Завтра домой.

      Тяжёлый вздох сорвался с сухих мужских губ, когда пространство спальни заполнили бессмысленные мольбы о пощаде и всхлипы, на которые не было никакого желания и сил реагировать. Ноги и плечи расслабились, лишь когда тело плюхнулось на край двухспальной кровати, прямо напротив «жалкого источника звука».       — Пожалуйста… Я хочу домой… Отпусти, пожалуйста… — молила скулящим и сдавленным голосом девушка в состоянии глубокого стресса и паники, трясясь всем телом. Её левая рука прикована холодным металлом наручников к батарее в спальне его дома. — Я всё отдам. Всё, что ты хочешь… Деньги, золото… — в отчаянии бормотала она, прижимая колени к груди. Её тело стало выглядеть ещё меньше, особенно, когда она сидела вся съёженная и напуганная в углу, сжимая скованную руку в кулак и постоянно дёргая ею, из-за чего звон металла отдавался в ушах и с раздражением, и с каким-то удовлетворением… Ведь этот звон — постоянное напоминание о беспомощности. — Зачем ты это делаешь?.. Зачем я тебе…       Тед сорвался, присев на уровне глаз своей жертвы, грубо хватая заплаканное лицо, сжимая ладонью нижнюю челюсть и медленно прикладывая пальцами больше давления, вынудив скулить и сильно жмуриться от дискомфорта и ужаса, когда похититель столь близко и обдувает перепуганное лицо горячим дыханием.       — «Зачем?» — шёпотом говорил мужчина, дёрнув её голову и прижав затылком к стене. — Я задушу тебя. А пока душу, буду трахать с такой силой, чтобы ты начала забывать собственное имя. Когда ты сдохнешь, я отрежу тебе голову и заберу себе, как трофей… — не сдержавшись, Банди низко рассмеялся, ослабив хватку и оставив после себя красные пятна на бледном лице. Его глаза и лицо на миг стали обаятельными, такими, как обычно; такими, какими их привыкли видеть его окружение: родные, близкие, друзья. — А если ты, каким-то образом, останешься в живых, то мы… обязательно ещё развлечёмся. Но ты… посиди пока тут, хорошо? — с приторным мурчанием произнёс Тед, медленно выпрямляясь и возвышаясь над жертвой. Его пальцы ласково провели по её макушке, поправляя некоторые торчащие локоны после потасовки во время её неудачного побега. Он неспешно начал уходить, сохраняя молчание и прикрывая за собой дверь спальни.       Рэй выдохнула, запыхавшись и открыв глаза. Ей казалось, ещё немного, и она обмочится от страха. Она была слишком потрясена, перед глазами плыло. Она прислушалась к каким-либо звукам, замерев на месте и не веря, что это действительно происходит. Мысли лихорадочно крутились, пытаясь размышлять, думать, как быть и что делать; хотелось верить, что есть шансы на спасение.       Кёстлин начала орать о помощи, бить ногами об пол и стену; она вопила, плакала, извивалась, трепыхалась в истерике, стерев кожу прикованного запястья до мозолей. Она упиралась ногами в батарею и стремилась хоть как-то извлечь руку из металлического «кольца», только это осталось ни с чем. Замолкала Рэй, когда в лёгких не оставалось воздуха, чтобы кричать. Совсем выдохлась через полчаса, сломав ноготь указательного пальца на правой руке и отбив все ступни в обуви. Либо Банди нет в доме, либо у него стальные нервы. Но неясность того, где он находится, придаёт ситуации большей тревоги и неопределённости.       Рэй села, откинулась спиной на стену и прикрыла свободной рукой глаза и лоб, бесшумно заплакав и свесив голову на грудь. Она никак не могла перестать представлять все обещанные зверства, сходя с ума от потери времени, от ожидания его возвращения. Сколько бы раз ни пыталась успокоиться, глаза застилали слёзы.       Рэй потеряла счёт времени. До поздней ночи она пробыла в одиночестве, обозрев всю спальню с угла. Она не дотягивалась до кровати даже ногой. Спальня довольно простая и непримечательная. Кровать располагалась ближе к двери, прикроватная тумба стояла справа от кровати, и шкаф, расположившийся ближе всего к двери, напротив кровати. Не было шансов добраться до тумбы или шкафа, тем более до двери, с прикованной конечностью.

