Дела

      «Дела» — слово, которое Чонгук ненавидел всем сердцем. Работа, домашние обязанности, родители — Чонгук всегда занят. День расписанный по минутам, трепетно составленный секретарём, заканчивался даже не в восемь вечера, а намного дальше.       Званый ужин партнёров компании?       Конечно, на семь вечера.       Собрание акционеров?       Акционеры из Соединённых Штатов смогут только в семь утра.       Чонгук крутился как белка в колесе. А в дорамах генерального директора показывали, как бездельника, вечно бегающего за секретарём. Чон бы с удовольствием показал всем режиссёрам, как его могут сорвать в единственный выходной или рассказал бы про возврат билетов на отпуск в пользу открытия дочерней компании в другой стране.       Чонгук постоянно в делах, разъездах, бумагах. Что мысли о сексе ему только снятся.       Чон, приходя домой, валился с ног. У него порой не было сил, чтобы дойти до дивана, а тут такая физическая нагрузка в виде секса. Благо спортзал был этажом ниже его кабинета и выкрасть минутку на спорт у него удавалось, но, чтобы снять напряжение…       Чонгук не подросток в пубертате, но желать своего прекрасного мужа он не переставал. Тэхёна с его прекрасными формами, с гибкостью и медовыми стонами, от которых яйца тяжелели только от одного воспоминания. Ни дня его жизни не проходило без Кима. По утрам Чон урывал поцелуй в мягкие губы, вечером мог только притянуть к себе по ближе и уснуть, вдыхая приятный запах дорогого шампуня.       Тэхён оставался понимающим, заботливым и внимательным. Он никогда не упрекал Чонгука в измене или в его повышенной занятости. Ведь прекрасно знал, что место ему досталось не за красивые глазки, а выход на международный рынок занимал большое количество сил и времени. Ким оставлял вкусный ужин, делал массаж, помогал по работе всем чем мог. И сам, почти всегда был занят. Иметь свой ресторан было таким же трудоёмким занятием, как и большую компанию.       Но у всего есть предел. Предел в выдержке, в силе. А главное, что радовало Чонгука: в делах и проблемах. Они тоже заканчивались, хоть и не на большое количество времени, которое Чон планировал потратить только на отдых. Его заместитель уже вводился в курс дела, а Чон, проходя рядом в этой процессии, набирал краткое сообщение:              

от Чона:

кому Любимый:

Я взял неделю отпуска, приглашаю на свидание

      от Любимого:       С продолжением?              Чон закусывает губу только от одной мысли о красивом муже, которого он заберёт с работы чуть раньше. Не находя на клавиатуре нужных букв, которые скакали, как и сердце в грудной клетке, Чона снова отвлекает секретарь У, и сообщение остаётся без ответа.       И чем ближе становился вечер, тем темнее тучи сгущались вокруг офиса. Работа значительно сократилась, но Чонгук всё ещё не мог достать телефон, чтобы забронировать столик или хотя бы заказать любимые цветы мужа. Подчинённые всё чаще слушали подобие рыков от начальника, а секретарь У капал себе всё больше пустырника. Разгребая кучу работы вместе с заместителем, Чон намечал работу на ближайшую неделю и грозился оторвать всем всё, что можно, если они позвонят ему по причинам меньшим, чем взрыв здания или смерть заместителя от переутомления.       Ровно в семь Чон встал из-за стола и вышел прочь из здания.       Паркуясь у цветочного, где Чонгук был постоянным покупателем, он встречает знакомого флориста, который обещает справится меньше, чем за десять минут. Этой девушке Чон оставил уже привычные чаевые за срочность. Выбрав ресторан, Чон заказывает еду с собой, поскольку далеко отходить от кровати он не планирует, а Тэхён устаёт от ресторанов, быстро вливаясь в рабочую атмосферу. Так, останавливаясь в главном ресторане сети Кима, Чонгук выходит из машины и забирает пышный букет с заднего сидения. Тэхён должен с минуты на минуту выйти, поцеловать его и…       — Чонгук. — В дверях появляется Тэхён: красивый, обворожительный, невероятно желанный, но с каждым шагом улыбка сползала, а букет откладывался на крышу, чтобы подхватить растерянного Кима. — Юнги расстался с Чимином, прости, но нам надо срочно его забрать.       Тэхён смотрит жалостливо, поглаживает напряжённые лопатки и опускает голову на чужое плечо, там за тканью дорогого костюма, быстро билось сердце, перенимая чужое горе.       — Чонгук, — Ким отстраняется в объятиях, — у него кроме нас и Чимина в Сеуле никого нет, а до Тэгу билеты разобрали. — Тэхён аккуратно опускает руку на губы Чона, потому что мужчина желал этот отпуск больше, чем свой день рождения, а недовольная полоска показывала больше эмоций, которые не мог высказать. — Я думаю, он ненадолго, ты же знаешь их.       Чонгук ластится к руке, вдыхает родной запах полной грудью. Ничего не предвещало беды, но, видно, стоит ещё немного подождать. Он отпускает Кима и наконец-то передаёт цветы, что купил.       — Мои любимые, Гук. — Тэхён целует бритую щёку и отступает. — Но я их уберу в багажник, чтобы Юнги не расстраивать, хорошо?       Чону остаётся только кивнуть.              На кухне горел тёплый свет с дизайнерских светильников над обеденным столом. Приятный летний ветер поднимал белые тюли гостиной, на диване которой Чонгук листал сотую страницу с сериалами, снятыми в их стране. Из кухни снова послышался вой подбитой собаки, и Чонгук смиренно опустился на спинку дивана. Следом послышалось ели тихое:       — Ну же, Юнги, — бормотал Тэхён за стенкой, — сколько вы расставались, и ты каждый раз говорил, что последний, а потом вы снова сходились.       Чонгук отложил пульт и пытался отвлечься, чтобы не подслушивать чужой разговор, но выбрать себе фон он так и не решился, тут драмы и так хватает. Но в тишине загородного дома, где из шума были только щебетание птиц и деревья, надорванный голос Юнги звучал, кажется, на всю округу:       — Тэхён, ты не понимаешь. — Снова воет в бокал Юнги и, несколько раз хлюпнув забитым носом, отпивает вино, купленное Чоном для свидания. — Его семья против меня и помолвки.       Да, что было правдой, то было. Чонгук кивает и отвлекается на яркий свет от пришедшего сообщения.              от Любимого:       Принеси, пожалуйста, салфеток с гостиной.              Проблема семьи Пак было в том, что Чимин — единственный сын. Гей. Что означало конец рода семьи Пак, а это претило «законам» их семьи. Пак Ман Шик — отец Чимина, поставил ему ультиматум, либо он живёт по их правилам, либо проваливает куда угодно. Но Пак не испугался, он хорошо отучился, получил должность в компании конкурента и недавно занял хороший пост, не без желания противоборствующей компании заполучить Чимина к себе.       И когда тот с концами отдалился от своей семьи, обрёл покой вместе с Юнги, который является сыном директора компании конкурента, они сыграли на чувствах. Точнее, Ман Шик понял, что сына не переубедить, и сыграл умирающего. Чимин, сколько бы не пытался, но свою любовь к родителям не пересилил, остался с отцом, который за его спиной, делал всё, чтобы Юнги от него ушёл.       Каждый раз Юнги оказывался на их кухне с полной уверенностью того, что это не происки Пака старшего, а Чимин в этот раз действительно ему изменил, врал или женился.       Чонгук слегка щурится от яркого света кухни, ведь в гостиной свет не включил, и протягивает необходимый стратегический запас салфеток. Тэхён забирает коробку, но руку убирать не спешит, притягивая Чона к себе.       — Ты будешь есть? — Тихо спрашивает Ким, пока Юнги наливает себе очередной бокал красного и выпивает его.       Чон трепетно убирает с чужого лба пряди, выпавшие из укладки, и оставляет аккуратный поцелуй.       — Спасибо, солнце, я перебил голод снеками. — Так же тихо отвечает Чонгук. — Я расстелил Юнги в спальне для гостей, не засиживайтесь.       Он уходит, получая полные глаза благодарности и молчаливый кивок понимания. Скрываясь за стеной, Чон слышит новый всхлип:       — А я ведь просто счастья хочу, как у вас с Чонгуком. — Последние слова снова пропадают во всхлипах и громком высмаркивании соплей.              На часах горели яркие пол третьего ночи, когда Тэхён плюхнулся на кровать, чем разбудил прибывающего в полудрёме Чона. Ким прибывал в прострации, поэтому не сразу заметил Чонгука. Мужчина запустил в густые волосы свои пальцы и слегка массировал чужой затылок, а Тэхён лишь откинул голову и изучал гладь потолка.       — Всё в порядке? — Хрипло отозвался над ухом Чонгук, оказываясь совсем близко.       — Мне жаль их. — Грустно констатировал факт Тэхён и прогнулся в спине от приятных ощущений после массажа шеи. — Я бы не хотел быть на месте Чимина сейчас.       Чонгук оставил мягкий поцелуй в изгибе шеи над косточкой, выпирающей в её основании. Губы адски горели и хотели ещё, но мужчина лишь потянул Кима в кровать и обнял опустившегося на грудь мужа.       — Представляю, что он ощущает каждый раз, когда приходит в пустую квартиру и не понимает, какова причина на этот раз. — Ввязывается в разговор Чонгук, уже закрывая глаза, и слегка поглаживает чужое плечо, расслабляясь. — Юнги ведёт себя как ребёнок.       Тэхён вздыхает. Это была правда, Юнги из-за большой опеки со стороны родителей никогда не был самостоятелен и не знал, как справляться с теми или иными эмоциями. Они с Юнги познакомились как-то случайно, и Тэхён порой не знал, как Мин выжил. Очевидно, что терпения у Чимина не занимать.       — Хочешь, — отнимая голову от груди, Тэхён в темноте ловит взгляд полуприкрытых глаз, — мы уедем в отель? Там нам никто не помешает.       