Поворот на дороге

      Громкая музыка бьет по мозгам, пока кучка людей, стоящих плотно, трутся друг о друга так энергично, что, кажется, скоро они сотрутся в порошок. Цветные лампочки раздражают, а шум заполняет голову. Но Дима знает, что уже спустя несколько шотов окажется там же, а мнение его так ветрено сменится на противоположное. И он будет прыгать и танцевать, метать взгляды на понравившихся девушек и пристраиваться к ним, в надежде, что он может понравиться кому-то хотя бы в темноте клуба и по пьяни.       Естественно, он не ищет в клубе чего-то серьезного, в целом, как и по жизни. Дима учится в ВУЗе на звукорежиссера и мечтает собрать свою рок-группу, но как-то дело до этого все не доходит: у него мало нужных знакомств, скромный опыт игры на инструментах и организации мероприятий и, конечно, далеко не резиновый бюджет.       У Димы два выходных в неделю, и в эти дни он мог бы играть на инструментах, записывать песни и хотя бы пробовать куда-то их выложить, но вместо этого он выбирает более быстрые и легкие способы получить удовольствие от жизни — быстрый дофамин от просмотра бесчисленного количества видео на ютубе и в тик-токе, вредная пища и пьяный небезопасный секс.       Сегодняшняя суббота — не исключение. После третьего шота он чувствует головокружение. Ранее яркий и резкий свет, бьющий по чувствительным серым глазам, становится мягче. Начинается процесс, который окончательно завершится еще через пару шотов, при котором личности людей в толпе начинают стираться, и все они становятся НПС в игре, где он в главной роли, а значит он сможет подойти к кому угодно и сказать и сделать что угодно.       Он заходит в толпу, и она, словно теплый летний водоем, поглощает его. Он танцует еще слишком скромно и пока не смотрит людям в глаза, чтобы они не приняли его взгляд за предложение исполнить брачный танец.       В этой же толпе уже третью песню подряд танцует Настя. Настя и Дима одного возраста, но, в отличие от парня, Настя взяла «gap year» и теперь работает в пункте выдачи товаров, где в редкие свободные минутки задумывается о том, что же делать по жизни дальше. Она могла бы задумываться об этом в свои выходные, но те уходили на просмотр всех фильмов, сериалов и дорам на планете.       Настя не очень любит клубы, но сегодня ее пригласила сюда подруга, которая уже успела познакомиться с местным мачо-панком и посоветовала подруге тоже заняться поиском кавалера. Настя решила не следовать совету, и теперь она просто танцует под ремиксы популярных песен, прикрыв глаза и полностью отключив голову. Она не собиралась никого искать, но, когда открыла глаза, увидела перед собой симпатичного парня, который точно так же погружен в себя и не обращает внимание на происходящее вокруг, он просто танцует и подпевает.       Девушка снова прикрывает глаза, и, когда открывает их в следующий раз, парня рядом уже нет. Она, словно часть танца, крутит головой, но парня нет нигде.       Тогда она протискивается сквозь толпу и видит спину парня в свободной черной футболке с логотипом группы In Flames. Она не собирается с ним знакомиться, но может просто постоять рядом.       — Еще виски, — говорит Дима, и бармен вводит довольно большую для студента сумму в терминал.       Парень прикладывает карту и мысленно подсчитывает, сколько еще денег может здесь оставить, чтобы не голодать до стипендии или следующего удачного предложения на фрилансе, где он пишет и сводит треки локальным артистам.       Он поворачивает голову и видит рядом с собой красивую невысокую девушку с длинными светлыми волосами, в кофточке с вырезом и коротких кожаных шортах. Она подпирает рукой голову и с интересом изучает барную карту. Дима думает, что та еще слишком трезвая, чтобы попробовать с ней познакомиться, но его порадовало то, что сама девушка уже хочет это исправить.       