***

      Стон разочарования вырвался из горла, когда Кёстлин рассчитала сколько добираться до торгового центра ради встречи с друзьями. Она ничего не планировала, но больше недели сидела в четырёх стенах, замкнувшись от мира, и зубря каждую страницу исторических книг, чтобы хорошо подготовится к зачёту и сдать на высший балл. Она неохотно шагала, глядя под ноги и не сразу услышав рядом тихий гул автомобиля. С любопытством девушка подняла голову, замедлив шаг. Стекло светло-коричневого «Фольксвагена-жука» опустилось, с водительского места выглянуло обаятельное лицо с дружелюбной улыбкой, а каштановые кудрявые волосы только придавали милой небрежности, простоты, какой явно можно довериться.       — Милая девушка, Вас подвезти? Выглядите уставшей, — в ушах раздался приятный мужской голос.       Рэй глянула вперёд, поджимая и кусая нижнюю губу, согласилась в ту же минуту, обойдя автомобиль и запрыгнув на пассажирское сиденье. Если предлагают — бери. Когда машина двинулась, Рэй с лёгкой улыбкой поблагодарила незнакомца.       — Вы не могли бы подвезти меня до торгового центра, который на… — обаятельная улыбка сменилась оскалом. Твёрдая рука запуталась в волосах, болезненно сжимая, зарываясь глубже, до корней. Столкнувшись лбом об поверхность бардачка, девушка издала вопль, зажмурившись и судорожно выдохнув. Голова закружилась, место удара заныло и отдало пульсацией. Не успев даже оказать сопротивление, Рэй начала стремительно терять сознание после ещё одного удара клиновидной и скуловой частью черепа о стекло автомобиля, обмякнув всем телом и поддавшись вперёд.