Чон прикрывает глаза, и губы невольно растягиваются в мягкой полуулыбке. Его рука опускается на чужой затылок и, слегка надавливая, возвращает обратно сообразительную голову к себе на грудь. Чонгуку приятна мысль, что не один он тут за то, чтобы провести всё время вместе, но отель:       — Я не мальчик уже, чтобы по отелям мотаться. — Ким на это только вздыхает.              Утренние птицы, что всегда прикармливались на их балконе, уже рассказывали ночные сплетни, а солнце скользило узором по древесному паркету спальни. Тэхён привычно открывает глаза и встречается с надутыми губами Чона, что во сне сминались об подушку и пускали не большие пузырики. Ким был жаворонком, чем раньше смущал любящего высыпать Чонгука. Со временем они привыкли и плыли по течению своих режимов.       Ким спешит привести себя в порядок, пока в квартире все спят, а также накрыть стол к завтраку, который необходимо ещё приготовить. После вернуться в кровать к заспавшемуся мужу и разбудить его чем-то более приятным, чем обыденный кофе в кровати. В животе слегка крутило от предвкушения, а завтрак шкворчал на сковороде. Тэхён также скучал по своему мужу, после выхода на международный рынок они уединялись всего пару раз, и то с таким же успехом, как и сейчас. Юнги был важнее секса, естественно, но в той плачевной ситуации, что находились их с Чоном интимные дела, Мин свалился снегом в июне.       Отходя на цыпочках от гостевой спальни, Ким радовался, что вчера Мин напился и спал, сопя в две ноздри. Это было ему только на руку. Поэтому, почти долетев на крыльях желания, Тэхён прикрыл дверь в их спальню и поспешил забраться под одеяло к мужу.       Юркнув у раскинутых ног мужа под белое пуховое одеяло, которое не менялось на летние простыни из-за их любви к теплу, Тэхён скользил прямо к полоске редких волос, уходящих под ткань брендовых трусов. Ким обхватил чужие тазовые косточки, прижался щекой к лежавшему члену. Тэхён обожал брать его в рот, насаживаться и быть растянутым в меру длинным, приятно толстым органом мужа.       Когда Ким впервые был в постели Чона, тот его приятно удивил. Прошлые партнёры не особо уделяли внимание его удовольствию, очевидно считая, что если дятлом долбиться в чьё-то очко, то это поможет им кончить. Но Чонгук умел управлять своим телом и помогал достигать невообразимого оргазма. Чон легко маневрировал темпом, оттягивая желание кончить, а его член приятно массировал простату. Чувство наполненности после Чонгука не мог повторить не один фаллоимитатор, как бы Тэхён не пытался это сделать в отсутствие супруга.       Конечно, секс не был единственным, почему Чонгук обосновался в его сердце. Но качественный римминг, о котором Тэхён не мог и мечтать, стал большим перевесом в пользу желания сказать «да» в тот самый день.       Как получать, Тэхён любил и отдавать. Ким знал все слабости Чонгука. От любви к массажу до лёгкой асфиксии и наклонностям к практикам жёсткого характера, где доминировал всегда Тэхён. Доминирование во время секса Чон обожал больше всего, поскольку взваленную ответственность днём не хотелось тащить и в постель, поэтому, когда впервые Тэхён решил взять всё в свои руки и даже представить не мог, что обычно долго держащийся Чонгук кончит от прелюдий. Немного жёстких, но прелюдий.       Чон любит качественный минет, а ещё у него много эрогенных зон, которые Тэхёну открывались и были приятнее всех подарков на дни рождения.       За годы, проведённые вместе, они раскрыли и узнали то, что никогда не было раньше обуздано.       И ластясь к члену своего мужа, Тэхён знал, что тот скоро отреагирует и разбудит не только опоясывающее чувство наслаждения, но и самого Гука. Одна рука невольно потянулась к своему белью. Сегодня Тэхён собирался использовать ещё одну их общую страсть — бельё. Сквозь мелкую сетку и вшитые поверх объёмные васильки сочился предэякулят, Ким ведь даже не использовал игрушек, слегка растянул себя пальцами, а член уже изнывал от желания. Тэхён опустил бёдра на чужие колени, повисая над матрасом, обхватывая голенями теплые ноги. Он прикусывает кожу над резинкой трусов Чона, поскольку Юнги должен спать и дальше, а стонать хотелось больше от отчаянья.       Ему необходимо действовать дальше, чтобы получить долгожданную разрядку. Поэтому оторвавшись от полувставшего органа, Тэхён двигается выше, покрывая пресс мужа поцелуями, слегка цепляя кожу зубами и изредка проводя языком. Он цепляет пальцами простынь от столкновения чувствительной головки и твёрдой ткани боксёров Чона. Ким льнёт к чужому тазу снова, активно подмахивая бёдрами, находя в этом нужное ему наслаждение, и немощно открывает рот, не издавая звуков. Припадая губами к левому соску, Тэхён чувствует, как участилось чужое сердцебиение и активнее ходит грудная клетка. Лаская языком твёрдую горошину груди, Ким задыхается — под одеялом горячо, а от приятных движений с членом, градус тела повышается. По шее слетает первая капля.       