Твоё тело и ты

Какаши считает, что Саске слишком похож на него — слишком закрытый, не желает просить о помощи, слишком гордый, и слишком сосредоточен на собственных целях. Поэтому он видит признаки и поэтому знает, что что-то изменилось в мальчике, который выглядит, как Обито, но напоминает самого Какаши. Поэтому он однажды ждёт у ворот деревни поздней ночью и не удивляется, видя Саске, идущего к нему с рюкзаком. Он думает, что третий совершил ошибку, когда передал этих детей ему, потому что Какаши не уверен, что делать. Он не уверен, как помочь им, когда едва может помочь самому себе в некоторые дни, но… Он видел, как они выросли за эти прошедшие месяцы. Он видел, как Сакура нашла силу и стремление работать над собой, чтобы попытаться догнать своих товарищей по команде, у которых есть преимущества, которых нет у нее. Он видел сердце Наруто и как оно может менять людей. Он видел, как Саске чуть не умер ради того, кого он заявлял, что ненавидит. Этой ночью он обходит периметр с Саске, говорит с ним и знает ещё до признания Саске, что он использовал проклятую печать, несмотря на сдерживающую. — Уход к Орочимару не поможет, — Какаши говорит ему и смотрит, как Саске сжимает челюсть, словно ему хочется возразить. — Он, возможно, разрешит тебе тренироваться. Но каковы шансы, что он позволит тебе достигнуть полного потенциала? Это сделает тебя угрозой. — Я не достигну своего полного потенциала здесь. — Тебе едва тринадцать, — Какаши замечает и считает, что ему следовало бы сделать больше, чтобы признать это. Его день рождения наступил, когда они тренировались для финального раунда экзамена на чунинов, но Саске, казалось, не хотел о нем говорить, а Какаши не давил. У Сакуры был незадолго до того, как они стали генинами, а у Наруто — только через два месяца, но… Он должен быть лучше для этих детей. — Итачи было тринадцать, — Саске мрачно бормочет, сжав кулаки. — Итачи был аномалией, — исправляет Какаши. — Не будь тем, кого ты ненавидишь. И каким-то чудом, которое никогда не было на его стороне, Саске слушает. Он слушает и следует за Какаши домой, разрешает перезапечатать чёртову проклятую печать, оставленную Орочимару, и он остаётся.