Она поднимает голову и смотрит на бармена, который протянул Диме его заказ.       — Мне виски-колу, — говорит она.       — Кола — это вредно, в ней много сахара, — говорит Дима. — Бери просто пару шотов виски, здоровее будешь.       Девушка смеется, и ее задумчивый взгляд снова устремляется в барную карту.       — Ну хорошо, давайте шот.       Когда бармен начинает вводить сумму, девушка лезет в сумку за банковской картой, но не успевает она ее достать, как видит чужую карту на терминале. Парень улыбается и подмигивает ей.       — Я Дима, — он протягивает руку.       — Настя, — девушка вкладывает свою ладонь в чужую, и они мягко жмут друг другу руки.       — На брудершафт? — спрашивает Дима, когда бармен пододвигает Насте ее заказ.       Девушка улыбается и пожимает плечами.       — А давай.       Они берут рюмки, скрещивают свои руки и выпивают, после чего коротко целуются. Настя выдыхает от крепости алкоголя и смущенно смеется, Дима с улыбкой смотрит на нее.       — Мне понравилось, нужно повторить, не думаешь? — Говорит он.       Настя смеется еще сильнее и снова соглашается. Дима просит повторить, оплачивает оба шота, и они повторяют действие.       Они возвращаются на танцпол и теперь танцуют вместе, погруженные не в себя, а друг в друга. Их зрительный контакт не прерывается, и не мешают даже люди, которые выбрали своим «коридором» на танцполе почему-то именно эту пару. Они смеются каждый раз, когда кто-то их толкает, и не перестают танцевать.       Скоро Дима не стесняется подойти ближе, положить руку на спортивную тонкую талию и напевать глупые песни, не задумываясь даже над смыслом слов, практически девушке в губы.       Настя улыбается, руками обвивает худую шею парня и не стесняется отдаляться от него и приближаться снова.       Дима про себя отмечает, что это не похоже на брачный танец, который он обычно танцует с девушками, а больше похоже на пышный бал в замке кого-то из Романовых, где ему, обычному деревенскому мальчишке, удалось обмануть элиту и станцевать с принцессой, после чего его наверняка казнят. Настя двигается плавно и элегантно, а ее прикосновения полны самых высоких чувств, а не пошлости.       Тем не менее, Диме понятно, что им сегодня по пути. По пути в его квартиру.       Они поехали туда уже через два часа.       — Ты так хорошо знаешь попсовые песенки, — смеется Настя, разлегшись на заднем сидении машины и положив ноги на Димины колени. Ее ноги безумно болят от танцев. — Смотря на твою футболку, так и не скажешь.       — Я слишком часто бываю в клубах, а репертуар у них везде один и тот же, — с толикой стыда отвечает Дима, но на его устах, пока он смотрит в окно на знакомые улочки, улыбка. — Ты знаешь In Flames?       — Конкретно их особо не слушала, но их мой брат очень любит. Но вообще по молодости слушала рок.       — Ужас, везу домой какую-то старушенцию, — смеется Дима. — Какие группы слушала?       — Да много всего. Linkin park, конечно, Slipknot, Architects, Bring Me The Horizon.       — О, у брингов сейчас новый альбом вышел, такое говнище.       — А мне понравился, — хмыкнула Настя.       — Ты его слушала? Ты же сказала, это было давно и неправда?       — Ну, иногда еще что-то послушиваю. Вообще, я меломан, так что просто слушаю все, что понравится. Какие группы нравятся тебе?       — Ну вот то, что ты назвала, In Flames, — он улыбнулся и оттянул футболку, — I Prevail, Knocked Loose. Знаешь таких?       — Знаю.       — Ничего себе, — усмехается Дима.       Такси подъезжает к его дому.       Дима хлопает по голени девушки, и она убирает ноги, снова натягивает свои черные вансы. Пока она их надевает, дверь с ее стороны открывается, и Дима протягивает ей руку. Она улыбается и на его роль кавалера перевоплощается в принцессу, не зная, что в глазах Димы никакого перевоплощения и не произошло, ведь он изначально увидел в ней особу голубых кровей.       