Когда крепкая хватка появляется на загривке и глаза слепит яркий свет, Тэхён широко улыбается, жмурит глаза и скользит руками по горячему телу мужа, размазывая слюну, оставшуюся после его шалости.       Чонгук шумно дышит, задирает блондинистую голову сильнее, открывая себе вид на такого нуждающегося и счастливого мужа. Тэхён глотает, от чего адамово яблоко в горле дёргается маняще и заставляет мужчину подняться, подхватить мягкую кожу губами, слизывая проступившие капли пота на медовой коже. Чон опускает голову, но Тэхён совсем не обращает на это внимание, оставляет её в том же положении, сейчас его больше волнуют пальцы, натягивающие резинку белья на ягодицах так, что она съезжает с головки, чем больно царапает кожу. От этого Тэхён испускает гортанный стон, который был чуть громче, чем он предполагал.       — Детка, — отрывается от шеи Чон с лукавой ухмылкой, его тембр ниже из-за сна, обращение вышло с хрипотцой, от которой ноги Кима разъехались, а голова опустилась, и в глаза брызнули слёзы, — ты же не хочешь, чтобы твой расстроенный друг почувствовал себя ещё хуже.       Ким отрицательно машет, опуская трясущееся руки на щёки Чонгука, притягивает к себе и, пару раз промахнувшись, заключает их в поцелуй. Чон сминает ягодицы под тонкой сеткой, от чего резинка сильнее впивается в головку члена, и Тэхён скулит, ведь от посасывания его языка мужчиной хотелось кончить. Ким, возмущённый и неудовлетворённый, протестующе толкается вперёд, задевая чужое возбуждение своим, разрывает поцелуй и скользит коленями, полностью садясь на чужие бёдра. Он опускает руки на чужие плечи и получает чужие поцелуи куда придётся, пока не обхватывает чужую шею руками, а губами мочку уха.       Теперь Чонгук мог сполна насладится видом чужой фигуры. Пальцы добираются до ануса и Тэхён жалеет, что надел хоть что-то, бельё сползает за рукой Чона и ягодица неприятно топорщится, а давление на члене меньше не становится.       — Порви их, — шепчет Тэхён и слегка подтягивается на руках, собирая ноги ближе. — Я уже не… не могу.       Чонгук возвращает ткань на место и помогает Тэхёну слезть с него, поднимая за подмышки. Ким опускается на постель, притягивая Чона к себе. Тянется к губам и стонет в чужие с облегчением, когда чувствует, как по бёдрам скатывается синтетика. Муж был всегда бережен: к вещам, к животным, к своему мужу. Отбросив бельё с кровати, Чон устраивается меж разведённых стройных ног и отрывается от поцелуя. Не разрывая зрительный контакт, Чонгук целует грудь, подтянутый живот и отстраняется. Обхватив бёдра, он поднимает их выше, слегка царапая загорелую кожу с внешней стороны и целует внутреннюю — сначала справа, потом слева, закидывая голень к себе на плечи, и уделяет внимание раскрасневшимся коленям, натёртым простынёй. Тэхён задыхается от увиденной картины, но не смеет отвести взгляд, иначе всё это закончится, а также не может прикрыть лицо, ведь Чон обожал наблюдать за сменой каждой эмоции. Руки цепляют простынь и сминают её от переизбытка чувств и беспомощности перед изголодавшимся мужем.       — Тэхён? — Слышит где-то на периферии сознания Ким. — Тэхён?       Голос Юнги за дверью становится ярче, сбивает с ног. Кима кидает в холодный пот, и он, насколько может, приходит в себя. Отталкивает нависшего над ним Чона, которого от беззвучного смеха сгибает по палам, подхватывает скинутый у двери халат и несколько раз встряхивает головой, приводя отросшие волосы в порядок. Ким шикает на Чонгука и открывает дверь, расплываясь в улыбке:       — Доброе утро, Юнни, как ты? — Тэхён обнимает Юнги за плечи и спешит покинуть второй этаж, чтобы дать Чонгуку время собраться и спуститься.       — Я вам помешал, да? — Тихо бормочет себе под нос Мин.       — Нет, что ты! — Ким проглатывает ком испуга и потирает плечо Юнги. — Завтрак съел? Похмелье не мучает?       — Можно у тебя взять что-нибудь сменное, — смущённо отзывается Мин. — Я помыться хочу, а с собой ничего нет.       — Конечно, иди в душ, я найду что-нибудь.              Юнги обосновывается в гостиной для просмотра всего грустного контента на нетфликс. Он профессионально подвывал на моментах, когда главную героиню находили новые проблемы, с которыми мог справиться только её муж. Тэхёну оставалось подставлять кружки с чаем и убирать скопление салфеток. Вся эта опека очень напоминала ему заботу о ребёнке, Тэхён никогда не задумывался об их разнице в возрасте, но теперь она стала ощутима.       Чонгук, который сидел напротив, всё ещё посмеивался. Вся ситуация его действительно смешила, то, как Тэхён бегал от любого взаимодействия с ним, чтобы не спровоцировать новый поток слёз, как сбежал с постели и многое у него вызывало улыбку. Ким был бы замечательным отцом для шестнадцатилетнего подростка — как минимум с расставанием, они бы точно справились.       