***

В течении трех недель Какаши думает, что, возможно, начинает понимать, что такое сенсей, что, если он смог убедить Саске остаться, то, возможно, он делает что-то правильно, потому что всё изменилось. Саске всё ещё не умеет принимать людей, как и Какаши, но он старается. Он старается впустить Сакуру и Наруто. Какаши считает, что они растут как команда. Потом Сакура однажды поспешно подходит к нему на тренировке и шепчет, что ей нужно домой, чтобы переодеться. На секунду Какаши не понимает, а потом он понимает. Вокруг её талии обвязана куртка Наруто. На лице смущенный румянец. Витает медный запах крови. И он знает. Потому что ей тринадцать. Ей тринадцать и… Боже, это пубертат. Её тело меняется, как и у мальчиков. Его осеняет, пока она спешит домой, и это только ухудшает следующее осознание: он смотрел на Саске у ворот деревни, считал слишком похожим, и даже не рассматривал, что это был не только Саске. Наруто тоже похож на него, осиротевший слишком рано и вынужденный разбираться со всем сам. Также, как и он, пока Минато не усадил его и не начал разговор, о котором у Какаши до сих пор кошмары. Разговор, который, вероятно, никто не провел с Саске и Наруто, тот, который собственные родители Сакуры могли не провести с ней, потому что… Постойте, это не его ответственность, верно? Никто не говорил, что он должен говорить с ними об этом. Он никогда не подписывался на рассказ этим детям о пубертате, или хуже, о сексе. Его взгляд обращается к Наруто и Саске. Те стоят, склонившись друг к другу, а их голоса слишком тихие, чтобы Какаши мог что-то услышать через мысленное «нет-нет-нет», пробегающее в голове. Он не сможет поговорить с детьми на эту тему. Разве недостаточно, что он сохраняет им жизни на поле боя? Не то чтобы он хорошо справился в стране Воды, голос, звучащий подозрительно похоже на Обито, шепчет в его голове, вызывая воспоминания о Саске с сенбонами в теле. О чём думал третий, доверяя ему детей? Когда Сакура поспешно возвращается на тренировку тридцать минут спустя в темных штанах и извиняется, Какаши игнорирует её слова. Если он примет их, то признает, что чувствует себя так, будто половое созревание ударило его по лицу второй раз в жизни. Требуется два дня, чтобы поднять эту тему с другими сенсеями на барбекю. Какаши решительно смотрит в тарелку перед собой. Он ковырялся в ней последний час, страшась вопроса, который либо подтвердит страх, из-за которого стать беглым ниндзя кажется следующим логичным вариантом карьеры, либо выставит себя дураком перед друзьями, которые будут дразнить его за это многие годы. Стол полностью замолкает, когда он спрашивает, и он закрывает видный глаз, так что не видит переглядок других. — Хочешь сказать, ты ещё не поговорил с ними? — спрашивает Куренай. — Я справился с этим на первой неделе, — говорит Асума. — Я использовал наглядные материалы! — Гай гордо заявляет и Какаши начинает размышлять между жизнью беглого ниндзя или монашеством. Что избавит его от этого разговора быстрее. — Наши генины могут быть шиноби, но если они собираются наслаждаться юностью по полной, они должны делать это безопасно. — Ты правда должен провести с ними этот разговор, Какаши, — Куренай серьёзно говорит ему. — Тем более, Саске более-менее глава клана. Я знаю, старейшины надеются, что он восстановит численность Учиха в деревне, но мне кажется, тринадцать слишком рано для рождения наследника. — Просто не используй эти Ича-Ича книги и ты будешь в порядке, — Асума говорит, похлопывая Какаши по плечу, что не помогает. — Эти книги весьма далеки от реальности. — Тебе нужен список полезных наглядных материалов? — Гай спрашивает слишком громко. Люди наверняка смотрят. Какаши слишком занят, желая сладостного освобождения смерти, чтобы поднять голову, чтобы посмотреть. — Бананы- — Нет.

***

Он должен поговорить с ними вместе? Отдельно? Отделить Сакуру от мальчиков и дать ей совершенно другой разговор? Если у Сакуры уже начались… Неужели никто ещё не поговорил с ней об этом? Почему это должен быть он? Какаши спрашивает себя, наблюдая, как Сакура и Саске сражаются против кучи клонов Наруто. Двое из них превращаются в голую женскую версию Наруто секси-но-дзюцу и один из них пытается приблизиться к Саске, используя слова, которые Какаши точно читал в одной из своих книг. Разрешать Наруто тренироваться с Джирайеей дважды в неделю было ошибкой. — Это не сработает! — кричит Сакура. — Саске-кун не попадется на такую очевидную уловку! — Хочешь поспорить?! — Наруто кричит в ответ. Нет. Нет, Какаши не хочет. Какаши хочется уйти домой. — Саске-кун! — кричит Сакура. — Ты же не считаешь его милым?! Саске поджигает клона. Какаши не чувствует себя лучше.

***

Этим вечером он возвращается домой и находит корзину, заполненную бананами, презервативами, и записками от Гая. Безопасность превыше всего! Не позволяй весне своей юности исчезнуть из-за зимы родительства! Вот и всё. Он будет пропавшим ниндзя. — Ты должен поговорить с ними, прежде чем они окажутся с щенками, — Пакун говорит ему, открывая один из бананов лапой. — Ты не помогаешь, — стонет Какаши.

