Некоторые вещи лучше не вспоминать
11 сентября 2024 г., 21:06
Очередной день съёмок прошёл как обычно. Можно даже сказать, слишком тихо. Да, Токито и сегодня не изменял своему характеру, орал в громкоговоритель, делал замечания чуть ли не каждому актёру, вышедшему на сцену, но за месяц нескончаемых репетиций это стало уже какой-то обыденностью.
Утро у Танджиро не задалось. Вчера лёг поздно — ездил в другой город к родителям, проспал, на работу опоздал, ещё и чайник сгорел. Пришлось закинуться одним бутербродом и заказывать такси. Все автобусы на ближайшее время он уже пропустил.
Сейчас актёр подготавливался к своему выходу, сидя за столом в общей гриммёрке и глядя на себя в зеркало с жёлтой подсветкой. Волосы он отчаянно пытался превратить во что-то менее ужасное и торчащее. Тело гудело от ежедневных репетиций, текст сценария не доходил до отяжелевшей головы и растворялся в потоке посторонних мыслей, под глазами были наклеены апельсиновые патчи в качестве крайней меры против недосыпа и усталости. Зачастую, даже опытным актёрам их работа приносит искреннее удовольствие, а вот Танджиро, кажется, получает от неё лишь сплошные убытки и страдания. Не удивительно, ведь актёрскую стезю, как известно, он выбрал под влиянием отца, а не по собственному желанию.
Одиночество вдруг прервал тот, чей голосок раздражал не меньше сиплого полусорванного крика режиссёра. Не удивительно, ведь этот голос, как лицо и тело в целом, они разделяли на двоих.
— Чем занят наш господин главный герой?
Кокетливый тон оказался даже более желаемым, чем затёртые фразы диалогов из сценария, а потому дошёл к мозгу за секунды. «Господин главный герой» едва заметно дрогнул и резко развернулся на атласном стуле с колёсами.
— А, Юичиро? Разве ты не должен сейчас репетировать? — неуверенно поинтересовался Танджиро, едва не заикаясь. Братья поступили с ним откровенно некрасиво, но парень не из тех, кто любит смешивать личные проблемы и работу. Прежде всего он и Юичиро коллеги. В рабочее время Камадо старался не прибегать к выяснению отношений и вёл себя как обычно, насколько это возможно после того, как он узнал все подробности о том фото и обо всех вытекающих последствиях. Ещё он заметил, что от каждого из близнецов исходит своя аура, некая тяжесть, вгоняющая в краску и напряжение. За их спинами будто скапливаются грозовые тучи, готовые в любой момент выпустить всю свою сырость в любого, кто покажется раздражающим.
— Я уже закончил. Вот, решил тебя навестить, поддержать немного. Скоро ведь твоя очередь, — Юичиро опустил одну ладонь на стол, а вторую — на подлокотник стула.
— С Муичиро иногда бывает сложно, не так ли?
Сладостный шёпот ошпарил ухо горячим дыханием. Токито наклонился к товарищу неприлично близко, перебирая ловкими музыкальными пальчиками серьги Ханафуда.
— Наверное... — устало вздохнул Танджиро, уловив запах безумно притягательного одеколона, вероятно, довольно дорогого. На какое-то мгновение он провалился в прострацию, сосредотачиваясь на безупречном сочетании базилика и апельсина. Из транса его вывел сам Юичиро, скользнув языком к нежной мочке уха. Почувствовав нечто горячее и влажное, Камадо подпрыгнул на сиденье и требовательно толкнул товарища в грудь, намереваясь встать. Только вот у старшего близнеца были другие планы. Его рука опустилась с подлокотника на чужое колено, отчего у Танджиро как по щелчку пальцев щёки вспыхнули красноватым оттенком. К столь близкому контакту он не был готов. Сердце забилось в бешеном ритме, а сбивчивое дыхание едва удавалось сдерживать. Он ведь всё-таки мужчина. Нельзя показывать свою слабость перед этим смазливым аспидом, иначе тот почувствует власть и продолжит манипулировать его хрупкой доверчивой душой.
Ладонь Юичиро переместилась с колена на бедро. Сквозь ткань классических простеньких джинсов Танджиро ощущал тепло чужих рук. Его плечи настороженно вздёрнулись, а во рту пересохло. Актёр машинально увлажнил сухие губы, и Токито, конечно же, не упустил этого многозначного жеста. Собственные губы растянулись в самодовольной улыбке, и Юичиро горделиво зачесал угольную прядь за ухо, восхищаясь поалевшим лицом перед собой.