***

      Рэй ненавидела думать о каждом мгновении этого момента. «Дура», — проскользнуло в голове. Но мысли не формировались до конца, пока Рэй дрожала от страха, вжимаясь в угол, несмотря на руку, которая натянулась «струной». Розовое «кольцо» стало отчётливее. Тед вернулся.       — Знаешь, я когда заметил тебя… Сразу понял — моя. Неважно, как сильно бы ты билась в моих руках, я бы всё равно забрал тебя, — он вновь сжимал её нижнюю челюсть, прижимаясь всем телом и вдавливая её тушу в стену, а она затаила дыхание, жмурясь и впиваясь ногтями в чужую ладонь. Большой палец его второй руки водил по верхней губе девушки, неторопливо скользнув под и водя по верхнему ряду гладких зубов. — Я обожаю эту наивность… Эту уязвимость, так и написанная на лице, читаемая в глазах… Ну а разве можно упустить такое сокровище… Милое личико, длинные волосы, а главное — молодое и нежное тело… — Кёстлин всхлипнула, в отвращении попытавшись отвернуть голову в сторону, когда тёплый язык медленно прошёлся по её скуле, стирая дорожки слёз.       Внезапно его ладонь давит на гортань, пальцы изо всех сил стискивают тонкую шею, ожидая желаемого хруста. Начав задыхаться, когда воздух застревает в передавленном горле, Рэй суженными зрачками беспрерывно пялится на Банди, шипя сквозь стиснутые зубы. Из её горла доносятся жуткие, хриплые стоны. Это доставляло Теду бесконечное удовольствие, он утопал в эйфории созданного им же. Сжимал долго, пока у неё не посинели губы и не начали закатываться глаза, отпустил. Комната наполняется громким кашлем и неровным дыханием. Рэй валялась на полу в полусидячем положении, держась за горло и до слёз кашляя. Тело хотело свернуться калачиком, сжаться до атома, укрыться от «монстра», увечащего беззащитное и невинное, однако нога Банди тяжело наступила на бедро, затем надавливая пяткой на бедренную кость, играясь с причиняемыми дискомфортом и болью.       — У… Умоляю, хватит… — слёзно просила она, не двигаясь под его ногой и не поднимая взгляд. Но он молчал, ничего не говорил. И это молчание, эта тишина изводила.       — Малышка… Так ведь мы ещё не начали, — от этих слов у них прошёлся табун мурашек по спине.       Рэй нерешительно глянула на Теда, испугавшись резкого замаха и сильнее вжавшись в угол. «Кольцо» стянуло до предела, обжигая кожу. Кулак врезался в скулу. Послышался вскрик и стон боли. Зато это ненадолго дезориентировало её. Тед расправил плечи, шагая до прикроватной тумбы, беря ключ от наручников и толстый, длинный кабель и возвращаясь к жертве. Кабель он бросает на заправленную кровать, хватает запястье Рэй, осторожно освобождая. Хватая её за плечи, Тед тянет тушу вверх, на себя, волочит до кровати и небрежно бросает лицом вниз. Дрожащие и окоченевшие пальцы слабо сминают одеяло, помяв ткань. Банди с предвкушением, расстегнув пуговицу и молнию джинс, принимается стягивать синюю ткань с аккуратных женских ног, отбрасывая одежду на пол. Он чувствует, как в груди сердце начинает биться быстрее, тело разогрелось, в пальцах едва ощутимая дрожь от возбуждения. Нахлынувшая похоть затуманивает разум, позволяя превратиться в рычащее животное. Он нежно проводит пальцами по мягкому хлопку белых трусов с тонкими голубыми полосами, идущие вертикальной линией, затем подцепляет пальцами и рывками разрывает ткань. От звука трескающейся ткани у Рэй наворачиваются новые слёзы, образующие маленькие тёмные пятнышки на постельном белье. Банди расстёгивает и снимает с бёдер кожаный ремень, бросая его рядом с кабелем, приспускает брюки, доставая из кармана презерватив и тихо рассмеявшись над жалкими попытками Рэй отползти подальше. Схватив её за лодыжки, тянет на прежнее место, раздвигая ноги да пошире. Тед удобно устраивается над телом, плавно натягивая латекс на уже пульсирующий от потребности член, не забывает про кабель, обмотав его вокруг бледной шеи и слегка затянув. Рэй уже хрипит, сильнее сжимая в ладонях скомканные куски одеяла. И этот хрип заставляет Банди забыть обо всём на свете, грубо проникнуть во влагалище наполовину, тяжело, удовлетворённо выдыхая и закатывая глаза. Он крепко наматывает на кулак концы кабеля, стягивая туже, чтобы превратить пронзительный визг в немые крики. Несколько секунд Тед навалился всем телом на её, уткнувшись носом ей в щёку и вдыхая едва уловимый запах пота с мягкой кожи. У Кёстлин задрожали нижняя губа и подбородок, лёгкие горели от нехватки воздуха, мокрые ресницы затрепетали. Волосинки прилипли к её влажному лицу, щекоча кожу. Рэй отчаянно пытается занять себя любыми мыслями, дабы затмить ненавистные ощущения грубых и рваных толчков. Стенки влагалища сжимаются, усиливая боль, особенно из-за сухого проникновения. Девушка чувствует, как становятся «ватными» её конечности, от удушья болит горло, а на глазных яблоках лопаются сосуды. Банди затягивает кабель ещё сильнее, с головой погрузившись в удовлетворение своей зверской, беспощадной натуры и полностью отдавшись ощущениям. С трудом Рэй достигает пальцами стянутый вокруг своей шеи кабель, безуспешно пытаясь подцепить его, борясь за глоток кислорода, однакож Тед настолько увлечён, что не думает ослабить затягивание. Царапая горло, Рэй морщится, зубы крепко стиснуты, перед глазами плывёт, в голове мелькают незначительные воспоминания, мысли. Жизнь медленно уходила, глаза тускнели.       Когда Тед кончает, изливаясь в презерватив, со сдавленным стоном, его голова падает меж женских лопаток. Он прижался к её телу, погрузившись членом как можно глубже. Громко дыша и ещё несколько мгновений оставаясь внутри, Тед устало поднял голову, с закрытыми глазами прижимаясь щекой к хрупкому плечу. Отпустив кабель, на ладонях остались багровые следы. Подушечками пальцев он едва прикасался к гладкой коже, поглаживая линию челюсти, лоб, висок и передавленную шею, у которой на месте кабеля горло стало тоньше. Он прикасается потрескавшимися губами к её векам, бровям, виску, не сдерживается и смеëтся в безразличное лицо, потому что осознает её смерть. Тед прислонился ухом к её спине, обнаружив, что сердце действительно больше не бьётся. Он проводит языком по щекам, толкается в уголки глаз, собирая оставшиеся слёзы и целуя вдоль мокрых дорожек. Затем впивается зубами в её плечи, лопатки, спину, шею и руки, прокусывая кожу, слизывая кровь, старается укусить как можно сильнее, глубже. Жаль, конечно, что его стараний и «любви» она не сможет теперь оценить. Но она полностью его, она принадлежит только ему. Её тело, душа, вся её прожитая жизнь теперь принадлежит ему, теперь в его руках. Навсегда. Приподнявшись с тела Рэй, Банди переворачивается на спину, плюхаясь рядом и глядя в потолок, тяжело выдохнув. Ему мало, ему нужно больше, ещё раз.

***

      Тед не может налюбоваться изящными, длинными ресницами закрытых век. Каштановые с холодным оттенком, отдающий в пепельный, волосы мягко обрамляют лицо Кёстлин. Банди ещё некоторое время разглядывает её лицо, поглаживая холодные щёки большими пальцами, а затем коротко целует в бледные губы. «Завтра домой», — бормочет он, осторожно кладя её голову в раковину и откидывая пряди волос с её посиневшего лба.       На следующий день тело он её увёз далеко, спрятал надёжно. Пару раз за две недели навещал труп, ухаживал, невзначай болтал, желал «спокойного сна» и уезжал без какого-либо сожаления или чувства вины. Бессмысленно тратить время на сожаления.