***

Однажды утром, когда он появляется на тренировке спустя два часа, чтобы услышать, как Наруто обыденно говорит о том, что Джирайя хочет купить ему женщину — или вроде того — на его следующий день рождения, Какаши знает, он должен собраться с духом и покончить со всем. Однако, проще сказать, чем сделать, потому что он всё ещё каким-то образом избегает темы, не потому что что-то удерживает его, а скорее потому что он предпочтет умереть, чем поговорить с ними об этом. В последнее время Сакура читала медицинские книги, так что, наверняка, может выяснить это самостоятельно, и он не уверен, что Саске вообще кто-то нравится, не говоря уже о девочках. Ребёнок любит помидоры и, возможно, троих людей, если им повезёт. Сакура расскажет Наруто, верно? Верно? Может быть, он сможет проскользнуть мимо, не поговорив ни с кем из них об этом. — Слушайте, сенсей, — Наруто однажды говорит в конце тренировки, растягивая руку. «Наверное больно», думает Какаши. Сакура очень сильно ударила его. — У меня вопрос. — Нет, овощей в рамене недостаточно для твоего ежедневного потребления овощей. — Я знаю, — ворчит мальчик. — Сакура уже накричала на меня за это. Я собирался спросить, когда у мальчиков начинаются месячные? — Что? — Саске ведет себя, как придурок, и не говорит мне, начались ли у него свои, но у Сакуры начались. — Наруто напирает, хотя Сакура кричит, что бросит кунай ему в голову. Саске даже не смотрит на них. — Как ты… — он начинает, а потом вспоминает ярко-оранжевую чудовищную куртку Наруто, обвязанную вокруг талии Сакуры на тренировке месяц назад. — У тебя не… У мальчиков не… — Боже, он правда должен провести с ними этот разговор, да? — У мальчиков не начинаются месячные, Наруто. — Почему нет? — У них просто нет. Наруто наклоняет голову, раздумывая. — Могут ли у моего секси-но-дзюцу начаться месячные? Какаши замирает. Думает. «Блять», он надеется, что нет. Однако Наруто создал эту технику, и не чтобы кто-то углублялся в её изучение. Также, стоит учитывать факт, что у Узумаки долгая история создания совершенно безумных техник. В конце концов, легче не продолжать разговор, потому что он не может думать о вопросе Наруто, не сбиваясь на шесть разных мыслей — все плохие — поэтому он просто… Уходит. Он вполне уверен, что слышит, как Саске, черт возьми, смеется над ним. — Ты ещё не поговорил с ними? — Куренай спрашивает за ужином однажды ночью, сразу после вопроса Гая, помогли ли ему наглядные материалы, оставленные ему. Нет, Гай, они не помогли. По правде сказать, Какаши выбросил всю корзину в мусорное ведро. Мусор мог или же не мог оказаться в огне. Какаши роняет голову на стол и стонет. — Нет. — Ты предпочтешь огурцы? — Гай спрашивает слишком громким голосом для разговора, который Какаши вообще не хотел затевать. — Может быть полезно показать им, что есть множество размеров и форм- — Нет. Два дня спустя Гай всё же оставляет новую корзину у его двери. Какаши размышляет, как сложно было бы стать пропавшим ниндзя. Однажды после тренировки Какаши стоит на одном колене и помогает перевязывать лодыжку, которую Сакура подвернула, когда она спрашивает: — Как мне узнать, беременна ли я? Он чуть не роняет рулон бинтов. — Что? — он спрашивает и надеется, что услышал неправильно. — Если девушка беременна, — объясняет она, — как она узнает? — Почему ты не спросишь у мамы? Сакура пожимает плечами. — Она сказала мне спросить у вас. Сказала, что раз уж я решила пойти по пути шиноби, обучение меня таким вещам не её проблема. Какаши собирается найти того, кто установил это правило, воскресить его, и ударить в лицо. И все же, несмотря на то, что от одной мысли об этом ему хочется убить гипотетического другого человека, а потом и себя, он вынужден спросить: — У тебя есть причины думать, что ты можешь быть? — Нет, — говорит она. — Просто интересуюсь. Он слишком