В мире серых простыней

ZOLOTO — Дома Против этого брака возражала сама Лисса. Очнувшись ранним утром в одном из главных миллионников Осталы, звавшимся Москвой, она первым делом проверила сохранность часовой стрелы, которая с большим трудом, но поддалась хозяйке. Лисса видела разные вероятности будущего, но нигде не было планеты людей и полного одиночества. А без надежды хоть раз увидеть любимую дочь жизнь разом утратила всякий смысл. Но сюрпризы на этом не закончились: не прошло и пяти долгих нудных лет, она встретила Костю Лазарева. Он ничего не помнил о часодействе и Эфларе, но влюбился в неё с первого взгляда. Таким настойчивым и нежным ухаживаниям, контрастировавшим с холодным эгоизмом Нортона, она не могла сопротивляться. Попросту было неудобно. Только брак с Константином никогда не входил в планы Лиссы; она и сама не поняла, как в суматохе дня сурка дала небрежное согласие. Не быть же вечно одной. Это были ещё не все странности, больно напоминавшие о прошлой жизни. Впервые услышав, как Костя зовёт пса Ником, Лисса подавилась чаем и закашлялась. Да, Лазарев же никогда не женился, а значит, не терял супругу и не имел сына… Видимо, это была параллель для потерявших любовь. — Вам поджигать? — Так выпью… Ладно, поджигайте. И ещё текилы. Она махнула рукой и нетерпеливо уставилась на шот. Бармен лениво кивнул. Мало ли дамочек приходит сюда напиться в районе полуночи? У каждого свои проблемы и свои пустяки. У Лиссы — объявившийся в разгар свадьбы бывший. — Пейте, — скомандовал парень. Она залпом осушила бокал и вдохнула пары. Сколько ещё надо выпить, чтобы перестать думать об Огневе хотя на бы на секунду? Нортон — которого не было ни в одной из вероятностей будущего — нагло вторгся в её приторно-хорошую жизнь. Там, где она успешная модель, где Костя Лазарев приносит ей кофе в постель и встречает с работы — и ничего не знает про Эфлару, Духов и её оставленную в младенчестве дочь. Впрочем, телефон тут же мигнул, высветив смску: он беспокоился, искал её. Но Лисса не имела ни малейшего желания отвечать. Она ненавидела себя за враньё этому хорошему честному человеку, за нервный срыв, за то, что маленькой девочкой влюбилась в паршивца Огнева и родила от него ребёнка… — Ваша текила. Она никогда не будет счастлива. Он никогда не будет счастлив. Если Миракл правильно всё рассчитал, шанс — одна тысячная. Лисса ничего не помнит — к счастью, ничего плохого о нём, к сожалению — ничего о часодействе — а значит, надо заново знакомиться, располагать к себе, удивлять. Да, он умел ухаживать за женщинами. Умел нравиться. И Лиссу он хорошо знает. Только вот знакомство началось не лучшим образом: он сорвал её свадьбу. Невеста сбежала из-под венца, загадочный хулиган исчез следом, гости в шоке и недоумении. И судя по заупокойному выражению лица Лиссы, замуж за Лазарева она отнюдь не стремилась. Итак, стартовые: он — бизнесмен, владелец сети кофеен, снимает апартаменты в Москва-Сити. Она — модель, сотрудничает с молодыми российскими брендами, имеет успех благодаря необычной внешности. На данный момент оба пьют в баре на Маросейке. Отследить Лиссу не представлялось сложным — с его-то новыми остальскими связями это дело пары часов. И, узнав название её любимого бара, Нортон сел в засаду и приготовился ждать с бокалом виски. Вот она в зелёном платье-футляре, рыжие кудри струятся по открытым плечам. Пьёт много и быстро, иногда залипает в телефон. Совсем не смотрит по сторонам и не замечает его. Быть или не быть? Огнев всегда выбирал «быть». И заказал сидевшей на другом конце барной стойки Лиссе мартини. — Мужик, в ней три текилы, — миролюбиво улыбнулся бармен. — Сейчас унесёт. — Эту? Не унесёт. Нортон был уверен в алкогольной резистентности Лиссы, пять лет просидевшей на забытой полудухами планете. И приготовился ждать несколько долгих минут, пока парень готовит и несёт ей напиток. В голову лезли дурные мысли о брошенных детях и женщинах, об измене бедной и ничего не подозревающей Нире, о том, как будет ругаться матушка… Те секунды, что Лисса шла к нему, длились вечность. Вспомнила? Узнала? Осушив бокал до дна, Нортон спрыгнул со стула и закатал рукава серого пиджака. — Что-то хотите мне сказать? — выпалила не очень довольная женщина. Собравшись силами, он горячо выдохнул: — Нортон. И получил звонкую пощёчину. — Я вас узнала, — прошипела Лисса. — Вы неделю назад испортили мне свадьбу. — Не очень-то Вы и хотели жениться, судя по всему, — пробормотал