Из бескорыстной любви… к деньгам, разумеется

– Серый, какие деньги? – Олег опустился перед Разумовские, положив руки тому на колени, широко распахнув глаза, – Мы в детдоме вместе от всяких придурков отбивались. Плечом к плечу! Когда ты в библиотеке карандаши спёр, я ж на себя вину взял. Ты потом воспитку сукой назвал, чтоб со мной в изолятор попасть! – Сережа осмелился поднять голову. Олег не моргал, он не просто смотрел в глаза Сережи. Нет, глубже. Его слова были пропитаны агрессией и… Обидой? Воспоминания - светлая часть их жизни, но от напряжения, исходящего от Волкова, было не по себе. Он даже перестал задыхаться, говоря всё так же хрипло и тихо, но чётко. Вгоняя каждое слово будто занозу в кожу. – А в школе? Ты мне алгебру после каждого урока по новой раз триста объяснял. Мы у Дворцового каждую ночь пятницы проводили, это ведь традиция! Помнишь? А после поступления? Ты меня в свою общагу проводил по ночам, коменду коньяком подкупая. И плевать мне было, что в корпусе все знали, что я по ночам где-то шляюсь. Никто так и не спалил. Ты меня после бокса у секции встречал. Я на каждый твой матч по колде ходил! А после армии… - впервые за весь монолог Олег опустил взгляд вниз, его руки на коленях Разумовского сжались сильнее, голос стал тише, – Когда я был там, во время службы… Когда мог, все новости про тебя читал. Перечитывал постоянно. – он снова поднял голову, – Серый. Я еще раз спрошу. Какие. Нахер. Деньги?