занят тем, что чувствует облегчение, чтобы сказать ей, что она может удовлетворить своё любопытство в библиотеке. Когда наступает день рождения Наруто, Какаши не может думать ни о чем другом, кроме как о призраке прошлого Наруто в его голове, рассказывающем о том, что жабий мудрец придумал для него в качестве подарка. А если им выпадет миссия, которая на целый день выведет их из деревни и задержит до тех пор, пока Джирайя не отправится в очередной поход… Что ж, время так сложилось. — Сенсей, — Саске спокойно говорит днем, пока Какаши помогает ему с чидори, — что такое «дыра славы»? Какаши собирается позволить своим собакам съесть себя заживо. Этого не может быть. — Они просто продолжат спрашивать, — Асума говорит ему с сочувствием, когда Какаши подумывает утопиться в реке. — Ты должен поговорить с ними. — Заткнись. — Что такое ЗППП? — Наруто спрашивает за раменом, проведя полдня с Джирайей. За прилавком раздается звук, будто Теучи проглотил собственный язык. Это лучше, чем то, что Какаши уверен, что у него в легких лапша. В следующий раз, когда Джирайя хочет забрать Наруто из деревни, Какаши натравливает на него своих собак и отказывается объяснять, почему. В маленьком ресторанчике у границы страны Чая Какаши наконец ломается, но только после того, как Наруто наклоняется над столом, чтобы спросить Саске и Сакуру, знают ли они, что такое утренний стояк. Старушка за стойкой выглядит совершенно потрясенной. Какаши хочется умереть. — Не здесь, — он шипит на всех и продолжает шикать на них, пока еда не будет съедена, счет оплачен, а они не вернутся в свои комнаты в гостинице. — Где ты вообще узнал об утреннем стояке? — он с отчанием спрашивает Наруто, как только дверь закрывается. — Киба. Ну конечно. Какаши проводит рукой по лицу и стонет. — Ладно. Нам нужно поговорить. — О чем? — спрашивает Сакура. Боже, помоги ему. — О сексе. Далее следует разговор, который будет преследовать его сны даже больше, чем тот давний разговор с Минато. Наруто слушает с таким удивлением, что Какаши страшно подумать, как он будет экспериментировать с этим своим проклятым дзюцу, Сакура постоянно спрашивает о медицинских терминах, обозначающих части тела, а Саске так долго приподнимал одну бровь, что Какаши боится, как бы она не застряла в таком положении. — Суть в том, — он говорит в конце слишком долгого разговора о том, который не уверен, что когда-нибудь захочет повторить, — что вы все слишком молоды, чтобы заниматься чем-то подобным. — Так какой же возраст подходящий? — спрашивает Сакура. — Когда я умру. — Если честно, это может случиться завтра, — она напоминает ему с резкостью, говорящей о том, что она проводит слишком много времени в больнице. Она начинает говорить как все медики, которые его ненавидят. — Вы действительно не заботитесь о себе. Он даже не успевает сказать, что «дело не в этом», как Наруто начинает смеяться. Странно. Замечание Сакуры было… технически правдивым, но не настолько смешным, чтобы вызвать такой смех, от которого Наруто обхватил себя руками за живот. Не настолько смешным, чтобы заставить Саске расслабить брови и издать смешок, звучащий, как искреннее веселье. Не объясняет и стон с бормотанием Сакуры: — Вы двое не могли продержаться еще две минуты? Я собиралась спросить его про месячные. Наруто смеётся громче, а Саске ухмыляется. Какаши официально сбит с толку. И тут его охватывает ужас: ведь все они только слушали его. Сакура вмешивалась с еще более ужасающими вопросами, которые еще больше ухудшали разговор, но мальчики хранили полное молчание. Наруто молчал и даже не моргнул, когда он неловко рассказывал о том, как правильно заниматься сексом и надевать презерватив. В этот момент, к сожалению, ему, вероятно, понадобились бы наглядные материалы Гая. — Вы уже знали о сексе, — он говорит и Наруто падает на кровать, на которой