уходили и приходили, и лица даже самых дорогих забывались. Фурина мало проводила времени в собственном доме, на самом деле. Она не могла спокойно смотреть на цветы. Они напоминали ей о том, что она забыла.       Фурина была не только самым востребованным актёром, но так же и редактором. С недавнего времени у неё появился кабинет в оперном театре «Эпиклез», рабочий стол в котором был постоянно завален разными бумагами. В частности это были сценарии.       Она всё ещё не любила работать. Раньше документами занимался Юдекс, как и сейчас, собственно. Только теперь бумаги государственной важности не относятся к Фурине. А своими ей приходиться заниматься самой. Но не то, чтобы у неё были другие дела, кроме работы. Чем сидеть дома в окружении букетов, она лучше проведет время в своём кабинете с пользой.       Фурина всё ещё любила гулять в окрестностях Фонтейна. Природа родного региона никогда ей не надоест. И порой она ставила в приоритет прогулки, оставляя работу на потом.       Занавес закрылся. Очередное представление подошло к концу. Из зала были слышны громкие аплодисменты восторженных зрителей. Среди них была женщина, которая не пропустила ни одно выступление Фурины де Фонтейн.       Фурина никак не могла отдышаться. Она отдавалась на полную, если пьеса её очень заинтересовала. И этот случай не был исключением. Её переполняли эмоции, но на то она и великий актёр, чтобы не дать им выхода в ненужный момент, поэтому выступление получилось превосходным, как и всегда.       Она развернулась и пошла в гримёрную, но где её ожидали другая актриса и её личный ассистент.       — Леди Фурина, ваше выступление было поразительным! Для меня такая честь играть с вами на сцене, — восторженно говорила девушка, которая играла одну из главных ролей.       — Ах, что вы... Я была уверена в своих способностях актрисы. Другого результата и быть не могло, — самодовольно ухмыльнулась Фурина, — И, признаю, ваша игра была впечатляющей. Предположу, на полное раскрытие вашего таланта уйдет всего несколько лет, прежде чем вы одержите триумф над многими выдающимися актёрами. Вам, конечно, всё ещё далеко до меня... Но, надеюсь, вы не заставите меня ждать понапрасну.       — Ох, большое спасибо за такую высокую оценку, Леди Фурина! Я вас не подведу, обещаю, — на её лице так и сияла радость. Она, поклонившись, поспешила покинуть комнату.       Фурина улыбнулась, глядя на такую реакцию. Ей приятно видеть, как появляется всё больше и больше амбициозных людей, которые в будущем станут восходящими звёздами. Но её время ещё не прошло да и пройдет не так скоро. Вряд ли кто-нибудь сможет её перегнать в актёрском мастерстве. Этим хотелось и можно было гордиться.       — Леди Фурина, примите мои поздравления. Ваше выступление было действительно прекрасным, — ассистент склонила голову в приветственном знаке, ожидая, что теперь разговор будет с ней, — Меня попросили передать вам подарок.       — Кто отправитель?       — Он пожелал остаться анонимным.       — Понятно... Благодарю, — сказала Фурина, принимая коробку средних размеров, выполненную в синих и золотых цветах. Она выглядела дорого.       — На этом я откланяюсь, — ассистент, получив кивок, покинула гримёрную, оставив Фурину один на один с подарком.       Фурина подошла к столу и положила на него коробку, прежде чем нетерпеливо заглянуть внутрь. В ней были красиво упакованный под прозрачным куполом небольшой торт, выполненных в тех же цветах, и белая роза.       С относительно недавних пор ей приходят анонимные подарки после каждого выступления, в которых обязательно присутствует один из её любимых тортов и белая роза. Раньше прилагались небольшие записки с выведенными каллиграфическим почерком комплиментами. Благодаря им Фурина поняла, кто отправитель.

***

      Арлекино нельзя назвать актёром, но ей иногда приходится притворяться и брать на себя какие-то роли. Она не актёр — она четвёртый предвестник, и этого хватает, чтобы знать, как обманывать людей так, чтобы они этого и не поняли. Арлекино, на самом деле, глубокий и холодных океан, несмотря на её Пиро глаз бога и проклятие, что сжигает её изнутри. И любить искренне она может лишь, наверное, своих детей из Дома Очага. Остальной мир ей кажется чёрно-белым, или, скорее, серым. И всё так и норовит причинить вред её дому.       Арлекино, в каком-то смысле, презирает Архонтов, а в частности Фокалорс. Она, Богиня справедливости, а пропускала сквозь пальцы насущные проблемы Фонтейна, закрывала глаза и просто жила в своё удовольствие, не беспокоясь о тех, кто страдает от её бездействия. Арлекино ненавидит тот животный страх, что был виден в глазах Бога. Бога, который должен стоять над людьми и направлять, но никак не сидеть у ног простой смертной и умолять о пощаде.       На самом деле, Арлекино не ошибается и не любит, когда другие допускают ошибки. Потому что они доставляют проблемы.       Но Арлекино ошиблась. Она ошиблась слишком много раз.       Она никогда не контролировала ситуацию в Фонтейне, и даже если задание успешно завершено — оно провалено для неё самой. Перед Арлекино просто каждый раз разворачивался новый акт многовековой пьесы, где главным и единственным актёром была Фурина. Арлекино думала, что достаточно много и долго играла иные роли, чтобы быть способной распознать ложь на лицах других. Но она, должно быть, забыла, кем ещё была Богиня перед ней. Её, словно ребёнка, провела величайшая актриса.       