— Кажется, мне уже пора... — Танджиро снова попытался встать на этот раз более настойчиво, но его грубо оттолкнули назад в кресло.
— Мы ещё не закончили.
Пытаясь спастись бегством, Камадо носками своих кросовок упирался в пол, приводя в движение колёса стула. Далеко он не уехал, ведь теперь во власти ловких рук был ворот его невзрачной безразмерной толстовки. Юичиро требовательно потянул одежду на себя, уничтожая расстояние между их лицами, склонил голову набок и стал медленно приближаться, растягивая терпкий интимный момент. Танджиро запаниковал, впившись ногтями в обивку кресла. Зрачки метались в поиске спасения. Лоб и ладони взмокли от пота. Низ живота скрутило в спазме, с одной стороны болезненном, а с другой это была ноющая боль с примесью непонятных шекотливых ощущений. Актёру оставалось только зажмуриться и дождаться, пока их губы сомкнутся вместе, нагревая температуру тела пуще прежнего, отдаться наглому и напористому негодяю и провалиться под землю от стыда. А как же без этого?
— Прости, брат, но это уже переходит все границы.
В полумрак гриммёрки вторгся третий. Режиссёр стоял в проходе, скрестив руки на груди, и хмурился.
— Да брось! Это ведь ты дал мне роль, чтобы привлечь к фильму больше внимания.
Юичиро маниакально оскалился, разбавляя тон явной насмешкой. Он знал, за какие рычаги следует дёргать, чтобы вывести братишку из себя.
— Верно, но ты явно переигрываешь! — если Муичиро и пытался сдерживаться, то выходило у него откровенно паршиво. Он весь дрожал и кипел от гнева, стискивая зубы до скрежета. Терпеть не может старшего брата и его развязный характер? Или, быть может... Ревнует?..
Танджиро покачал головой, отпугивая столь бредовую мысль от себя и вжался в кресло. От его дёрганий они с Юичиро столкнулись кончиками носа, едва-едва, но это лишний раз напомнило Камадо, на каком сейчас он и его коллега-актёр опасном расстоянии друг от друга.
— А ну-ка, марш на сцену оба! И чтоб я вас вместе вне рабочего времени не видел! — рявкнул Муичиро, указывая на дверь. Создавалось ощущение, что из ушей у него вот-вот повалит пар. Юичиро уже не смотрел на смущённого парня перед собой. Его глуповатый туманный взгляд потупился куда-то сквозь широкий лоб со шрамом, такой разочарованный, будто у ребёнка отобрали его любимую игрушку. Того и гляди, сейчас встанет посреди комнаты, будет махать кулаками и кричать. Только вот на то Токито старший и актёр — имитировать эмоции он мастер, а потому никакой истерики не произошло. Юичиро наконец выровнялся в полный рост, пригладил от природы пышную чёлку, поправил ворот стильной водолазки и натянул на лицо маску улыбчивого идиота. Таким он раздражал Муичиро больше всего.
— А-то что? Отберёшь у меня роль? Или поставишь в угол? Завидно, что таланта не наскрёб на карьеру актёра? — улыбка переросла в жуткий оскал, а в полумраке комнаты глаза засверкали ядовитой зеленью.
— Заткнись! Кто же знал, что корчить рожи и языком чесать ты у нас мастер? В этом тебя действительно сложно переплюнуть, — выдал Муичиро, попытавшись казаться спокойным, словно слова брата его ничуть не задевают.
— Ах, вот, что для тебя значит быть актёром? Поэтому ты изводишь весь рабочий состав изо дня в день? — до этой секунды казалось, что Юичиро с безразличием относился к своему коллективу, но почему-то когда он о нём заговорил, сквозь улыбку Танджиро сумел разглядеть нечто, напоминающее обиду.
— Те безмозглые идиоты ничего не смыслят в хорошей игре! Этот фильм оброс крупными ставками и завышенными ожиданиями. Чтобы проект не провалился, мне нужно превзойти их все! — салютовал младший близнец без доли азарта, и его тут же перебили.
— Выше головы не прыгнешь, а вот актёры невечные. Текучка в твоём составе настолько частая, будто у нас здесь день открытых дверей! — Юичиро вдруг изменился в лице и озлобился. Его голос взмыл вверх на несколько тонов громкости, хотя ещё недавно он мог сохранять спокойствие и не показывал истиных эмоций.