он сквозь зубы, коснувшись рукой ушибленного места. Опять всё пошло через жопу. — Это неважно. А хочу я задать лишь один вопрос: какого хрена? — Бес попутал. — Вы наркоман или алкоголик? — нахмурила брови Лисса. — А какая разница? — Большая. — В таком случае, присаживайтесь, обсудим зависимости, — Нортон показал на свободный стул, приглашая присоединиться. — Вы, судя по тому, что глушите третью рюмку текилы, тоже подбухнуть любите? Лисса поджала губы, но всё же положила на барную стойку серебристый клатч. Вблизи он разглядел жемчужные серёжки в ушах и серебряные часы — тонкие, с квадратным циферблатом. Нет, точно не подарок Лазарева. Не в его стиле и не по его карману. — Так Вы, говорите, не любите своего жениха? — Я ничего не говорила, — усмехнулась Лисса после секундной паузы. — Люблю. Нортон гневно сжал пустой бокал и бросил официанту: — Ещё виски. — Просто люблю недостаточно, чтобы выходить за него замуж. Синие глаза сверкали блеском плохого скрываемого интереса. Нортон старался не давить взглядом, пытаясь разглядеть в этой Лиссе владычицу белых фей. Внешне она почти не изменилась — та же царственная осанка, изящность жестов. Вот-вот спросит: «Ты помнишь меня, Нортон? Ты помнишь нашу дочь?» — но Лисса молчала, будто была сейчас самой земной, сотканной из плоти и крови. Его задумчивость её рассмешила. Лисса склонила голову, помешала трубочкой коктейль — а Нортон не мог перестать любоваться той, которой не поверил, сделал больно и окончательно потерял. Казалось, стоит моргнуть, и этот морок спадёт, а он вновь проснётся на серых простынях. Тревожно оглядываясь по сторонам, Огнев видел только немногочисленных посетителей бара в будний вечер. И осознание, что никто из них не понимает торжественности и сакральности этого момента, приносило ему огромное удовлетворение. Как преступник желает, чтобы его раскрыли, он готов был ещё немного потянуть этот сладкий момент амнезии, чтобы наконец заставить Лиссу вспомнить всё. Как в сказке. Он коснулся её руки — впервые за много лет — и сердце пропустило удар. Тёплая ладонь с тонкими выступающими косточками и бледной кожей, которую он не держал в своей с тех самых пор, как родилась их дочь. Нортон был уверен, стоит дотронуться до Лиссы, и прошлое вернётся в неумолимой скоростью, разрушив все его параллели и оставив их вдвоём. Но тень прошлого предательски ускользнула. Лисса поменялась в лице, мягко улыбаясь, но не узнала его. И Нортону не осталось ничего, кроме как заказать им ещё выпить. — Кажется, этого достаточно, чтобы спросить, — пробормотала она. — Почему Вы меня преследуете? — Тайный поклонник. — Как странно… У меня никогда не было таких поклонников. — К-каких? — выдохнул Нортон заплетающимся языком. — Богатых и настойчивых. — Но Вы такого достойны. — Ах, — рассмеялась женщина, наклонившись над барной стойкой, и убрала прядь с лица. — А ещё наглый, самовлюбленный… — Так влюбленный в себя или в Вас? — Ответьте сами. Губы Лиссы замерли всего в нескольких сантиметрах, будто напрашиваясь на поцелуй. Сердце забилось сильнее. Необходимо было решиться, сказать себе здесь и сейчас — «я оставляю эту параллель, я принимаю Лиссу женщиной с Осталы, возможно без капли часового дара». Если он поцелует её, мечта воплотится в реальность, и их грубое больное прошлое, которое не имело ни единого шанса на призрачное настоящее, вновь сплетётся в единую нить судьбы. Время точно на их стороне — оно ещё не знает, но потом точно благословит своих родителей. Стоило Нортону на мгновение закрыть глаза, он услышал своё громкое дыхание. А Лисса сама притянула его голову и поцеловала — крепко, настойчиво, даже жадно, словно не могла насытиться и отказывалась отпускать. Словно это был их прощальный несостоявшийся раз. От неё пахло жасмином и туберозой — сладкие белые цветы дурманили разум. Лисса расцвела, будто проснулась от вечного сна на поле Старых Часов. Звенели бутылки на баре, лился по бокалам джин, а Огнев целовал свою единственную, без которой не мог представить жизни. Нортон не помнил, как они добрались до его апартаментов в одной из башен Сити. Как озвучил общее желание «ко мне» и как сели в его машину, где уже ждал водитель. Как ехали по ночной Москве. Как Лисса сняла платье, под которым не оказалось бюстгальтера, и как он вошёл в неё, стоило лишь оказаться в кровати. Но это неоспоримый факт — Нортон и Лисса Огневы на утро проснулись в одной постели, живые, здоровые и вполне довольные друг другом.