Я не справляюсь...

       Если бы Нил когда-то узнал, что у него будет много друзей и близких, ради которых он будет разрывать себя на части, он бы не поверил, засмеял человека. Мать всегда твердила ему, что привязываться опасно, и он понимал это исключительно на физическом уровне, однако Лисы... его Лисы открыли ему намного больше.        И сейчас он не знал, что делать. Эндрю... Эндрю словил период депрессии, отчего Нилу приходилось постоянно быть рядом, спасать от кошмаров, позволять опереться на себя и перенять всю заботу о парне. Он все утро готовил то, что Эндрю нравится больше всего, чтобы тот хотя бы немного поел, помогал ходить, помогал передвигаться. Он часто забегал на занятия парня, чтобы взять задание на дом, а потом и сам их выполнял, засиживаясь допоздна.        Нил также вечером, когда Эндрю уже спал, свалившись от усталости, готовил, доделывал свои задания, уходил с Кевином на тренировки. Наверное, мешки под его глазами, стали настолько большими, что туда влезут все его проблемы, скопившиеся за это время.        Днем Ваймак несколько раз выпинывал его спать, угрожал Би или Эбби, обещая, что приволочит против воли, если он будет продолжать походить на зомби, но Нилу были нужны тренировки. Только на них он мог отвлечься, у него было несколько часов, когда он не должен был заботиться об Эндрю, когда ему не надо было переживать за Кевина. Он мог просто отдаться игре и забыться. И он бы не выжил, если бы не было тренировок.        Кажется, что он лишь убивал себя на них, но он спасался. Когда в комнате тебе постоянно нужно за кем-то следить, помогать, отдавать всего себя, забивая на остальные аспекты жизни, хотя бы на пару минут вырваться, вырваться на несколько часов — лучшее, что может быть. Это идеальное решение проблемы.        Однако после тренировки, после пар Нил снова оказывался в комнате общежития, которую ему, как капитану, выделили на двоих. И сейчас это радовало больше всего. Он тихо зашел в комнату, зная, что Эндрю сейчас может спать, а будить его не стоит. Хоть депрессия и нагоняла тоску, желание спрятаться во снах, все равно это было одной из проблем, а решать ее таблетками Эндрю наотрез отказывался. Нилу лишь иногда удавалось убедить того выпить их.        Как он и предсказывал, парень мирно спал на кровати, позволяя Нилу обратить внимание на себя. Он быстро переоделся, сбегал в душ, а после направился на кухню. Наверное, приготовить любимый пирог — хорошая идея. И он принялся за работу.        Пока тесто готовилось, специи смешивались, Нил летал в своих мыслях. Он чертовски боялся за Эндрю, он так сильно переживал, что с ним что-то случится, что не хотел отходить ни на секунду. Были ли тренировки спасением? Да. Но помогало ли оно на долгое время? Ни капли. Только во время он забывался, а сразу после мчался обратно, боясь, что Эндрю что-то с собой сделает. Он не мог допустить такого. Он не имел права не уследить. — Нил, можешь помочь? — раздается голос из-за спины. Кевин. Он всегда приходил, заваливался на диване и рассказывал. Долго и упорно жаловался на Тею, проблемы в отношениях, как ему сложно справиться с ней и как он переживает.        