Everybody dies in their Nightmares

      Чувствовать себя немощным, когда в самом рассвете сил, — это, наверное, самое худшее, что может быть. Мысленно думаешь, мол «вот, да я всем ещё покажу!», а потом будто лежишь лицом в грязи и хочешь просто исчезнуть, ведь отмыться, на самом деле, очень сложно. Не зря ведь говорят, что чем выше взлетаешь, тем больнее падать.       Джей падал и не раз. Был на грани, чтобы потерять всё, но возвращал. Сгорал до тла и всё равно назло всем восставал из пепла, как феникс. Он никогда не считал жизнь лёгкой, ведь с детства боролся с относительной бедностью, говоря себе, что больше никогда такого не испытает. Никогда не опустится в яму, из которой хрен выберешься.       Однако почему же сейчас так хочется сдаться? Опустить руки и бросить всё к чертям? Чонсон давно не чувствовал себя так подавлено, из-за чего уже вторая сигарета тушится о дно пепельницы и мужчина тянется за следующей. И это только за вечер. Сколько он вообще скурил за весь день? Наверное, никто точно не ответит.       С балкона пентхауса открывается замечательный вид на ночной город, поблескивающий огоньками, который то тухнут, то вновь загораются. Было бы прекрасно повторить тот самый мем из разряда «Такой красивый вид. Прыгай!», но Пак лишь усмехается своим же мыслям. Ещё не настолько отчаялся. Хотя ощущение, будто он находится в собственном кошмаре и вот-вот перестанет дышать.       Было бы это облегчением? С какой-то стороны — да, ведь не придётся больше нервничать и разгребать очередную подставу от конкурентов, которые решили поспособствовать краху процветающей фирмы Чонсона. Всё, над чем мужчина так старался столько лет, на грани развала, а попытки вернуть всё, как было, судебным путем — то ещё испытание на прочность.       Кажется, Пак кому-то не угодил. Конкурентам? Судьбе? Или же всем сразу?       Однако в данную секунду ничего не зависит от него. Мужчина может только сидеть и нервно сжимать сигарету губами, через несколько секунд выпуская постепенно разрушающий организм дым. В голове столько мыслей и одновременно ничего. Джей не знает, куда себя приткнуть, поэтому старательно и убивает собственные лёгкие вместе с собой.       Не хватает.       Чего-то явно не хватает. А может, все-таки кого-то? И мужчина вспоминает. В мыслях всплывает до боли родной образ, отчего сердце сжимается. Блондинистые волосы, выразительные глаза, смотрящие с заботой и пониманием, и солнечная улыбка. Так не хватает всего этого рядом. Может, тогда бы жизненные обстоятельства и не казались таким дерьмом.       Если бы Джей мог, то отмотал бы время на несколько дней назад. Не наговорил бы лишнего в порыве эмоций. Не обидел бы самого драгоценного человека в своей жизни, которая в данный момент вообще не имела смысла. Если бы не обстоятельства, любимый был бы под боком и, как всегда, гладил бы волосы старшего, пока тот высказывает всё, что накопилось на душе.       Однако Чонсон один. В огромной и тёмной квартире, умирая в собственном кошмаре наяву.       Хуже быть не может.       Пак тянется к бутылке с янтарной жидкостью и наливает немного в стакан. Подносит к пересохшим губам и делает глоток. Вкус виски смешивается с табаком, разливаясь по полости рта. Джей слегка хмурится и шумно выдыхает.        Ещё одна затяжка, и третья сигарета догорает.       До чего он докатился? Сидит и пьёт в одиночестве на собственном балконе, агрессивно затягиваясь табачным дымом.        Жалкое зрелище.       Рука автоматически тянется к пачке, но так и не достигает назначения. Чужие пальцы сдавливают запястье, и Чонсон поднимает взгляд, встречаясь с теми самыми карамельными глазами, которые так любил. Это всё похоже на галлюцинации, но ни через секунду, ни через минуту парень не исчезает.       