За ручку они идут вдоль дома, ведь водитель остановился не у первого, а у последнего подъезда, о чем Дима не задумался, когда они подъехали.       — А я, честно, думал, что ты какой-нибудь к-поп слушаешь.       — А я какой-нибудь и слушаю, — передразнивает Настя и смеется. — Говорю же, меломан.       — Какие группы нравятся?       Настя с удивлением поворачивается на парня, который прикладывает ключ к домофону, отчего тот начинает противно пищать, наверняка в столь поздний час раздражая жителей первого этажа.       — Ну, Stray Kids, Blackpink, BTS, конечно.       — Blackpink классные, — согласно кивает Дима. — Мне нравится их хореография.       — Ничего себе! — только и выдает Настя, после чего смеется. Они заходят в лифт.       — Ну а что? Я тоже не только в один жанр уткнулся, — смеется Дима. — У меня сестра очень любит к-поп, и то, что мы жили в разных концах квартиры, совсем не спасало меня от ее включенной на всю колонки, и уж тем более от ее рассказов маме за чаем о том, в какой цвет покрасился Чонгук и какой наряд на концерт надела Дженни. К слову, со старшей сестрой, когда я был мелкий, была практически та же история, только вместо корейцев были британцы. Вы без бойзбендов жить совсем не можете?       — Не можем, равно как и вы, мальчики, без компьютерных игр и порнухи.       Дима усмехается. Они выходят из лифта и подходят к ближайшей к нему двери. Парень достает ключи и довольно быстро для пьяного человека справляется с замком.       — Вообще-то это сексизм, я вот не смотрю порнуху, это скучно. Лучше ебаться самому, чем смотреть, как ебут кого-то.       — А твоя фраза сексизмом не была, да?       — А я ничего не утверждал, просто спросил.       Настя смеется. Она быстро стягивает свои кеды а-ля «вернула свой 2017» и облокачивается о стену прихожей, потому что стоять, ни к чему не прислоняясь, проблематично. Дима ведет ее в свою комнату.       — Вау, — Настя с удивлением осматривает комнату. — Выглядит как логово сатаниста. Ты очень любишь метал и… Человека-паука?       Среди плакатов Metallica, Slipknot, Suicide Silence и множества других тяжелых групп висят плакаты Человека-паука, Дэдпула, Железного человека. Настя быстро проходится взглядом по плакатам и смотрит на книжную полку: самый верхний ряд — десятки (если не сотни) комиксов Marvel на разных языках, разной степени редкости; второй ряд — Funko pop игрушка Человека-паука, пара акриловых фигурок других персонажей, десяток магнитных кассет с метал-песнями и виниловая пластинка альбома Meteora. На остальных полках ниже стоят книги: детективы, фэнтези, зарубежная классика, книги по звукорежиссуре, биографии известных исполнителей.       — Marvel с детства люблю, да, — немного смущенно отвечает Дима и смеется.       — Лучший Человек-паук в кинематографе? — резко спрашивает Настя и выжидающе смотрит на парня.       — Тоби.       — Почему? Для меня вот Гарфилд.       — Пауки Гарфилда и Холланда слишком классные, харизматичные, социальные. Паук Тоби — конченый задрот, так что с ним себя легче всего ассоциировать.       — Поняла, — смеется Настя и садится на двуспальную, с горем пополам заправленную, кровать. — А что насчет мадам паучка?       — Ну тут, конечно, Эмма Стоун. Гвен была прям крутая, — Дима садится рядом с Настей.       — Закончилось для нее все ужасно, — грустно произносит Настя. — Мне тоже она больше всех понравилась, и, не знаю, может просто у Эндрю и Эммы была химия, но, как по мне, Гвен подходила Питеру больше всех. А вообще ему больше всего подходит Дэдпул, — вдруг смеется Настя.       — Фу, — смеется в ответ Дима. — Эта концовка в фильме с Гарфилдом меня выбесила, конечно. Решили они показать, что не такие как все, убьем любовь главного персонажа, паучок-то у нас не всемогущий, ахаха, ехехе, — писклявым голосом говорит Дима.       Настя смеется, чуть ли не складываясь пополам, отчего пьяную голову немного ведет.       — Вообще, это, наверное, очень тяжело, оправиться после подобного.       — Тяжело, — кивает Настя и вдруг перестает улыбаться.       Дима неловко поворачивается на нее.       — Знаешь?       — Знаю, — односложно отвечает Настя.       Она продолжает рассматривать полки и книги на них, а Дима теперь рассматривает ее молодое свежее лицо. Ему страшно что-то спрашивать, ведь ничего в ее лице не выдает боли или бессонных ночей. Она выглядит слишком хорошо, Дима бы даже скромно сказал, что слишком хорошо для него.       — Это было давно, — она улыбается. — Относительно. Ты, наверное, не хочешь этим грузиться, да?       — Я был бы рад послушать, если ты хочешь об этом рассказать.       — Мы с ним были знакомы с детства, учились в одном классе. Мы всегда неплохо общались, а когда нам было по пятнадцать, стали встречаться. Ну и там, понимаешь, первая любовь, все эти подростковые приколы, «против всего мира» и «навсегда». Но вышло, как понимаешь, нихуя не навсегда, — улыбается Настя и смотрит вниз. Дима внимательно смотрит на нее. — Этот ебик со своими дружками взяли машину его отца и решили покататься по городу. Естественно, их приметили гаишники, началась погоня, — Настя поднимает голову и смотрит вверх, чтобы слезы не растеклись по слишком трепетно накрашенному лицу. — А там кювет, переворот. Парни на заднем выжили, даже каких-то прям жестких травм не было, чел на пассажирском, тоже мой неплохой приятель, умер на месте. Моего парня доставили в больницу в тяжелом состоянии, туда, естественно, приехали и его семья, и я, и еще несколько наших общих друзей. Но он скончался через шесть часов.       — Мне очень жаль, — только и может сказать Дима.       Парень кивает на балкон, и они выходят туда. Дима закуривает сигарету. Предлагает Насте, но она отказывается.       — Просто обидно, что в этой ситуации виноват не кто-то со стороны, не обстоятельства, а только он, — говорит Настя, смотря на клуб дыма, вырывающийся из чужих губ. — Из-за этого я практически и не скорбела, я ненавидела его за то, что он так поступил, за то, что забрал еще и не только свою жизнь. Если что, психолог сказала, что это нормально и я не психопатка, — улыбается Настя.       — Конечно нормально, — кивает Дима. — Звучит как ебейше сложная ситуация, где ты просто не знаешь, что чувствовать. А еще и будучи подростком, когда у тебя не так уж много жизненного опыта, когда ты все еще не научился понимать свои эмоции и чувства. Это сложно. Как ты думаешь, ты оправилась от этого?       — Думаю да. Конечно, я никогда не забуду этого, но оно осталось на уровне опыта из прошлого, да. Уже не болит так сильно.       — Это хорошо. Мы с тобой не так уж много общаемся, но мне уже кажется, что ты очень сильный человек. Для меня вот каждая проблемка — это падение всего, что я строил. Знаешь, я занимаюсь музыкой, иногда пытаюсь что-то с этим делать, чтобы продвинуться, но постоянно очень пугаюсь.       — Чего именно? — Настя внимательно смотрит на парня. — Пути? Итога? Не оправдать чьи-то ожидания? Свои ожидания?       — Ага, — говорит Дима и смеется, — вот это вот все и еще пару мешков загонов.       Дима тушит сигарету и поворачивается к выходу с балкона.       — Когда ты облажался сильнее всего? — спрашивает Настя. — Был такой случай?       Дима останавливается и смотрит на нее. Он улыбается и снова поворачивается к окну, доставая вторую сигарету из пачки.       — У моего друга есть группа. Немного не мое, они делают электронщину, но я, как хороший друг, естественно, все равно хожу на их концерты. Я иногда помогаю им в технических моментах, и они шутят, что должны нанять меня их продюсером. В целом, мой друг считает меня хорошим музыкантом, — Дима смеется, — это единственный момент в нашем общении, где мы не сходимся.       — Уверена, твой друг не стал бы тебе врать, — пожимает плечами Настя.       — Кто знает, — хмурится Дима. — В общем, он очень поддерживает меня в том, чтобы я развивался в этой сфере. Он несколько раз предлагал мне выступить у них на разогреве, но это не имеет смысла, у меня нет группы, тогда он просто предлагал мне выйти с ними на сцену на пару песен, подыграть где-то на барабанах или гитаре. И в один раз я согласился. Я должен был сыграть несколько их партий на гитаре. Я, естественно, разволновался и решил для храбрости выпить. Один шот, второй, но эффекта просто ноль. Видимо, из-за стресса, алкоголь меня не взял. А точнее, как оказалось позже, взял не сразу. В итоге я очень сильно накидался, вышел на сцену, уронил гитару. Потом все-таки попытался что-то сыграть, но пальцы не попадали по струнам. Потом я опять гитару уронил. В микрофон какую-то хрень кричал. Но апогеем стало то, что я решил прокрутить гитару вокруг себя.       — Только не это, — жалобно говорит Настя, сведя брови домиком.       Дима лишь поджимает губы и кивает.       — Шрам на лбу именно оттуда. Я не Гарри Поттер, как ты могла бы подумать, — они смеются.       Когда они выходят с балкона, Дима вспоминает еще несколько не очень приятных историй, связанных с его музыкальной деятельностью. Он рассказывает, как однажды отправил почти точь-в-точь заимствованный бит одному артисту, чем подпортил себе репутацию, и количество его заказов резко упало. Вспоминает, как облажался перед девушкой, которая ему нравилась — она очень любила песни Эда Ширана, но для Димы в те времена что Эд Ширан, что Чарли Пут, что Шон Мэндес — все одно. В итоге он выучил песню Джастина Бибера и решил ей сыграть. Оказалось, что Бибера она очень недолюбливала.       Настя слушает все эти истории и не понимает, как они могут останавливать Диму от мечты. Да, все они в моменте очень кринжовые, но ведь по итогу они являются очень яркими воспоминаниями, которые выделяются на фоне остальных серых дней, тех, которые забываются уже на следующее утро. Истории Димы звучат интересно, и что главное, весело. Сам Дима, рассказывая их, смеется и улыбается, хотя ранее говорил, что именно из-за них не хочет двигаться дальше.       — Но это круто, что у тебя есть мечта, нужно к ней идти, несмотря ни на что, — говорит Настя.       Настя и Дима лежат на кровати и смотрят в потолок, словно видят на нем звезды. Оба ловят вертолеты, но не такие сильные, чтобы отрубиться.       — А какая у тебя мечта? Кем ты хочешь быть?       — А я в этом плане скучная. У меня никогда не было как таковых интересов, поэтому я всегда просто плыла по течению — учила в школе все, что преподают; когда предлагали, ходила на различные кружки. Я и в музыкалке год отзанималась, и в школьной газете работала, и легкой атлетикой занималась, и еще куча-куча всего. Но мне ничего из этого особо не нравилось, я просто прикольно проводила время с друзьями, вот и все. Я не стала никуда поступать, потому что не знаю куда хочу. У меня хорошие баллы ЕГЭ, у меня есть знания, а что с этим делать — понятия не имею.       — Не может быть такого, чтобы у тебя не было интересов. Чем же ты тогда в свободное время занимаешься?       — Фигней всякой.       — Например?       — Запойно смотрю сериалы. Вот и все.       — Ну и ты не думала выбрать что-то, связанное с кинематографом? Режиссер, сценарист, блогер, рассказывающий о жизни звезд, — Дима поворачивается на Настю и улыбается. — Актриса, в конце концов. У тебя очень артистичная внешность, понимаешь. Вот на артистов когда смотришь, сразу понимаешь, что они артисты. И я когда на тебя смотрю, тоже ловлю это чувство, что ты слишком хороша, чтобы существовать в реальности, будто ты можешь быть только на экране кинозала.       Настя смеется, смущенно прикрывая рот рукой.       — Спасибо. Но нет, я над этим не думала. Это же нужно что-то делать, чему-то учиться, проще просто лежать под пледом и с кружкой какао посмотреть еще фильмец.       — Кажется, я начинаю понимать, в чем наша с тобой проблема.       — Кажется, я тоже.       — Тогда могу предложить никогда не вставать с этой кровати и соскуфиться тут вместе.       Настя пихает Диму локтем.       — Ты мне такого не предлагай, я и согласиться могу, — они смеются. — Очень романтично звучит — они хотели быть музыкантом и актрисой, а стали скуфами.       — Вообще звучит как жизнь большинства людей на планете, и это довольно грустно.       — Да я даже не знаю, грустно ли это. Мне кажется, что те, кто действительно чего-то хотят, они пробуют, что-то делают, и многие чего-то достигают. А когда это на уровне «попеть в расческу у зеркала», то естественно человек ничего не добьется, и расстраиваться из-за этого глупо. Если человек искренне чего-то хочет, к этому нужно идти любыми возможными, даже самыми извилистыми путями, но точно не надеяться на случай. Удача может встретиться тебе по пути только тогда, когда ты к ней идешь, а не стоишь на месте. Я не хочу идти сложным путем, я совсем не творческий человек, и неопределенность меня пугает. Так что мое счастье не в том, чтобы любым возможным способом связать жизнь с тем, что мне нравится, а просто в том, чтобы почувствовать стабильность. Я хочу крышу над головой, хорошую респектабельную профессию и любимых людей рядом — вот все мое счастье. Ты авантюрист, тебе этого не понять. Поэтому несмотря на свои страхи и неудачи, несмотря на мнения, ты будешь ебануто дрифтить по всем этим запутанным дорогам. И знаешь что самое приятное в этом? — Настя улыбается.       Дима улыбается тоже, смотря в ее устремленные в потолок голубые глаза.       — Что же?       — Даже если ты вымотаешься, поймешь, что эти дороги бесконечны и никуда не ведут, ты всегда можешь просто подобрать таких же уставших людей по пути, вы вместе съедете на обочину, устроите там пикник, и у вас будет целая вечность, чтобы рассказать все те невероятные истории, которые вы пережили. Поэтому и говорят, что главное в пути — это путь, а даже совсем не цель.       Дима улыбается и тоже смотрит в потолок, живо представляя всю ту картину, которую нарисовала перед его взором Настя. В голове проплывают все моменты его жизни, и плохие, и хорошие, связанные с его видом деятельности. Грань между «удачным» и «неудачным» опытом вдруг стирается, и Дима впервые в жизни понимает, что такие эпитеты совсем не сочетаются со словом «опыт». Опыт есть опыт, он же — воспоминания, он же — нравоучения. И все это — жизнь. А жизнь не такая уж и долгая, чтобы еще тратить время на отсеивание зерен от плевел в своем прошлом.       — А ты бы каталась со мной в этой машине? Знаешь, просто на пассажирском сидении, занимаясь своими делами.       — Ну если у тебя есть местечко, то можно и покататься.       — Места много, моя машина пуста.       Они смотрят друг на друга и улыбаются. Дима посмеивается с искренних глаз девушки, они глядят на него с усмешкой, полной понимания, что такая «философия» может родиться только в диалоге двух пьяных людей и, на самом деле, не привести ни к чему вне пьяной ночи, но в них искрится и теплота, дающая понять, что все же ее этот разговор тронул.       Настя не может считать улыбку и взгляд Димы и понять, что же они означают, потому что совсем не обладает таким навыком, но верит его словам, потому что верит, что пьяные люди — плохие лжецы, поэтому они и чувствуют себя неловко на утро, когда осознают, что наговорили слишком много правды.       — Как думаешь, кого бы ты могла сыграть в фильме? — спрашивает Дима после недолгой паузы, когда они лежат на боку лицом друг к другу.       