I black out the moon

Вокзал Кинг-Кросс был наполнен людьми: волшебниками и магглами, что мчались в сторону нужной им платформы. Начало сентября знаменует себя, как начало учебного года, что объединяет волшебный мир с обычным. Ученики школы Хогвартс проходят через свою излюбленную стену, чтобы оказаться около экспресса, что доставит их в нужное место. Блондинка средних лет важно проходит вперед, пока за ней следует брюнетка со своим любимым безжизненным взглядом серых глаз. Она никогда не была впечатлена толпой волшебников, что толкали друг друга в надежде найти лучшие места для себя и своей компанией. — Ригель, я тебя прошу быть умницей, этот год важный в школе, ты уже на пятом курсе, — Сьюзен Розье повернулась к своей внучке, хотя по стройной блондинке и не скажешь, что она могла быть чей-то бабушкой. — Все будет хорошо, как и всегда, — Ригель Розье лишь кивнула на слова женщины, которая каждый год твердила одно и тоже, но с появлением новостей о пожирателях стала еще более нервной, что интересовало девушку. Брюнетка не понимала нервозность бабули, ведь они чистокровные волшебники, а значит, что пожирателям на них все равно. Не то чтобы ей было плевать на магглорожденных или полукровок, просто считала, что, если её не касается — значит не так важно. Лучше вовремя абстрагироваться, чем портить свои нервы навязыванием несуществующих проблем, как это делает Сьюзен в понимании Ригель. Розье попрощались друг с другом поцелуями в щеку и разошлись, теперь они встретятся только на рождество. Ригель не стала искать какое-то лучшее место, а сразу переоделась в форму своего факультета — Слизерин. Летом ей пришло письмо, которое гласило, что с нового учебного года она станет старостой факультета, что порадовала её, ведь Снейп не всегда хвалил её, хотя она была лучшей ученицей курса, но это звание показывает его хоть какое-то доверие к девушке, что радовало. Ригель Розье была обычной девушкой, что отдавала предпочтение учебе и самосовершенствованию. Она знала, что такое макияж и что такое парни, но никогда не интересовалась этим, как другие её ровесницы. Аристократические черты лица давали ей возможность не пользоваться косметикой, а длинные и темные ресницы даже не надо было чем-то подчеркивать. У неё была натуральная холодная красота, которая кому-то могла показаться самой обычной, но и на звание красотки Хогвартса она не претендовала. Всегда бесстрастное лицо могло показаться надменный и будто насмехающимся, хотя сама Ригель так не считала, ей было абсолютно плевать на людей, которые не входят в её маленький круг общения. Она показывала свой характер лишь только тогда, когда лезли к ней или к её друзьям, а в остальное время очень сложно вывести её из себя, хотя злилась она часто, особенно на Гриффиндорцев и Пуффендуйцев, что не считали учебу чем-то важным и галдели на уроках, мешая ей впитывать новые знания. Нет, она не была заучкой, просто предрасположена к учебе, как отец, которого она никогда не видела, но Сьюзен всегда говорила, что он был очень способным волшебником, лучшим на курсе.        Розье вошла в нужное купе, где должно было проходить собрание старост и наткнулась на своего напарника, сразу же выдохнув от облегчения. Лоренцо Бэкшир был самым лучшим кандидатом на место старосты, ведь не знанием не уступал девушке и был очень воспитанным молодым человеком. Лоренцо принижал всех своим умом, а не грубой силой. За это его не любили, но и слова поперёк не могли сказать, ведь его арсенал заклинаний гораздо больше, чем у обычной задиры. — Я рад тебя здесь видеть, Ригель, — Лоренцо мягко улыбнулся рядом вставшей девушке, — до последнего молил о твоем приходе. — Значит хорошо умолял, раз я здесь, — Ригель усмехнулась и слегка толкнула парня в плечо, который немного вытянулся за лето, став выше самой брюнетки. Собрание было достаточно скучное и примитивное. Слизеринцы уже знали все тонкости поста старосты, так что ничего нового для себя они не услышали, лишь увидели, кто будет старостами у других факультетов и фыркнули. Никто в их понимании не стоил этого поста, последний кого они хоть как-то уважали был Перси Уизли, что так отличался от других членов своей семьи.        