Он действительно пришел. — Ты вернулся, малыш, — шепчет Пак, а у самого глаза на мокром месте. Образ акулы-бизнесмена ломался рядом с младшим, ведь сейчас не нужно притворяться. Не нужно надевать маску хладнокровного Пак Чонсона, который хер клал на недоброжелателей и мог разобраться со всем. Похоже на жалкую ложь, ведь сейчас мужчина буквально разлагался заживо.        Хуёво. — Почувствовал, что ты нуждаешься во мне, — так же тихо отвечает белобрысый и присаживается рядом с возлюбленным на диван. Кладет его голову себе на грудь и начинает поглаживать уложенные волосы, мягко улыбаясь. За несколько дней у родителей Сону понял, что не стоило так резко уходить из дома из-за скандала, оставляя за собой недосказанность. Джей, конечно, тоже наговорил всякого, но они даже толком не обсудили, что происходит. Пустили всё на самотек. Глупо.       Глаза застилает пелена, и, когда по чётко выраженным скулам стекает жидкость, Чонсон понимает, что сломался. Он так долго держал всё в себе, что в любимых руках уже не выдержал подобной ноши. Ким рядом. Старший чувствует его тепло и приятный запах ванили, рассыпаясь в пыль. Так хуёво и хорошо одновременно ещё никогда не было.         Рука старшего ложится на чужое бедро и начинает аккуратно поглаживать его, пока тонкие пальцы Сону зарываются в волосы. Он обращается с парнем с осторожностью, несмотря на то, что слова зачастую ранят больнее ножа. Пак вспоминает, что наговорил на эмоциях, и на душе становится так паршиво, что желание вздёрнуться на месте уже не кажется таким неисполнимым. Джей просто ненавидит себя за то, что позволяет себе такое. — Я рад, что ты вернулся домой, моё солнце, — еле слышно выдаёт Чонсон, пока собеседник внимательно слушает его и всё так же тепло улыбается.        Хоть на душе и скребут кошки, а некая обида всё равно присутствует, белобрысый старается не забывать о том, что, в первую очередь, очень сильно любит. Любит именно того, кто сейчас лежит на груди и пытается глотать накопившиеся слёзы. Ведь он сам его выбрал и ещё никогда всерьез не жалел об этом. — Возвращаться в пустую квартиру было невыносимо. А засыпать в большой кровати без тебя — ещё хуже. Мне снились кошмары, несмотря на то, что в одном из них я уже и находился. Назови меня последним ублюдком, начни бить посуду или, в конце концов, ударь, но никогда, пожалуйста, больше не уходи.        Сону поджал губы, когда и на его глазах выступили предательские слёзы. Кажется, парень чувствует всю боль старшего в трёх кратном размере, отчего всё внутри сжимается. Он настоящий эмпат, поэтому не может абстрагироваться. А ещё, очень сильно дорожит Паком и не хочет, чтобы ему приходилось страдать. Тем более, в одиночку. Это разбивает сердце. — Прости, что даже не попытался выяснить, что с тобой происходит, кот, — парень прекрасно видит и свою импульсивность в прошедшей ссоре, поэтому спешит озвучить её. В конфликте всегда виноваты двое, пускай иногда чья-то чаша весов всё же перевешивает. Не стоит молчать понапрасну, ведь недосказанность убивает, и лучше явно не становится. — Я не должен был говорить того, что сказал несколько дней назад, — Джею искренне жаль, и это не влияние алкоголя, сигарет или чего-то ещё. Мужчина просто до смерти боится потерять младшего, ведь он единственный, кто всегда был рядом. Единственный, кто любит безвозмездно. Единственный, кого не волнует материальное положение любимого.        Сону — настоящий джекпот, а Чонсон — лузер, которому, наконец, посчастливилось выиграть. — Оба хороши, — усмехается Ким и поднимает голову старшего со своей груди, чтобы заглянуть в родные глаза. Тот же смотрит в ответ, выпрямившись, и, кажется, не дышит. Сону подвигается ближе и одним ловким движением перекидывает через него ногу, устраиваясь на бёдрах. Младшему всегда больше нравилось сидеть именно в таком положении, ведь можно и обнять, и поцеловать, и нормально глазеть друг на друга.       