Были ли у Арлекино шансы? Наверное, нет.       И она не держала зла на Фурину за её обман. Арлекино разочаровалась в себе за то, что не заметила и позволила слишком резким и жестоким словам вылететь из её рта. Даже если Фурина актёр, это не значит, что её не могут задеть эти слова. Она такой же человек, как и Арлекино. Как и все.       Она ошиблась слишком много раз, но даже не подозревала об этом ранее. Арлекино не ненавидела Фокалорс. Разве что немного. Потому что она обрекла Фурину на эти страдания. А ещё глубоким и холодным океаном всё это время была Фурина. В её глазах невозможно разглядеть то, о чём она думает. Если попытаться, то можно просто потеряться в этих глубинах.       И Фурина никогда не пыталась навредить Арлекино или Дому Очага. Даже имея на руках власть, не вынуждала по личной прихоти покинуть Гидро регион, не отправляла жандармов или Сумеречный Двор ради попыток приструнить. Она никогда не относилась предвзято к Фатуи, пусть и боялась их жестоких решений.       Фурина могла обезопасить и себя, и Фонтейн попытками ограничить Арлекино или вовсе её выслать, но она этого не делала.       Арлекино была против того, чтобы эмоции завладевали человеком. Но именно это с ней сейчас и происходит.       Она не надеется на искупление вины, но может хотя бы поддержать ту, что, жертвуя собой, пыталась спасла Фонтейн, лично Арлекино и её детей. Пусть сама предвестница не была уроженкой Фонтейна, но многие из Дома Очага — определенно. И они могли раствориться в первозданном море.       Был устроен праздник, начатый в честь дня рождения «Отца». Многие дети очень ждали этого дня, и с разрешения Арлекино украсили Отель Буфф Д'эте, где сейчас располагался Дом Очага. Лини, Линетт и Фремине были за главных сегодня, пока Арлекино весь день расхаживала по городу, чтобы дать время на подготовку. Они даже приготовили сами много разных блюд, а некоторые заказали в кафе «Лютес».       Многих детей очень интересовало, сколько исполняется Арлекино лет, но «Отец» хранил это в тайне.       Итак, всё было готово. Арлекино и дети уже вовсю праздновали, пока их не прервал нерешительный стук в дверь. Он был не такой громкий, чтобы дети услышали, но Арлекино и этого хватило. Она, сообщив, что отлучится ненадолго, пошла открывать.       Когда дверь распахнулась, Арлекино встретилась с знакомыми гетерохромными глазами, красоту которых она просто не могла передать. Раньше она совсем не обращала на это внимания, но сейчас Арлекино застыла, не в силах разорвать зрительный контакт. Фигура в тёмно-синем костюме первой отвела взгляд после непродолжительных гляделок, а после немного опустила голову, так, чтобы по большей части её скрывали короткие белые волосы. Они всегда были идеально уложены и выглядели очень мягкими. Арлекино успела заметить румянец гостьи, который она так хотела скрыть.       Он простояли в молчании несколько секунд, которые тянулись целую вечность. Арлекино, не стесняясь, разглядывала девушка с ног до головы, прежде чем её взгляд задержался на заведенных за спину руках, будто она что-то прятала. Предвестница вопросительно изогнула бровь, но вряд ли бы гостья это увидела, так как её взгляд всё ещё рассматривал собственные чересчур интересные туфли.       — Леди Фурина, чем обязана вашему визиту? — спросила Арлекино у девушки, которая топталась у порога, словно не в силах подобрать слова. От неожиданно поданного голоса та дернулась, тут же вскинув голову и снова смотря прямо в глаза предвестнице.       — Госпожа Арлекино... Ах, прощу прощения за жуткий моветон. Я к вам и без приглашения, — начала Фурина, следя за реакцией Слуги.       — Не нужно извиняться.       — Неподходящая обстановка, но, с вашего позволения... Я бы хотела поздравить вас с днём рождения, Госпожа Арлекино, — Фурина, наконец, показала, что она так прятала за спиной.       Перед предвестницей предстал большой букет из алых роз и тюльпанов — красных и белых, что были упакованы в бордовую бумагу и обвязаны белой лентой. В другой руке у Фурины была коробка конфет, дорого запакованных. От неё другого и ожидать не стоило. Но чтобы для предвестницы, которую она жутко боялась... Арлекино по-доброму усмехнулась.       — Благодарю за ваши поздравления, Леди Фурина, — она сделала небольшую паузу, пока принимала подарки, — Если вы не против, я бы хотела пригласить вас внутрь. Уверена, дети будут очень рады вашему присутствию.       — Если вы настаиваете.. — улыбнулась Фурина, принимая предложение.       Они вдвоем прошли вглубь отеля Буфф Д'эте, где их уже ждали скучающие дети, даже не притронувшиеся к еде. И, действительно, они были очень рады, что их решила навестить Леди Фурина.       Наблюдая за окруженной детьми Фуриной, у которой постоянно что-то спрашивали, Арлекино не могла не улыбнуться. Кто бы знал, что Фурина будет не только не против её чувств, но и примет их.       Один вечер изменил их отношения кардинально. Им ещё предстоит долго налаживать их, но первый шаг к этому уже был успешно сделан. В будущем всё будет определенно хорошо.       Наверное, Арлекино думает, это её лучший день рождения.