К черту этот ваш канон! Первый курс.

Последнее, что я помнила, это как я вышла с работы и наслаждением вдохнула холодный осенний воздух. А сейчас меня разбудил непривычный мне запах. Я не помнила, как дошла до дома и легла спать, что было странно, потому что я точно не пила вчера. Я очень устала — в больнице было слишком много работы, и ординаторы вроде меня даже присесть не могли. Поэтому у меня не было сил даже подумать о баре, хотя подруга активно зазывала меня заскочить туда после работы. Я хотела только одного — доползти до дома и лечь спать. Желательно навсегда. Видимо как-то дошла, потому что я чувствовала, что я лежу в кровати. Хотелось подольше не открывать глаза, чтобы понежиться и насладиться этим прекрасным чувством, когда тебе никуда не надо идти — сегодня у меня был выходной. Однако, странный запах заставил меня все-таки открыть глаза — пахло горячей выпечкой. Чего у меня дома точно быть не могло — я жила в крошечной однокомнатной берлоге, совершенно одна — ключи не давала даже лучшей подруге. Соответственно, никто не мог, судя по запаху, выпекать булочки. Да у меня даже плиты не было, не то что духовки! Только маленькая плитка и древняя микроволновка, которая, судя по ее виду, как минимум пережила две мировые войны. Я села на кровати и в недоумении уставилась на дверь. У меня не было такой! И стены у меня не в золотистых обоях, а криво покрашены белой, в далеком прошлом, краской. И вообще… Это явно не моя комната. Кошмар… я что, завалилась спать в чужую квартиру?! Может тут и мужик какой имеется? Я осторожно выглянула за дверь — ну... мужик не мужик, а по лестнице в мою сторону поднималась незнакомая мне красивая женщина. Увидев меня, она сдержанно улыбнулась. — Замечательно, что ты уже проснулась, дорогая! Миссис Фэтвум испекла чудесные булочки. — сказала она. Я растерянно замерла в дверном проеме, только сейчас отметив, что смотрю на женщину снизу вверх, хотя я была всегда выше своих одноклассников и сорвала чемпионство на соревнованиях по баскетболу не только благодаря умениям. Мысли метались в голове как испуганные пташки. А затем мой рот сам растянулся в улыбке, и я произнесла: — Доброе утро, мамочка! Уже спускаюсь — только схожу умыться. — "Мамочка?! Какая к черту мамочка, я эту женщину впервые вижу, а моя мать давно умерла!" Но несмотря на все это, я автоматически зашла в ванную комнату, тяжело вздохнула, глянув на расческу, и подошла к зеркалу. Вот тут мои нервы не выдержали и я отчаянно заорала, глядя в растерянные, шоколадного цвета глаза маленькой и очень кудрявой девочки. Я кричала громко, но мой рот, нет, рот девочки, которая смотрела на меня из зеркала, оставался неподвижен. А затем она спросила меня дрожащим голосом: — Ты кто..? — А ты кто? — возмущенно ответила я. — Я — Гермиона Грейнджер! — вызывающе вздернула острый подбородок кудрявая девочка. А затем дрожащим голосом уточнила: — А ты что... моя шизофрения? Я читала об этом в учебнике по психиатрии и в других книжках! Я знаю ее симптомы и знаю, что твое присутствие точно относится к ним! Но я была здорова... — у девочки задрожала нижняя губа, — и ни у кого из моих родственников нет ничего подобного, а я читала, что чаще всего шизофрения передается по наследству! Я тяжело вздохнула — это было невероятно, но судя по всему, каким-то фантастическим образом меня закинуло во вселенную печально известного Гарри Поттера, да еще и в тело маленькой Гермионы. Ну, или мне все это снится, или я сошла с ума и сейчас сама лежу в клинике с диагнозом, что только что поставила себе Гермиона. Ладно. В любом случае сначала надо ее успокоить, даже, если она плод моего воспаленного сознания. На ее шоколадные глаза навернулись слезы, губы дрожали сильнее. — Нет, милая, я не твоя шизофрения. Я — Майя, но можешь звать меня Эм, и я каким-то образом попала в твой мир и в твое тело. Я читала о таком в фанфиках, но не думала, что это может случиться в реальности, тем более со мной — я ярый реалист и не верю в магию и переселение душ! — кажется мой голос позорно дал петуха. То же мне, утешила девочку называется… Однако, мои слова, как ни странно, подействовали на нее умиротворяюще. Она даже сумела улыбнуться и смахнуть слезы. А потом сказала: — Ну, тогда я спокойна. А то думала, что придется ложиться в психушку. — уже совсем весело добавила она. Я была в шоке от такой реакции ребенка, учитывая, что сама я находилась где-то на грани истерики. — Милая! — послышался голос — спускайся скорее завтракать. Гермиона сделала страшные глаза и велела мне не высовываться пока она с родителями, чтобы они ничего не заподозрили. Я притихла, что не мешало мне, однако, паниковать где-то на грани ее сознания. Как такое вообще могло случиться? В фанфиках такое происходило только, если одновременно умирали оба персонажа и более сильный из них (ну а как вы хотели, живя в России-то однозначно посильнее станешь, чем выходцы из Британии) занимал тело второго. Значит мы с Гермионой одновременно умерли, но каким-то необъяснимым образом я не заняла ее тело полностью, а лишь разделила с ней разум. — «Что за бред?»