Руки мужчины автоматически обхватывают тонкую талию, прижимая Кима к себе, на что тот довольно улыбается и кладет ладони на крепкие плечи. Джей понятия не имеет, что у любимого на уме, но сопротивляться даже не планирует — ведь ему тоже безумно нравилась подобная поза. Максимальная близость и ничего большего. — Я скучал, кот, — признается Сону и утыкается носом в шею собеседника, вдыхая приятный аромат парфюма, который сводил с ума каждый раз.        Ощущать Чонсона — настоящее облегчение, ведь за несколько дней в доме родителей парень только и думал о преследующем его чувстве одиночества. Он привык быть с Паком. Привык просыпаться вместе и засыпать; готовить каждый раз что-нибудь вкусненькое на ужин и видеть довольное, хоть и уставшее, лицо старшего, который зачастую поздно возвращался с работы; чувствовать нежные и напористые поцелуи и расцеловывать в ответ.       Без Джея сложно представить свою жизнь. — И я, — без раздумий отвечает Пак, поглаживая спину младшего через рубашку. Так тепло и…правильно. Мужчина сжимает в руках свой собственный комочек счастья и впервые за долгие несколько дней улыбается. По-дебильному, как самый настоящий влюбленный по уши дурак. — Хочу, чтобы ты всегда был моим солнцем. — Так я уже твой. Лет пять как, кот, — хохочет Ким, недоумевая, и снова выпрямляется, чтобы посмотреть собеседнику в глаза. А там…лишь восхищение, любовь и отошедшая на задний план невыносимая боль. Чонсон прекрасен, и младший лишний раз убеждается в этом. Если бы даже пришлось, Сону бы не смог представить рядом с собой никого другого, ведь Джея точно не переплюнет никто. — Хочу, чтобы и на законодательном уровне, — объясняет мужчина, пока белобрысый хлопает глазами, — Давай поженимся, м? — Ты серьезно? — кажется, глаза напротив ярко вспыхнули от подобных слов, ведь Сону давно ждал. Они встречаются уже достаточно долго, чтобы начать задумываться о свадьбе, поэтому парень невольно представлял себе этот момент. Сердце безудержно трепетало от одной лишь мысли называть Джея своим законным мужем, отчего Ким буквально готов был закричать на весь мир о том, как сильно любит его.       На эмоциях младший касается губ любимого своими и льнет ближе, обвивая шею руками. Чонсон не теряется и моментально углубляет поцелуй, прижимая парня к себе. Он поочередно сминает такие привычные и сладкие пухлые губы, чувствуя отчётливый вкус вишни, ведь Сону никогда не забывал про свой любимый блеск. Блондин стонет, когда старший случайно кусает его, но ни капли не злится. Лишь отстраняется и жадно хватает воздух, пытаясь наполнить лёгкие. На лице счастливая улыбка. — Так, ты согласен, малыш? — лишний раз уточняет Джей, проводя языком по собственным губам и всё ещё ощущая на них вкус младшего. Сону завороженно следит за этим и вновь чмокает мужчину, но почти мимолетно, чтобы тот не успел перехватить управление. — Я мечтаю об этом уже пару лет, кот, — подает голос Ким и ухмыляется. — Конечно, согласен, но сначала мы поужинаем, как следует, и обсудим, что с тобой творится. Идёт? — А потом..? — А потом, если не нажремся, как в последний раз, вполне возможно, что будет продолжение разговора, но уже при других обстоятельствах, если ты понимаешь, о чем я, любимый… — Что-то есть совсем перехотелось, — усмехается Пак и получает лёгкий подзатыльник. Сону сползает с его бёдер и встает, протягивая свою руку. — Я понимаю, что ты тот ещё извращуга, но поужинать надо. Пошли закажем доставку, кот.

꧁꧂

Всем нам кажется, что мы иногда ходим по лезвию ножа, рискуя упасть в пропасть и быть поглощенными своими же мыслями. Умереть в собственном кошмаре не сложно, даже если не спишь, а вот выбраться…тут уже спорно. Главное, чтобы рядом всегда был человек, который вытащит тебя из этого дерьма, потому что действительно заботится и/или любит. (Ну, или пеняй на себя. Если такой самостоятельный, то смело пытайся справиться сам, но твоё упорство не изменит ровно ничего в той самой легендарной и правдивой фразе «Человеку нужен человек»…)

С уважением,

Ваша A._n._s._t._

꧁꧂