сидел, когда его охватывает новая волна смеха. — Вы знали. — Мои родители провели со мной беседу, когда у меня начались месячные, — Сакура говорит без капли вины. — Мне пришлось во всем разобраться, — хрипит Наруто, — когда я создавал моё секси-но-дзюцу. — Я знаю, как читать, — Саске спокойно говорит. — Вы знали, — он бесполезно повторяет. — Саске увидел, как вы странно себя вели, когда мне пришлось отдать Сакуре свою куртку, — говорит Наруто. Он все еще слишком широко улыбается. — Это была его идея. — Это была твоя идея вовлечь других сенсеев, — Саске говорит ему. — Да, но именно Сакура уговорила их это сделать, — замечает Наруто. Подождите. — Они участвовали в этом? — спрашивает Какаши. — Это не моя работа? — Разумеется нет, — Сакура говорит и машет рукой, как будто мысль об этом разговоре не преследовала Какаши последние два месяца. Как будто он не провел последний час за этим занятием. — Это было упражнение на командную работу. — Упражнение на командную работу, — он беспомощно повторяет, наблюдая, как Наруто наконец успокаивается и берет руку Саске, чтобы подняться. Он смотрит на них троих, столпившихся на одной кровати и слишком увлеченных, и думает, что Наруто ужасно влияет на Саске и Сакуру, но… Его взгляд фокусируется на Наруто и Саске. Наруто, который выглядит, как Минато, но ведет себя, как Кушина. Саске, который похож на Обито из-за общей крови Учиха и собственных воспоминаний Какаши, но точная копия Микото. Смотря, как Наруто и Саске растут отдельно, было легко забыть, что они не должны были, потому что Кушина и Микото были лучшими подругами с тех пор, как попали в команду генинов. Он забыл это и он забыл, что — вместе — Кушина и Микото приводили в ужас. У Фугаку и Минато никогда не было ни единого шанса, когда эти двое объединялись. Наруто и Саске всегда собирались быть кошмаром. Они просто потащили Сакуру за собой. — Вы делали это, как упражнение на командную работу? Два месяца? — Вы становились слишком подозрительным, когда мы пытались заглянуть вам под маску, — Наруто пожимает плечами. — Это было что-то новенькое. Вы этого не ожидали. — Хотя, вы кое-что пропустили, — Саске говорит слишком ровным голосом, чтобы означать что-то хорошее. Какаши уже чувствует, что у него начинается инсульт. — Вы рассказали нам только половину. Что, если мне нравятся и мальчики? Какаши сужает глаза. — Это так? Саске пожимает одним плечом. — Может быть. — Постойте. Тебе могут нравятся и девочки, и мальчики? — Наруто спрашивает, широко раскрыв глаза. — Сенсей, вы не рассказали нам о таком варианте! — Да, сенсей, — говорит Саске, — почему вы не рассказали нам о таком? «Это не только Микото», с ужасом думает Какаши. Микото была смертельно опасна, когда что-то затевала, но именно Кушина в дуэте сеяла хаос. Однако был один Учиха, который был ужасающим сочетанием самых страшных частей Микото и Кушины. Всё это время Какаши видел себя в Саске, но это не так. Саске не похож на него, слишком поздно понимает Какаши. Он как Шисуи. Он должно быть говорит слова вслух, потому что глаза Саске удивленно увеличиваются, прежде чем сопляк снова надевает на лицо маску, но даже тогда он не может скрыть гордости, которую вызывает это знание. «Должно быть, совсем другое дело», думает Какаши, «когда тебя сравнивают с кем-то другим, а не с братом». — Сенсей, вы не можете начать разговор о наших сексуальных предпочтениях, а потом остановиться, — Сакура напоминает ему — Прочитайте книгу.

***

Спустя четыре года им семнадцать и они, черт возьми, знают лучше, когда втроем приземляются рядом с ним в Ичираку, и Наруто бодро спрашивает: — Что такое тройничок? И Какаши, смотря одним глазом на них, и на то, как Саске с Сакурой слишком близко прислоняются к Наруто, чтобы быть платоническими, уверенно говорит им: — Кажется, вы уже знаете. Он исчезает под звук их смеха.