— возмущенный голос истинной хозяйки ворвался в мое сознание. Или в ее? В наше? Боже, как сложно. — «Вовсе я не умерла! Это ты каким-то образом заняла место в моем сознании.» Я офигела. — «Эй ты что, можешь слышать мои мысли?» Гермиона ехидно засмеялась, но затем видимо пожалела меня. — « только, когда ты так громко думаешь. Твои мысли звучат как из плохого динамика. Интересно, а ты мои слышишь?». Я прислушалась. — «Нет» — наконец уверенно ответила я — «только, когда ты напрямую обращаешься ко мне». — «Хм...интересное явление» — заключила девочка — «значит мы спокойно можем общаться мысленно, но при этом остаемся каждая при своем сознании. Давай логически размышлять: если я не умирала, то может быть умерла ты?...» — осторожно уточнила Гермиона. — «попытайся вспомнить, что последнее случилось с тобой до того, как ты попала в мой мир?». Я мысленно закрыла глаза. Любопытно, что я продолжала себя ощущать цельной личностью и чувствовать свое тело отдельно от нашего общего. Хотя его я тоже ощущала, но скорее как своеобразный костюм — удобно, но управлять им я не могла. «И Слава Богу. Хоть что-то осталось моим» — буркнула Гермиона — «ну?» Я сосредоточилась на последнем воспоминании. "Вот я допиваю пятую кружку кофе с двойным эспрессо, снимаю надоевший халат, киваю дежурным с ресепшена и, еле переставляя ноги, выхожу на улицу. Осенний ветер приятно холодит лицо, в свете фонарей я различаю унылые силуэты деревьев, теряющих свои последние листья. В мыслях одно только желание — доползти до кровати. Я делаю шаг в сторону перехода через дорогу. Еще один, и еще." Мозг отчаянно взбунтовался, не желая показывать, что произошло дальше. Я стиснула зубы и попыталася расслабиться. Виски словно сжало стальными тисками, мне казалось, что я продираюсь сквозь кусты шиповника или колючую проволоку. "Еще один шаг. Краем глаза я запоздало замечаю быстро приближающийся свет фар. Я просто не успеваю среагировать. И в следующую секунду он настигает меня. Удар, еще один — уже об асфальт в десяти метрах от первого. Адская, настигающая каждую клеточку тела, боль. Угасающее сознание успевает отметить темную фигуру, подошедшую ко мне. Я, изо всех сил сопротивляясь темноте, пытающейся поглотить меня, пытаюсь разгледеть его лицо, но глаза заливает кровь. Сбившая меня машина, заложив крутой вираж, скрывается за поворотом. Последнее, что я вижу, это темную фигуру за рулем и блеснувшие в свете фонарей зубы — рот незнакомца растянут в мерзкой усмешке. Что было дальше я помню плохо: крики людей, сирена скорой, меня поднимают, куда-то везут, что-то делают, а я хочу просто, чтобы эта боль прекратилась, пусть я лучше умру, просто хватит. Хватит зашивать, вправлять, вводить наркоз. Я все чувствую, и я так больше не могу. Последней мелькнувшей мыслью в моем затухающем сознании было сожаление о том, что я не дочитала, и уже никогда не дочитаю, интересный фанфик по вселенной Гарри Поттера." Я очнулась с диким криком, мое тело все еще пронизывала та адская боль, эхом я слышала мысленный крик Гермионы, а потом он слился с моим и вырвался наружу. Гермиона упала, обхватив колени руками, и рыдала, а вместе с ней рыдала и я. Осознав, что я уже не в больнице с несовместимыми с жизнью травмами, а здесь, в сознании девочки, которая сейчас кричала от боли, скорчившись на полу, я стряхнула с себя остатки уже фантомной боли и осторожно позвала Гермиону. Она ответила не сразу, какое-то время еще продолжая раскачиваться из стороны в сторону и глядеть пустыми глазами в никуда. Но затем, она словно бы потянулась за моим голосом и наконец пришла в себя. Девочка встала и, опираясь о раковину, взглянула покрасневшими глазами в свое отражение. — Как ты вынесла это? — хрипло спросила она вслух. — Я и не вынесла этого. — ответила я и, помедлив, решила, что есть два возможных варианта: я лежу в коме, и все, что я вижу — всего лишь плод моего сознания, спящего под наркотическими препаратами, либо я умерла и действительно каким-то непостижимым способом попала в сознание Гермионы. Гермиона тут же решительно опровергла мою первую версию. — Вот еще — плод сознания! — девочка возмущенно тряхнула непослушной гривой кудрявых волос — мой взгляд сразу зацепился за них, и я отметила про себя, что с этим гнездом однозначно что-то надо