Настя начинает перебирать множество персонажей из фильмов, о половине из которых Дима даже не слышал. Она начинает рассуждать о персонажах разных типов: о домохозяйках, деловых леди, супергероинях, стервах, «пик ми» девочках. О персонажах фильмов, которые с самых низов прорвались в элиту самыми разными способами, и о тех, кто из рая спустился в преисподнюю. Она примеряет на себя некоторые из образов, говорит цитаты из фильмов, но ни в чем не чувствует себя органично. А Дима же верит каждой ее эмоции, он верит, что она может быть и главной стервой школы; и самой невинной девушкой, которая отобьет босса у его жены; и сотрудницей ФБР под прикрытием, которая выведает у плохих парней секреты их незаконного бизнеса.       — Ладно, хватит впустую растрачивать мой талант, — смеется Настя, переворачиваясь на живот. — Теперь твоя очередь. Сыграй мне что-нибудь.       Дима без лишних вопросов подходит к стойке с гитарами и берет оттуда свою любимую акустическую. Играть для девушек он уже привык, и у него уже есть определенный сет-лист:       Первая песня — песня группы Ssshhhiiittt! Беспроигрышный вариант, чтобы завлечь девушку, чтобы она сразу прочувствовала вайб гитарного исполнения и высокого вкрадчивого голоса Димы. Потом две песни Стрыкало — одна шуточная, чтобы разрядить обстановку и заставить девушку улыбнуться, одна грустная, чтобы не расслаблялась. Далее песня Oasis, чтобы повыпендриваться неплохим британским акцентом. Ну а далее пара песен Нервов, на случай, если девушка вдруг не знала предыдущие песни, чтобы теперь она могла подпеть. А потом он всегда спрашивает:       — Может, хочешь, чтобы я что-то конкретное сыграл? Заказывай песни.       И тут он часто слышит одно и то же: Вахтерам, Батарейка — это самая база, которую называют 90% девушек. Кто-то просит Три Дня Дождя, Пошлую Молли, Папин Олимпос. Некоторые заказывают Стинга, Эда Ширана, Coldplay.       Настя пожимает плечами и смеется.       — В голове каша, не знаю даже. Давай на твой вкус что-то. Только именно на твой, — она смотрит Диме в глаза и снова смеется. — Не то, что ты сейчас играл, понимаешь, да?       Дима смеется тоже и начинает играть Disturbed. Потом Radiohead, Breaking Benjamin, Deftones. Настя подпевает каждой новой песне, и Дима, не путаясь в аккордах и словах песни, успевает отключаться от воспроизведения музыки и слышать только негромкий, слегка стесняющийся голос девушки. Она не попадает в ноты, выпадает из тональности, и, очевидно, судьи «Голос» к ней бы точно не повернулись, но Дима чувствует, что она поет с душой, полным понимаем текста и настроения песни.       Когда Настя уже лежит с закрытыми глазами, а на Димины вопросы «Ты спишь?» улыбается, и только через несколько секунд отвечает: «Нет», парень начинает наигрывать Mineral, Sunny Day Real Estate, American Football.       Он прикрывает глаза и играет машинально, ведь очень многие его вечера проходят именно с этими мелодиями — не замысловатыми, но безумно красивыми. Когда он снова открывает глаза, Настя сидит в другой части кровати и полусонно смотрит в окно. Ее лицо намного более бледное, глаза намного более яркие. Волосы не просто блондинистые, а слегка золотистые.       Дима тоже смотрит в окно. На спектре оттенок неба уже ближе к голубому, нежели синему, звезды пропали, в окнах соседнего дома уже начинает отражаться только встающее солнце.       — Светлеет, — бездумно произносит Настя.       — Как бы глупо это ни звучало, но, кажется, пора ложиться спать, — улыбается Дима.       Настя смеется и убирает из-под себя одеяло, ложится на кровать и укрывается.       Дима закрывает шторы и ложится рядом с девушкой. Он смотрит на ее лицо и не верит, что ему и впрямь позволено лежать в одной кровати с принцессой мира. Он совсем не думает о том, что между ними не было секса, ради чего они с девушками всегда и приезжают к нему, и эту ночь он считает своей главной победой в жизни, ведь он, кажется, нашел что-то действительно важное в его пустой, словно банка, жизни.       Они оба засыпают с ощущением головокружения и всю ночь в своих снах едут по бесконечной трассе в одной машине.