Нил слушал. Он пытался вникать и помогать, но сил почти не оставалось. Он чувствовал, что всего за неделю начал выгорать. Он не мог каждый день утешать Кевина после того, как тратил сутки на помощь Эндрю. Может, в другой день он бы плясал вокруг Дэя, разбрасываясь советами, но не сейчас. Сейчас он садился на диван и слушал, что-то подсказывал, но с каждым днем он становился все тише и тише. — Нил! Ты вообще меня слушаешь? — он резко повернулся к Кевину, понимая, что прослушал. — Прости, задумался, — прости, просто тут такая ситуация, что я замотался и хочу уже сдохнуть, ведь ни капли не выдерживаю всего, что навалилось, а тут ты со своими мелкими ссорами с подружкой, которые мог бы обсудить с отцом, например, но ты лезешь ко мне. — Нил! Ну я не просто так пришел к тебе! — долго, много, занудно. Кевин приходит к нему так неделю, и он уже не может. У него комом в горле стоит эта Тея и этот долбанный Дэй. — Прости, прости, Кев, повтори еще раз, — и он на самом деле сильно старается не уснуть, не провалиться в мысли, но не получается. — Да ты просто ужасный друг! Ты даже не можешь просто выслушать! — Нил снова очнулся, но Кевин уже уходил, хлопнув дверью.        Нил не сразу понял, что по щекам текут слезы, а пальцы сами набирают номер Мэтта. — Нил? — тихий всхлип. — Я не могу... не могу больше, — слезы продолжают течь, Нил шмыгать и рассказывать. — Я боюсь, я не знаю, как могу помочь Эндрю, я не представляю, что еще можно сделать, я не знаю, Мэтт. Я абсолютно беспомощен, я могу лишь поддерживать его жизнеспособным, но этого мало, я не могу... еще Аарон влез, он же ничего не понимает, он просто пытается сбагрить брата в психушку! Представь, он сказал, что он не разбирается в диагнозе, что безопаснее будет упечь его под замок! И нет, я знаю, врачи и все такое, но ему так будет хуже! Ты ведь знаешь, какие там условия и как плюют на людей... — он задыхается в рыданиях. — И я бы не смог приезжать каждый день, чтобы проверять. Я бы просто не справился, Мэтт. Я не могу. Еще Кевин обиделся, что я не слушаю его, но я не могу сконцентрироваться, когда они все против него. Я боюсь уйти из дома, ведь они могут забрать его, Мэтт... я не могу так больше. — Нил, послушай меня, тебе нужно подумать о себе. Если ты не выспишься, если ты не побережешь себя, то не поможешь ни Эндрю, ни Кевину. Тебе нужно самому прийти в себя. Сколько ты уже на нервах? Сколько ночей ты уже не спишь из-за них? — Неделя, — бормочет он. — Я тебя прошу, выспись. Хочешь, я приеду и подменю тебя? Послежу за Эндрю? Я уверен, что он согласится с этой идеей, потому что, как бы ему не было тяжело, он явно не захочет потерять тебя, Нил. — И он прав, — слышит он тихий голос из-за двери, куда тут же поворачивается. — Нил, да, мне плохо, да, это депрессия, но тебе не нужно доводить себя до такого же состояния, убиваясь каждый день. — Но... Дрю...? — Я не стал совсем беспомощным от этого, — Мэтт сам сбросил трубку, не желая мешать им разговаривать. — Пойдем спать, ляжешь со мной? — Конечно, — тут же соглашается он, не желая противиться словам и желаниям Эндрю. — Нет. Пока ты не обдумаешь это сам со стороны своего желания, я тебя не пущу, — и скрылся в спальне.        Ладно, в теории, Нил может попытаться позаботиться хотя бы немного о себе. Он убил неделю на переживания, тихие истерики и попытки скрыть, а, оказывается, Эндрю знал, просто скрывал. Скрывал и ждал, но не выдержал.        Хочет ли он? Глупый вопрос. Ему это необходимо. Он не выживет, если не почувствует своего парня сейчас, если сейчас же не ляжет рядом и не притвориться, что хотя бы ночь все нормально. Он уже готов развалиться, он уже готов умереть, так что, наверное, пора позаботиться о себе и вернуться назад, когда есть силы на помощь, а не только желание, истощающее его настолько, что он балансирует на грани, когда сам сорвется. И, наверное, ему стоит принять, что каждодневные истерики тоже не считаются нормой.        Но Нил научится. Со временем и помощью станет лучше не только Эндрю, но и Нилу. Особенно когда он сможет думать о себе, когда примет слова Мэтта ближе к сердце, воспользуется помощью.