Тэхён сейчас готовил им обед, от которого Юнги отказался, заменив его ведёрком мороженного. Ким конечно же готовил и на него, но на кухне они остались наедине. Чонгук разбирал какие-то отчёты на айпаде, а Тэхён, напевая опенинг из дорамы, стоял у плиты. И отпивая свой ромашковый чай, Чон обращает внимание на плавные движения со стороны кухонного гарнитура.       Тэхён всегда был пластичным. Он забавно переставлял ноги, подмахивал свободной рукой и двигал бёдрами в такт руке, а потом поднёс лопатку, по которой стекал соус, и парадировал, как вытягивает певица высокую ноту, отставляя корпус назад. Его аккуратно подхватили под локоть и занесли руку с лопаткой назад. Чон подхватил стекающий по ручке соус и с удовольствием попробовал.       — Это очень вкусно. — Изумлённо сообщил Чонгук и чмокнул замершего Кима в губы, собирая соус и оттуда. — Тебе нужна помощь?       — Достань кимчи и огурчики, — смущённо отозвался Ким, похвалу своей стряпни он любил. — Со всей работой разобрался?       Из холодильника послышался чавкающий звук вместо внятного ответа, что сильно насмешило Кима, что всё ещё был занят нарезкой ингредиентов. Чонгук поспешил выложить кучу контейнеров рядом со шкафчиком с посудой. Он показывал контейнеры, а Ким рассказывал содержимое и куда его лучше сложить и чего положить по больше, чтобы не добавлять, сидя за столом. Чон кормил Кима, но больше игрался — Тэхён и целовал в щёку, и давал попробовать, что готовит. Чонгук после пристроился за спиной и просто легко покачивался с ним под одному ему известный ритм в голове.       — Когда Чимин заберёт Юнги, — вполголоса ворковал Чон, — я возьму тебя на кухонном столе под самый отвратительный и заедающий трек, чтобы каждый раз, когда он где-то звучал, ты вспоминал, как громко стонал, и тебе было очень хорошо.       Тэхён чувствует, как по животу скользят прохладные пальцы, а нос мужчины проходится по ямке на шее. Чонгук сминал в руках мягкие бока, целовал оголённые воротом участки кожи и тёрся мартовским котом о ягодицы. В его руках Ким млел и скулил, откладывая обед на потом, желая получить то, чем Чон так дразнился.       Когда Чонгук снова прикусил кожу на ключице, Тэхён прижал его за затылок, управлял им как марионеткой, дёргая волосы на голове, за которые ухватился в порыве чувств. Сам он послушно выгибался, подставляя зад, постанывал, потому что Юнги всё ещё мог зайти на кухню, беззвучно хныкал и крепко прижимал крупный нос к своим ключицам. Его жадно кусали, болезненно прижимали к каменной столешнице, а руки супруга уже раздвигали половинки, потираясь налитым кровью членом сквозь три слоя и одно кружевное бельё одежды.       От адреналина сердце заходилось в пугающем ритме, но не ушедшие за эти годы безрассудство и страсть заставляли продолжать. Пара будто снова оказалась в студенчестве, когда на очередной пьянке их потоков они уединялись в одной из комнат собирающего всю эту зелень и их общего знакомого Ким Намджуна. Когда-то подобное для них было обыденностью и оправдывалось бушующими гормонами.       Произойди подобное сейчас… То, что происходило сейчас, было верхом их влечения. Тэхён мог с уверенностью сказать, что плевал на рамки приличия и разбитое сердце Юнги, если он не будет натянут на толстый и длинный член своего мужа, кто-то будет натянут на Гаргулей парижского собора Нотр-Дам де Пари.       — Ты такой нуждающийся, — плотоядно восхищается Чонгук и проталкивает в чужой рот два пальца, с восторгом наблюдая, как глубоко и как красиво они исчезают. — Юнги посмотрел уже большую часть сериала, — змеем искусителем продолжал шептать Чон в самое ухо, проталкивая свои пальцы всё глубже и глубже до капающей слюны и выступающих слёз на глазах Тэхёна, — он придёт в любой момент.       И как же необходимо, Чонгук сейчас окольцевал головку члена. Он водил рукой лениво, сухо, и даже белёсой жидкости не хватало, чтобы смягчить движения. Не будь в глотке фаланг, Тэхён бы визжал от восторга. Ноги косило, надавливающие на язык пальцы перехватывали необходимый кислород, от чего в глазах темнело, а расплывающееся по венам удовольствие ускользало без уделённого ему внимания. Чонгук знающе давил на слабые точки, оттягивая необходимый оргазм.       Чон балансировал на сознании, чувствах и эмоциях — Тэхён отдал себя в любимые руки, позволяя измываться. Доверие которого должно было быть оправданным, и, соблюдя придуманные им рамки, Чонгук наконец-то увеличил скорость слегка отяжелевшей рукой, позволяя достигнуть пика. Он подхватил совсем ослабшего Кима рукой, и мокрые пальцы коснулись разгорячённой кожи, пуская крупные мурашки по спине.       