Мокрый

      – На колени!              Сынмин тянет за волосы, заставляя подчиниться. Веревки больно врезаются в торс, локти ломит от неудобного положения, а жесткие ворсинки ковра царапают колени. Чан терпит. Он должен терпеть.              – Посмотри на себя, такой жалкий, – Сынмин перехватывает удобнее и снова дергает за волосы. – Не боишься, что из-за меня облысеешь еще быстрее? Вдруг я потяну слишком сильно, и ты останешься совсем без волос?              Чан скулит. Весь красный, от кончиков ушей до вставших сосков, он выгибает шею, чтобы уменьшить натяжение. Сынмин таскает его за волосы в стороны, а затем прижимает лицом к своему паху. Ширинка неприятно упирается в нос. Чан вдыхает. Член Сынмина тоже стоит, и даже сквозь джинсы можно различить запах его смазки. Приятно.              – Хочешь его? – Сынмин тянет обратно, заставляя запрокинуть голову и посмотреть в глаза. – Проси!              – Пожалуйста… – Горло пересыхает, и тихий голос Чана хрипит. – Я хочу, пожалуйста…              – Я не слышу, громче! Что пожалуйста? – Лицо, шея, плечи и даже грудь Чана горят от стыда. Жарко. Унизительные слезы подступают к глазам, и Чан сглатывает, чтобы отогнать их.              – Пожалуйста! Я хочу твой член! Пожалуйста! – Чан почти кричит. Его бедра подрагивают от напряжения. Сынмин ухмыляется.              – Если заслужишь. Поднимайся! – Сынмин тянет за веревки. Ноги чуть не подводят Чана, но он удерживает равновесие и встает.              Сынмин развязывает его руки, но оставляет остальные веревки, продолжающие сдавливать его грудь, и пихает в сторону кровати. Клеенки уже расстелены, Чан готовился. Сынмин пихает снова, и Чан ложится на спину, стыдливо прикрывая пах.              – Руки убрал! Что ты там прячешь? Твой член такой крошечный, что его можно даже не заметить. Возьми себя под коленями и расставь ноги!              Чан послушно демонстрирует себя. Он смотрит на свой твердый член, не достающий даже до пупка, и слезы снова подступают. Член течет, пачкая напряженный пресс. Сынмин легко проводит пальцами по бедрам и обильно поливает вход смазкой. Два пальца погружаются без сопротивления.              – Так хорошо впускаешь меня. Правильно, твой член может разве что за клитор сойти, что тебе остается? Только стать хорошей девочкой и принимать член своей податливой дыркой.              Сынмин неряшливо двигает пальцами, даже не пытаясь доставлять удовольствие. Первые слезы бегут по вискам Чана, скатываясь за уши, и он шмыгает носом. Мокрый член дрожит на животе, лужа смазки стекает в пупок.              – Переворачивайся! – Сынмин убирает пальцы. Чан послушно встает на четвереньки. Сынмин шлепает каждую ягодицу по очереди, мнет и снова шлепает. Разводит в стороны, проводит между ними, снова сжимает вместе. Трясет, наблюдая.              – Такая красивая задница, специально создана, чтобы ее трахали, правда? Большая и сочная! А твои бедра? С такими тебе бы рожать детей, может мне попробовать тебя оплодотворить?              Сынмин заполняет его своим членом, резко и в одно движение. Двигается быстро, размашисто. Сжимает ягодицы, шлепает. Мысли Чана плывут, мешаются в кашу. Слезы размазываются по лицу, он стонет, принимая все, что ему дают.              – Да, вот так, кончи как хорошая девочка. Тебе не нужен твой бесполезный маленький член, давай, кончай только от меня внутри. Давай!              Чан стонет, почти кричит, слюна стекает по подбородку. Как дрессированная собачка, он делает то, что говорит хозяин. Сильные бедра трясутся, когда он кончает. Сынмин замедляет движения, пережидая его судороги.              – О, запачкал тут все своей жиденькой спермой. Разве она способна хоть на что-то? – Сынмин резко выходит, хлопая по ягодице. – Ложись, я еще не кончил. Быстрее!              Чан с трудом понимает, где верх, а где низ, его дыхание срывается, а руки дрожат, когда он пытается подняться. Он неуклюже переворачивается, прижимая ноги к груди ослабшими пальцами. Сынмин входит снова и сразу начинает двигаться, заставляя его хныкать от чувствительности.              Чану кажется, что его кишки превращаются в кашу, так сильно Сынмин врезается в него. Слезы застилают глаза, сопли текут из носа в открытый рот, но он не замечает ничего из этого по-отдельности, продолжая кричать. Сынмину приходится прижать его бедра, чтобы не позволить убежать от своего члена.              – Тебе нравится? Нравится рыдать подо мной? Моя маленькая шлюшка, хочешь от меня ребеночка? Ах, да, ты даже этого не можешь, не можешь родить от меня, но я все равно попытаюсь оплодотворить тебя! Да?              Сынмин двигается все быстрее, Чан трясется всем телом и сжимается вокруг него. Полувставший член болит, последними отголосками разума Чан пытается остановиться, но Сынмин входит особенно резко, ударяя его по бедру, и он не выдерживает.              Жидкость брызгает из его члена сильной струей, обливает его живот, грудь и даже лицо, попадает на руки Сынмина и клеенку под ними. Чан пил много воды, как ему и сказали, он знал, что это произойдет, но невыносимое, жгучее чувство стыда наполняет каждую клеточку его тела.              – Хорошая девочка, давай, писайся от моего члена и дальше, давай, – Сынмин стонет и дергается, наконец кончая тоже.              Чан не смог бы прекратить, даже если бы хотел. Моча все выходит и выходит, он дрожит и рыдает, чувствуя, как член Сынмина опадает в нем. Слюни, сопли и слезы текут по лицу, резкий запах застревает в носу. Мутная пелена спадает, делая происходящее слишком реальным. Чан чувствует, какое липкое и склизкое сейчас его лицо, чувствует остывающую лужу под спиной, чувствует выскользающий из него член. Он грязный. Ничтожный.              – Открой глаза. Посмотри, что ты сделал, – голос Сынмина спокойный, даже довольный, но он все равно отдается страхом где-то в животе. Чан не может не подчиниться.              Приходится моргнуть несколько раз, чтобы разогнать слезы, но Чан все-таки смотрит вниз. Моча собралась в лужицу на его животе, заполняя пупок. Его грудь забрызгана, а мягкий, жалкий член похож на слизняка. Почти прозрачные белесые мазки спермы покрывают низ живота. Наверное, он кончил во второй раз, пока мочился.              – Посмотри на меня, – Сынмин проводит пальцами по его животу, макает их в лужу. – Подними глаза.              Ком слез снова стоит в горле. Чан судорожно вздыхает, но слушается. Сердце стучит в висках. Сынмин довольно ухмыляется и погружает грязные пальцы в рот. Облизывает, довольно щурясь. Чан с трудом может дышать.              – Ты молодец. Я люблю тебя. Люблю.              Сынмин серьезен, но тень улыбки сквозит в его глазах. Мягкой и доброй. Чан наконец-то расслабляется и дышит ровнее. Напряжение покидает его, выходит с последними слезами, которые снова бегут по его лицу. Сынмин наклоняется к его лицу и совершенно небрезгливо лижет его сопливый нос.              – Я тоже тебя люблю, – голос Чана дрожит и гнусавит после рыданий. – Спасибо.