делать, иначе, чувствую, друзей мы с ней так и найдем. Раз уж в этой реальности я могу что-то изменить, то начну с волос моей невольной хозяйки — в конце-концов, теперь это и мои волосы тоже! Вспомнив еще один момент, я внимательно посмотрела на губы девочки, которые сейчас были обиженно поджаты. — Ну ладно, не злись — примирительно сказала я, в надежде разглядеть передние зубы девочки, так неприглядно воспетые в каноне. — Для меня все это так же неожиданно, как и для тебя — в чудеса я как-то не особо верю, поэтому и ищу возможные логические варианты объяснения нашего случая. Гермиона все еще сердито смотрела в зеркало, но лицо ее заметно расслабилось. — Соглашусь, случай крайне неординарный, но все-таки следует размышлять с точки зрения моего мира, раз уж мы обе здесь" — произнесла Гермиона, и я наконец увидела ее зубы. Ну, зубы как зубы — возможно, да, немного крупноваты, но совершенно не уродливы. Однако, если они так беспокоят девочку (если верить канону) — как только будет возможность, мы их чуточку подкорректируем. На этой мысли меня внезапно озарило — Гермиона же еще не знает, что она волшебница! Ей одиннадцать будет только через неделю, если я правильно увидела сегодняшнее число в календаре, который висел напротив ее кровати. Удивленный возглас Гермионы вернул меня от размышлений в реальность. “Волшебница?! Я? О чем это ты?» Я раздосадованно закусила губу — надо думать тише. Хорошо бы про магию ей рассказала профессор Макгонагалл — превратилась бы в кошку там или шкаф подожгла (или это профессор Дамблдор таким увлекался?), и Гермиона сразу бы ей поверила. А я кто такая, чтобы посвящать ее в это? Правильно, никто и сбоку бантик. Гермиона нетерпеливо топнула ногой — «Не увиливай! Отвечай, что ты имела в виду, сказав, что я волшебница?» Ну, допустим не сказала, а подумала... — Это сейчас вообще неважно! — в очередной раз вслух возмутилась девочка. Блин, она слышит мои мысли все лучше и лучше! Чтож, придется рассказывать. Вздохнув, я поведала ей краткую историю о том, что в этом мире существуют волшебники, и что она одна из них. Поскольку ее родители магглы (тут Гермиона уточнила, не ругательство ли это, и мне пришлось сказать ей, что в какой-то мере да — но только в понимании чистокровных снобов), то она находится в категории магглорожденных. И что те самые чистокровные снобы спят и видят, как бы похуже унизить таких как она. Жёстко, да, но пусть лучше узнает это сразу, чтобы быть готовой к отпору, когда это произойдет. Рассказала ей про Хогвартс и про то, что через год она поедет в него учиться. На этом месте у Гермионы загорелись глаза — учеба это по ее части. Тем более, настолько неизведанная. Меня удивило, как легковерно этот удивительный ребенок принимает за истину мои невероятные слова. На что Гермиона показала мне язык и сказала — Мне скорее было бы сложнее поверить в то, что ты теперь живёшь со мной в одном теле, чем в то, что наконец даёт всему этому объяснение. Какое — я пока не знаю, но думаю, что мы добудем нужную информацию в Хогвартсе. А затем она рассказала мне о том, что с ней случались странные вещи, и она очень боялась того, что она ненормальная. Родители ее были в ужасе, когда маленькая Гермиона склеила на их глазах любимую мамину чашку, которую так неосторожно смахнула со стола. Они запретили ей так делать впредь, опасаясь, что ее заберут на опыты. Так что девочка тщательно скрывала от них все свои последующие выбросы магии. — Я так рада, что теперь всё встало на свои места! И родители больше не будут смотреть на меня с опаской." — радость Гермионы была такой чистой и незамутненной, что я почувствовала себя неприглядной помехой в ее жизни. Ей бы жить и радоваться так каждому моменту, а не разделять его со мной. — Вот ещё! — в который раз за утро возмутилась маленькая волшебница. — Если бы не ты, я бы вообще не узнала о магии! Ну, допустим, узнала бы через неделю от профессора Макгонагалл... — Неважно — стояла на своем Гермиона. — Я рада, что первой это рассказала мне ты.— а затем грустно улыбнулась: — На самом деле у меня совсем нет друзей, а с тобой мне так интересно общаться... Я мысленно хлопнула себя по лбу. Знала же, блин. — Ты же будешь со мной дружить? — робко добавила девочка. Я поспешила заверить ее, что стану ей лучшим другом, наставником, учителем, родителем, кем она только захочет! Гермиона вся буквально засветилась, не смея поверить своему счастью, а я почувствовала неожиданный прилив нежности к этому маленькому удивительному созданию, с которым мне досталась честь делить тело. На этой счастливой ноте мы наконец пошли пробовать великолепные булочки, запах которых все время нашего разговора дразнил наши носы.