Розовощёкого Тэхёна сгрузили на столешницу, обтёрли влажными бумажными полотенцами и мягко усадили за накрытый стол, по которому Ким предпочёл растечься. Приятная нега тяготила, а прохладный стол отрезвлял, помогая соображать и о чувствах других:       — А как же ты? — Хрипло отозвались позади, пока Чонгук дорезал овощи в сигымчи.       — Мне понравился наш петтинг. — Легко перевёл тему Чон и поставил к закускам медную супницу.              Чимин заявился к ним чуть позже положенного для гостей — в чём-то они с Юнги всё-таки были похожи. Чонгук, в которого впихнули тяжёлую кожаную куртку и отодвинули с порога собственного дома, лишь плёлся позади, наблюдая за сопливой картиной из дорам, развернувшийся прямо в собственной гостиной. Пышный букет, слёзы счастья Юнги, которые происходили ежегодно и были огромной скорбной точкой в интимной жизни Чонгука, наконец, совершили свой апогей, и пара вновь была спасена.       Кто бы учёл все страдания Чона и выслал этим двоим чек.       Всё происходило по одному и тому же сценарию: Чимин пропадал после очередного скандала на сутки, пару раз не отвечая Юнги, который в очередной раз решал, что тот переметнулся на «нормальную» сторону и прибегал к Тэхёну. Лучший и единственный друг успокаивал, давал переночевать и обещал, что всё наладится. Что было правдой, ведь Пак появлялся на пороге их дома и восстанавливал свои отношения одним и тем же букетом альстромерий, что так нравились Юнги.       А как же Чонгук?       На протяжении всего этого времени Чонгук сначала трудится на моральное состояние Юнги, становясь официантом, уборщиком, поваром, а также личным психологом для психолога Мина. А после пишет Чимину, сообщая ежесекундно перемещение ресниц его драгоценного, пока он разбирается с собой, будто он пазл.       И по обыкновению, пара мирилась после тихих извинений, но напряжение в комнате всё ещё витало, что не ушло от Чона и Кима. Чимин напряжённо тёр шею, несколько раз в коридоре хлопнул себя по карманам и передвигался чуть деревяннее обычного. В доме повисло давящие молчание, перебиваемое только шелестом упаковки от цветов. Тэхён пристроился по правую руку от супруга и прикрывал ладонью рот, тихо снимая сложившуюся картину.       — Юнги, — запинаясь, произнёс Чимин и, на удивление большинства, опустился на одно колено, — я так много думал над словами отца. Что всё у нас не серьёзно, и что ты вскружил мне голову своей детской непосредственностью. И я, потеряв тебя, понял, что да, с некоторыми словами отца я согласен — ты вскружил мне голову и что у нас всё серьёзно. Поэтому ты выйдешь за меня?       Два взмаха ресниц и Юнги кивает головой, опускаясь на пол рядом с Паком. Тэхён тоже радостно визжит и налетает на Чонгука с объятиями. И только Чон возмущённо вздыхает, подхватывая своего плачущего супруга– лучший друг решился на такой шаг и не сказал ему! Да они в один туалет на студенческих тусовках блевали, а предложение могли бы как-нибудь организовать, но не в их же гостиной.       И когда Юнги уже принимал поздравление от Тэхёна, а Чимин побитым щенком глядел в сторону своего верного товарища, Чон всё-таки сжалился. Друг как-никак совсем взрослым стал, остепенился. Чимин с радостным визгом бабуина ринулся в сторону Чонгука, перепрыгивая все препятствия, а Чон, отвечая ему взаимностью, поймал того и оторвал от дорогого паркета.       — Чонгук! — Восторженно кричал Пак. — Он согласился!       — Я слышал всё, придурок! — Отвечал ему взаимным криком Чонгук.              Чонгук закрывает дверь за непрошенными гостями и, наконец, может расслабится. Он несколько раз проверяет обороты на дополнительных замках и проходится по квартире в поиске потерянных вещей, чтобы сразу выбросить те за дверь. Ему ничего не должно помешать исполнить свой супружеский долг или хотя бы выспаться. И он уже собирается идти искать своего мужа, как замечает интимный полумрак из спальни.       Толкнув дверь, Чона освещают алые краски встроенной светодиодной ленты, а на кровати он видит змея искусителя.       Ким успел переодеться, пока муж провожал гостей, на его медовой коже теперь болтался кружевной халат подстать утреннему нижнему белью. Хотя почему утреннему, он стоически проходил в нём целый день, и сейчас желал снять его как можно быстрее. Тэхён призывно раскрыл расшитый васильками подол и согнул ногу в колене, из-за чего полувстваший член натягивал ткань, что скаталось ближе к середине. Опираясь на локти и сжимая в руках всё самое необходимое, Ким тряс слегка влажными кучеряшками и болтал свободной ногой под такт приставучей летней песни, что заела в голове. Его кадык дёрнулся, когда со стороны двери послышались звуки, а тело прошиб озноб, пуская мурашки по коже.       Мгновение — и весь Тэхён стал слухом, закинутая голова позволяла услышать, но не увидеть чужое приближение, которое в их случае неизбежно.       