Лоренцо и Ригель шли по коридору в сторону вагона их факультета, когда сдали до них, донесся свист. — Малышка Розье, а ты изменилась, — Уоррингтон с Пьюси оскалились в подобии улыбки, оглядывая девушку, на что Лоренцо лишь закатил глаза, — сиськи тебе к лицу. Захочешь попробовать кого-то опытного, то ты знаешь, где меня найти! — Ригель вопросительно выгнула бровь, даже не изменившись в лице. Её ледяной взгляд прошелся по парням, но ни сказав и слова, она лишь развернулась в нужную сторону. — Если ты научился дрочить, то это не делает тебя опытным, Уоррингтон, — знакомый голос раздался после того, как дверь туалета была открыта. Шатен вышел оттуда с блондинкой, которая лишь смущено ему подмигнула и скрылась вдали коридора поезда. — Реддл, — Пьюси выплюнул его фамилию, как что-то мерзкое. Парни соревновались за место капитана сборной по квиддичу, где Маттео выиграл, чем очень сильно раздражал Эдриана. — Детка, одно слово и я сотру похабную улыбку с их лиц, — Маттео улыбнулся, кладя свою руку на её плечо и кивая Лоренцо. — Мерлин, оставь их, а то последние мозги выбьешь, если они там остались, — Ригель фыркнула и потащила парня за талию за собой, тот лишь громко засмеялся, вводя в полнейшее непонимание пару громил, что так и не услышали, что сказала девушка. А сама Ригель лишь незаметно оглядела себя, она изменилась за лето, но не так кардинально. Да, грудь выросла и вообще фигура стала достаточно женственна, заставляя форму сидеть по размеру, а не болтаться мешком на ней. Теперь блузка очерчивала талию, а юбка была той длинны до которой однокурсницы всегда подворачивали. — А вот и пропавшие… — Розье не дала кудрявому парню договорить, бросаясь в его объятия. Теодор Нотт с легкостью её поймал, прижимая к себе, — Мерлин, Ригель ты задушишь. — Лучше уж задушу, ведь кто-то не писал мне целый месяц, — после этих слов парень нахмурился, но пообещал все рассказать, когда они уже будут в Хогвартсе без лишних ушей. Ригель оглянула своих друзей, которые переговаривались между собой и обсуждали обнаглевшего Уоррингтона. Она заметила, как они выросли за лето и стали более мужественные, от детского лица почти ничего не осталось. Теперь каждый из них выше её почти на голову и гораздо шире в плечах, лишь Лоренцо благодаря своей аристократичной стройности был достаточно уже остальных. Ригель Розье, Маттео Реддл, Теодор Нотт и Лоренцо Бэкшир были лучшими друзьями и пятикурсниками на факультете Слизерин. Лоренцо присоединился к их компании лишь в том году, подружившись с самой Ригель на парном задании, а потом девушка представила его остальным. Мэт и Тео были её друзьями с первого курса, с тех времён, когда оказались рядом в большом зале. Они не давали ей скучать и засиживаться с книгами, а она в свою очередь часто давала им списывать, пока те спали на уроках. Розье бы не назвала их глупыми, просто ленивыми, ведь Реддл был гораздо сильнее её на ЗОТИ, а особенно в дуэльных боях. Он сражался только с Ноттом, ведь он единственный был ближе ему по духу и уровню сражений. Ригель и Лоренцо были стратегами, пока Теодор и Маттео были исполнителями. Их командная работа всегда выручала на различных уроках ЗОТИ и Зельеварения, когда нужны были ум со смекалкой. — Ну ты и бабник, Маттео, не успел доехать до Хогвартса, как уже к кем-то в туалете обжимался, — Ригель усмехнулась, наблюдая наигранно обиженное лицо парня. — Ты еще не знаешь, что мы с Тео делали в Италии, ммм. — Заткись, ради Мерлина, — Тео бросил в него какой-то конфетой, закрывая свой блокнот с набросками и заметил вопросительный взгляд девушки. Нотт лишь отмахнулся, а Розье подавила в себе новую и неизвестную для неё горечь. Раньше ей не приходилось делиться своими друзьями, но она понимала, что чем старше становятся парни, тем больше девушек вокруг них, а это её собственнической натуре не нравилось. Может это эгоистично, но не может иначе, особенно когда это касается их двоих.        