— Ну и пусть! Отсеются отбросы, и останутся лишь мастера своего дела, — Муичиро как-то подозрительно покосился на бедного красноволосого паренька, приросшего к креслу. У того кольнуло в груди от резкого переключения на него. Ну, и к какой актёр категории относится по мнению режиссёра?
— Да с таким, как ты, никто работать не захочет. Кому понравится твоя бесконечно недовольная физиономия? — Юичиро вовремя пришёл в себя и снова заставил уголки губ приподняться. Со стороны казалось, что это давалось ему непосильным трудом. По крайней мере его лицо выглядело так, будто он загружал в кузов грузовика мешки с песком.
— На себя посмотри! Одет так, будто из ночных клубов не выползаешь! Небось там и подрабатываешь? — Муичиро коснулся указательным пальцев уха. На том же ухе у Юичиро красовалось серебряное колечко. Без вычурных камней, небросское, стильное. Одевается старший Токито тоже со вкусом. В чём замечание, Танджиро так и не понял. Может, режиссёр не любит пирсинг? Тогда у алоглазого серьёзные проблемы...
— Нечего больше возразить, так ты перешёл на внешний вид? Сам-то давно в зеркало смотрел? Ощущение, будто ты недели две не просыхал, — Юичиро прыснул от смеха, а его брови, сцепленные на переносице трепетали от напряжения.
— И не говори мне, что это из-за одержимости проектом. Тебе глубоко плевать на фильм!
— Нет, не плевать!
— Плевать! — попытки Муичиро оправдаться были тут же прерваны.
— Иначе ты бы не компостировал мозги актёрам. Посмотри хоть на Танджиро! Парнишка ежедневно из кожи вон лезет, чтобы тебе понравиться!
— Недостаточно старается! — Танджиро снова уловил на себе взгляд младшего близнеца, презрительный и холодный. На голову будто свалилась наковальня. Паренёк утробно застонал и устало подпёр голову рукой.
— По-твоему он должен затащить тебя в кровать и выцеловывать пятки, чтобы получить твоё одобрение? — разошёлся Юичиро. Бедный Танджиро в один момент залился краской и едва не упал со стула.
— С тобой же прокатило.
Внезапно в гриммёрку ворвалась неловкая тишина. Было ещё много слов, которые близнецы жаждали выбросить друг в друга, но им пришлось проглотить их вместе со сгустком неловкости в горле. Третий голос, вмешавшийся в их спор, затушил пыл обоих всего одной фразой.
— Не твоё дело, Генья! Контролируй сцену, — съязвил Муичиро, омрачнев на лицо. В приглушённом свете Танджиро смог разглядеть на его щеках густой персиковый румянец. Это цвет неподдельного стыда.
— При всём уважении, но тебя сюда никто не звал, — вспушился Юичиро.
— Сказал тот, кого ежегодно на «Голубой огонёк» приглашают исключительно из-за ориентации, — процедил Генья, проникнув в гриммёрку и беспрепятственно обойдя близнецов.
— Вас, Камадо, уже заждались.
Второй режиссёр оказался намного добрее и снисходительнее. Он подал Танджиро руку, помог встать и проводил его мягкой улыбкой до самой двери. Убедившись, что актёр отошёл на безопасное расстояние, Генья раздал пинков и близнецам.
— Один на сцену, другой на площадку. И чтобы пятки сверкали, я дважды повторять не буду!
— Как скажете, шеф, — пропел Юичиро, выплывая из гримёрки. За ним вышел и Муичиро, громко захлопнул за собой дверь. Сегодня они выложили много лишнего, чего Танджиро было знать необязательно. Ему предстоит ещё долго познавать каждого близнеца и их скелеты в шкафу. А их определённо очень и очень много.
— Что ж, всё хорошо, что заканчивается безболезненно, — подытожил Генья, достал свой верный затёртый кошелёк из кармана, купил в автомате бутылку минералки и поплёлся на своё рабочее место. Когда он на ходу отправлял кошелёк обратно, из него вдруг вывалилось фото с ребёнком в беленьких обтягивающих лосинах и балетных пуантах. Подняв его с пола, Генья пару минут вглядывался в пережиток прошлого, многозначительно хмыкнул и отправил фото восвояси.
Некоторые вещи лучше не вспоминать...