Чон диким зверем ступал к своей «добыче». Едва дыша, он оказался у изножья кровати, когда на него соизволили обратить внимание. Глаза его мужа — два омута, а губы — грех. Ким развязно ухмылялся, прикусывая край нижней губы, а в глубине карих глаз плясали черти, готовя котёл. Со свистом выдохнув, Тэхён поднял вторую ногу, теперь упираясь ступнёй в пах мужа.       — Мне кажется, — бархатные нотки глубокого голоса супруга вили верёвки из Чона, который тут же притянул чужую ногу к губам и, не сводя взгляд, оставил на ступне поцелуй, от чего Тэхён прервался и порывался соединить колени, но крепкая рука на другом колене сделать это не позволила. — Мне кажется, — с придыханием повторил Ким, — мы сегодня кое-что не закончили.       Мужчина отводит ногу в сторону, чем сильнее раскрывает Кима — бельё до конца задирается и скатывается меж ягодиц. Чон с наслаждением проводит руками по стройным ногам, сжимает пышные бёдра, горячо выдыхает на горячую головку, прижатую тонкой тканью. Тэхён набирает больше воздуха, когда губы касаются живота, который Ким старательно втягивает, а по бокам ползут мурашки от приятных поглаживаний. Щекочет где-то в нёбе от прохлады на сосках и лёгких укусов по всему телу от супруга, который сейчас с жадностью целовал тазовые косточки и мял в ладонях ягодицы.        Первый восклик наслаждения Тэхён издаёт, когда его стягивают к краю кровати и закидывают стройные ноги на одно плечо. Халат скатывается под спиной, и Ким прогибается в пояснице, стягивая того с рук и вытаскивая из-под себя. Чон прикусывает бархатную кожу на ляжке и протягивает свободную руку, в которую ему без слов передают смазку.       Щёлкает крышка тюбика. Чонгук перекидывает одну ногу через голову и оттягивает бельё. Анус уже разработан и всё ещё был красноват, Чон заботливо его пригладил большим пальцем, на что колечко мышц сжалось, а Тэхён застонал. Чонгук усмехнулся, пару раз встряхнул тюбик со смазкой, и гелеобразная жидкость растянулась на пальцах. Мужчина заботливо её согрел, растирая на пальцах.        Тэхён в ожидании заёрзал на кровати и подобрался, становясь на локти так, чтобы видеть происходящее внизу. Чон бросил мимолётный взгляд на него и почувствовал требовательное постукивание пятки в спину, которые притягивали его к свисающим бёдрам.       Ким в вопросах секса всегда был не терпелив.       Подставляя к проходу два пальца, он услышал жалобный вздох и, превозмогая чужие ожидания, толкнулся сразу двумя, точно попадая в простату. Тэхён расплылся по кровати и подмахнул бёдрами, всхлипывая от распирающих чувств. Вынув пальцы полностью, Чон толкнулся тремя, заставляя мужа выгнуться до хруста и не сдержать ноги на плечах, подгибая их в коленях, раскрываясь полностью. Растягивая мужа поступательными движениями, Чонгук мазохистски наблюдал за тем, как пальцы растягивали мышцы, и как те сокращались в поиске новых распирающих чувств, стоило ему выйти. Молящий Тэхён на периферии просил о члене и сжимал головку своего. Чон же вошёл двумя пальцами, разводя их в стороны и, оттягивая резинку белья свободной рукой, скользнул языком промеж них.       Ким сжался, громко вскрикнул от языка и кончил. Чувствительная простата продолжала массироваться пальцем и пускала электрические импульсы вдоль позвоночника, заставляя Тэхёна дрожать.       Слезающего со своего языка мужа Чон быстро вернул. Оторвавшись от задницы, Чон предстал перед мужем с расширенными зрачками, направленными на вытекающие из ануса струйки слюны и смазки, которые также красовались по всему подбородку, носу и штанам, пухлыми губами и тяжёлым дыханием. Он перевёл плотоядный взгляд на мужа и принялся с ослабленных ног стягивать кружевные трусики. Стянув их до щиколотки, Чон вернулся к прошлому занятию, оттягивая теперь обе ягодицы в стороны, он котом слизывал вытекающую смазку и щекотал яички кончиком языка, слюнявя шовчик.       Тэхён ему отзывчиво постанывал, упираясь пятками в плечи и насаживаясь на язык сильнее в поисках новой стимуляции.       Чон несколько раз толкнулся языком в сжатый сфинктер и поднялся выше, сплёвывая смазку и слюни на стоящий член. Он, взяв головку в рот, раскатывал солоноватый прикус по длине, как почувствовал в голове чужие пальцы, что фиксировали его на одном месте. Ослабив горло, Чон старательно принимал возбуждённый орган, втягивал щёки и высовывал язык, прикрывая нижние зубы. Он стойко держал голову на одном месте, пока чужие пятки толкали его назад, а член давил на горло впереди. И, почувствовав сбивающийся ритм, Чон выпустил член со рта и опустился на пятки.       Ким разбито заскулил и сжал член у основания.       — Я сейчас снова кончу, — смаргивая слёзы, шепчет в пустоту Тэхён.       