Большой зал был украшен, как подобает в день возвращения студентов в Хогвартс. Та же золотая посуда, те же звезды над головой и приведения, что пугали малюток, которые с интересом поглядывали по сторонам. Зал, как всегда, был полон людей и преподавателей, которые с интересом поглядывали на распределение первокурсников. Профессор МакГонагалл выставила перед первокурсниками трехногую табуретку и водрузила на нее необычайно старую, грязную, заплатанную Волшебную шляпу. К ней были прикованы взгляды всего зала. В наступившем молчании у самых ее полей открылась широкая щель наподобие рта, и Шляпа запела: Наверно, тыщу лет назад, в иные времена, Была я молода, недавно сшита, Здесь правили волшебники — четыре колдуна, Их имена и ныне знамениты. И первый — Годрик Гриффиндор, отчаянный храбрец, Хозяин дикой северной равнины, Кандида Когтевран, ума и чести образец, Волшебница из солнечной долины, Малютка Пенни Пуффендуй была их всех добрей, Ее взрастила сонная лощина И не было коварней, хитроумней и сильней Владыки топей — Салли Слизерина. У них была идея, план, мечта, в конце концов Без всякого подвоха и злодейства Собрать со всей Британии талантливых юнцов, Способных к колдовству и чародейству. И воспитать учеников на свой особый лад Своей закваски, своего помола, Вот так был создан Хогвартс тышу лет тому назад, Так начиналась хогвартская школа. И каждый тщательно себе студентов отбирал Не по заслугам, росту и фигуре, А по душевным свойствам и разумности начал, Которые ценил в людской натуре. Набрал отважных Гриффиндор, не трусивших в беде, Для Когтевран — умнейшие пристрастье, Для Пенелопы Пуффендуй — упорные в труде, Для Слизерина — жадные до власти. Все шло прекрасно, только стал их всех вопрос терзать, Покоя не давать авторитетам — Вот мы умрем, и что ж — кому тогда распределять Учеников по нашим факультетам? Но с буйной головы меня сорвал тут Гриффиндор, Настал мой час, и я в игру вступила. «Доверим ей, — сказал он, — наши взгляды на отбор, Ей не страшны ни время, ни могила!» Четыре Основателя процесс произвели, Я толком ничего не ощутила, Всего два взмаха палочкой, и вот в меня вошли Их разум и магическая сила. Теперь, дружок хочу, чтоб глубже ты меня надел, Я все увижу, мне не ошибиться, Насколько ты трудолюбив, хитер, умен и смел, И я отвечу, где тебе учиться! — Всегда удивляло то, что мы жадные до власти, — Лоренцо усмехнулся, — я вообще хочу спокойно жить на берегу Италии. — Полностью поддерживаю, — Блейз довольно хмыкнул, вспоминая свои каникулы. — Конечно, вам кроме девочек и покурить — ничего не надо больше! Парни перевели взгляд на брюнетку, которая сидела между Маттео и Теодором. Пенси, что была напротив согласно закивала, оглядывая парней осудительным взглядом. Ей тоже хватило рассказов о горячем лете Забини и Уоррингтона, что всегда терся рядом с Малфоем. — Детка, не ревнуй, ты единственная важная женщина в нашей жизни, — Маттео притянул её к себе потрепав по волосам, а Ригель лишь щипнула его за бок, заставляя отпустить её. Реддл любил издеваться над ней, иногда их отношения можно было описать, как семейные, когда вы взаимно недолюбливаете друг друга на правах брата и сестры. — Я подсыплю чесоточный порошок в твои штаны, если ты будешь водить девчонок в нашу гостиную! — Понял, буду отмораживать задницу в коридоре, — Реддл поднял руки вверх, будто сдается, но лишь хитро улыбнулся, заставляя всех засмеяться, а Розье закатить глаза. Ригель заметила, что Тео был немного отрешенным, думая о своём. Она положила свою руку на его плечо и одними губами спросила: «Все хорошо?». Кудрявый улыбнулся и кивнул, но его серо-голубые глаза явно были слишком усталые. Брюнетка лишь сжала его плечо и мягко погладила, но их прервала речь Дамблдора. — Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжиться весь учебный год, они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе… Но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат и двери Большого зала с грохотом распахнулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос и пошел к преподавательскому столу. Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и похромал к Дамблдору. Еще одна молния озарила потолок. Незнакомец подошел к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя. Незнакомец сел, отбросив с лица длинные сивые патлы, и пододвинул к себе тарелку с сосисками; поднял к тому, что осталось от его носа и понюхал, после чего достал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлен на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, озирая зал и студентов, задерживаясь на факультете Слизерин. — Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм. — Мракоборец, как умно пригласить его в такое неожиданно правильно время, — Маттео усмехнулся, напоминая всем о произошедшем на матче по квиддичу. Все были в курсе возвращения пожирателей смерти, но мало кто хотел в это верить. Факультет Слизерин не понаслышке был связан с этим, так что студенты не сомневались, что грядут перемены.        Лоренцо и Ригель сопроводили первокурсников и провели им инструктаж, показывая, как открывается гостиная, какие правила есть на факультете и что вообще из себя представляет Слизерин. Старосты немного измученные зашли в комнату, которая принадлежала только им троим. Маттео и Теодор уже сидели на своих кроватях, покуривая маггловские сигареты, так хорошо захваченные с собой из Лондона. Лоренцо сбросил мантию на свою пастель, а Ригель присела на кровать Тео, тоже избавляясь от ненужной вещицы. — Что у вас происходит и что вы скрывали от меня летом? — Розье поджала под себя одну ногу, наблюдая за удивленной парочкой, — что? Вы думаете я поверю, что вы просто так укатили в Италию? — Ты слишком хорошо нас знаешь, — Тео усмехнулся и положил свою голову на колени девушки. Нотт любил, когда она перебирала его кудрявые волосы, это успокаивало. А ему сейчас очень нужно спокойствие, — отец присоединился к пожирателям. Они правда вернулись и готовятся к чему-то, но я не смог узнать к ему именно, собрание проходила в старом поместье Реддлов, — Розье перевела взгляд на Маттео. — Я приходил туда, но никого не обнаружил, они прячутся, — Реддл выпустил пару колец из дыма и откинулся на подушку. — Ты ходил туда один? Ты в своем уме, Реддл? — Она злится, — Лоренцо посмотрел на парня, ведь знал, что если она переходит на фамилии в разговоре, то лучше делать ноги. Её сдерживал только Тео, что лежал на коленях, так бы она уже врезала бы парню. — Конечно злюсь, — Ригель вздохнула, — пожиратели могут и не пощадить тебя, даже зная чей ты сын! — Я слишком дорогой экспонат для них и слишком много знаю, — Маттео хмыкнул, но хитрая улыбка снова озарила его лицо. — Придурок, — Тео говорил тихо, но четко, — я думаю, что они хотят вернуть его. — У них не получится, так что можем расслабиться и получать удовольствие от этого года, а он будет интересный, — Реддл поднялся со своей кровати, — будем действовать только тогда, когда окажемся в полной жопе. — Это твой девиз по жизни! — Детка, все хорошо, наша главная проблема — Дурмстранг, а если быть точнее, то нам придется отгонять от тебя всех этих дикарей, — Ригель лишь рассмеялась на слова парня, что говорил с задором, но был уверен в своих словах. Лоренцо поддержал его, а Тео только хмыкнул, сжимая руку девушки, что покоилась на его груди. — Мне приятно, что вы в меня верите, но скорее вы забудете обо мне на фоне красоток из Шармбатона, — Маттео лишь скорчил гримасу, будто обижен колким словечком девушке, — а я проведу год, как всегда, в библиотеке. СОВ никто за меня не сдаст и вас это тоже касается! — Кстати да, я помогать вам не намерен, — Лоренцо прищурился, показывая пальцем на двух оболтусов, — выкручивайтесь сами! Тут Тео не сдержался и запульнул подушку, что лежала около него в парня, попадая точно в лицо и вызывая всеобщий смех. Нотт оттаял после того, как поделился своими переживаниями. Он считал, что в чем-то Реддл прав, он будет наслаждаться до тех пор, пока его не прижмут к стенке. Жизнь создана для того, чтобы жить и не о чем не жалеть. Провести один из лучший учебных годов в страхе и переживаниях — увольте. Теодор Нотт никогда не будет унывать и тонуть в этом, ведь если что у него есть люди, которые вытащат его из любой задницы. Сейчас, смотря на своих верных друзей он принял главное свое решение на этот год — просто жить!