Его бёдра мелко дрожали от поступающего оргазма, который скручивал внутренности, а бронза кожи покрылась лёгкой испариной. Чонгук оставил лёгкий поцелуй на колене и аккуратно снял чужие ступни с плеч, опуская их на пол.       Тэхён поднял голову и забрался на кровати выше, параллельно наблюдая за тем, как супруг снимает с себя домашнюю одежду и нижние бельё. И Ким, глядя на притягательное тело, начинал ревновать к тренажёрам, которые видели Чонгука очевидно чаще, чем его муж. Бордовый оттенок красиво оттенял рельефы и придавал пикантности даже предсемени, что блестело на головке. Ким разводит ноги шире, призывая супруга к действиям, и с наслаждением стонет, когда его накрывает сильное тело, вдавливая в кровать.       Чона обхватывают руками, теснее прижимая к себе, а ладони так и тянутся к упругим половинкам, потому что те идеально сидели в широких руках Чонгука. Кима подхватывают и сажают на свои колени. Губы встречаются, чтобы перехватить томные вдохи друг друга, а после Тэхён жадно целует Чона, вылизывая того чуть ли не до гланд и помахивая бёдрами, теряя капли смазки на чужом члене. Мужчина разрывает поцелуй, подхватывает Кима удобнее и, размазав смазку, наконец, входит в растянутого супруга. Тело в руках замирает, и Чонгук даёт время привыкнуть к приятному распирающему чувству, пока сам переводит дух от узости.       — Наконец-то… — Причитает Тэхён, прежде чем упереться на колени мужа и двинуть тазом. — Не думал, что могу соскучится по члену, но… — Ким гортанно стонет, запрокидывая голову, и увеличивает амплитуду движений. — Как же хорошо, Чонгук.       Собственное имя теряется в очередном стоне. Чон сжимает ягодицы, меняя темп и агрессивность проникновения, опускается к раскрытой грудной клетке и продолжает посасывать, лизать и наслаждаться солоноватостью бархата кожи Тэхёна. Его хотелось съесть, Кима хотелось присвоить, чтобы только Чону достался. Муж был прекрасен в каждом проявлении: плачущим в пижаме, статным на званом ужине в дорогом костюме и полностью обнажённым в их постели.       Чон любил Тэхёна, а Ким отвечал взаимностью Чонгуку.       Ноги безбожно затекают, и Чон отстраняется от сосков, чтобы сменить позу. Тэхён раскраснелся, а на щеки прилипли завитки волос. Чонгук любовно их убирает, перекладывая Кима на постель, укладывается сверху и попадает в самые крепкие объятиях. Тэхён обхватывает его ногами и руками, крепко держит за загривок и целует с абсолютной жадностью.       Им было слишком мало друг друга.       Чон снова входит в нутро и отдаётся процессу. Он входит под самым любимым углом Кима: вес приятно давит сверху, член находит необходимую разрядку, и так можно смотреть прямо в глаза любимого, затянувшиеся поволокой похоти. Чонгук закусывал раскрасневшуюся от поцелуев губу, стонал сквозь зубы и уже пару раз терял ритм. Его спина горит от коротких ноготков мужа, а по скулам течёт пот, который срывается на щёки любимого.       Они разделяют один стон наслаждения, кончая в унисон. Чон продолжает минуты наслаждения, по инерции продолжая двигать тазом, пока Тэхён пыхтит от перестимуляции простаты.       Он выходит из горячего тела и опускается на Кима, оставляя на его щеках поцелуи бабочки:       — Извини, — шепчет в самое ухо Чон. — Я постараюсь больше уделять времени нам с тобой.       Тэхён отталкивает груду мышц и поворачивается к нему на бок, уж больно устала спина от трения.       — Думаю, пару дней секс-марафона загладят твою вину, — Ким подкладывает руку под голову и аккуратно водит пальцем по поджарой груди. — И можно будет ещё несколько месяцев обойтись минетами и игрушками.       Тэхён тихо хихикает с возмущённого лицо мужа:       — Хочешь сказать, что какая-то игрушка может заменить целого меня? — У Чона от возмущения заплетается язык, он встаёт с кровати и направляется в ванную. — Я же вообще мужчина мечты! — Кричит он из ванной, включая воду и затыкая пробку в ванной. — И в сексе хорош, и готовлю вкусно, а сколько денег в дом приношу. — Возвращается этот «мужчина мечты» уже с мокрым полотенцем, Тэхён сильнее зажимает рот, чтобы не рассмеяться в голос, пока Чон вытирает его. — Ты просто не ценишь меня.       Теперь очередь Кима возмущаться. Он давится смешком, вскидывает руки и садится на кровати с такой скоростью, что в глазах темнеет. Чон строит печальное лицо, но поддерживает Тэхёна, пока его голова не перестаёт кружится.       — Да это я тебя не ценю? — Ким отрицательно машет головой и пальцем перед лицом счастливого Чона. — Как декабристка, за тобой и в огонь, и в воду. И не ценю?!       Тэхёна подхватывают на руки, и ему приходится обнять мужа за шею. Чон вносит его в ванную комнату и усаживает вполовину наполненную горячую ванную. Их спор быстро растворяется с парой капель лавандового масла и за выбором бомбочки для ванн.              Уже поздно ночью Чонгук поймёт, что ни одни дела не стоят мерно сопящего мужа.