Дурак и Молния

Все врут. Твой слух меня насквозь прошёл

Твой друг — новый круг, ты зациклена в нём

Январь, июль, не важно, когда

Это не повод для меня, это не повод для меня

      Ирка пришла в себя, когда машинально попыталась забрать из раздевалки чужую сменку вместо своей. Она на одном дыхании пролетела два коридора, и если бы мимо случилось пройти директору, её бы точно ждали вопросики. Снежан Санна следом не бежала, хотя Ирка и сидела минут пять в раздевалке, выглядывая её через прутья, готовая тут же спрятаться в рядах курток.       Фу-у-ух.       Сердце уже не колотилось. Ирка наспех переоделась, схватила рюкзак, выбежала за ворота школы и с обидой развернулась к ним, указывая пальцем перед собой.       — Какого хрена?!       Она то и дело тёрла губы рукой, хотя каких-то следов училка не оставила — помадой она в школе не пользовалась. И всё равно казалось, что Снежан Санна теперь крипово дышала ей в ухо, сжимала плечи и тянулась поцеловать.       Ирка неловко развернулась и пошла вдоль забора, поглядывая назад. Окна кабинета литературы выходили на другой угол здания, отсюда они друг друга не увидят. Она бы ещё долго шла крабиком, но тут что-то заставило её остановиться. Что-то вроде интуиции или инстинкта, которые появились с долгими тренировками. В баскетболе, если у тебя в руках мяч, на тебя смотрят игроки и своей команды, и соперников, а ещё парочка физруков и редкие зрители. Волей-неволей привыкаешь к специфическому ощущению, когда кто-то таращится.       Ирка повернулась в направлении своего движения и едва не завопила. Прислонившись к углу забора, с телефоном в руках стояла Женя. Она что-то быстро печатала одной рукой, из-за чего колыхался и подскакивал пушистый брелок с пандой. Женя не сводила глаз с экрана, но Ирка поклялась бы, что та смотрела на неё всего секунду назад.       — П-привет.       Клик-клик-клик.       Ирка снова подняла руку, чтобы механически потереть губы, но опомнилась. Слегка изменив траекторию, согнула пальцы в кулаке и врезала им по забору рядом с головой Жени.       Бля-ать! В фильмах выглядело не так больно…       — Самец обезьяны пытается сломать вольер, — голосом Дроздова отчиталась Женя и вскинула голову. Когда их глаза встретились, она тут же поджала губы. Ирке почудилось, что по её лицу поняли всё: группу крови, серию и номер паспорта, пин-код от карточки.       И случай в кабинете литературы, конечно.       — Чё тебе? — спросила Женя тоном, каким обращалась к самым «скучным» из одноклассников. Той же Швабриной, подкалывать которую, по её словам, было равносильно заезду трактора в песочницу.       «Хер через плечо» чуть не буркнула Ирка, но решила воспользоваться хотя бы такой возможностью поговорить. Только «случай в кабинете литературы», который грозился стать названием любимого ужастика, сплёл её язык, как наушники в кармане.       — Погоди, ща… — Ирка вдохнула поглубже, отчего брови Жени упали ещё ниже. — А ты… меня… блять, точно! Ты когда-нибудь влюблялась? Мне по литературе надо.       Ни один монах не испытывал просветления, которое настигло её в тот момент. Если уж она Катю Краснову смогла спросить об этом, то и Жене можно спиздануть ту же историю. Мол, мне-то насрать, просто задания у Снежан Санны…       Только сказав это вслух, Ирка поняла, как быстро Женя раскусит её блеф, и чуть не застонала.       — М-да уж, Зайцева.       Женя подняла руку с двумя пальцами, будто показывая средний годовой балл Лошадкина, поднесла их к губам и повертела высунутым языком. Затем насмешливо округлила глаза, фыркнула и развернулась. Ирка бы догнала её, но все мыслительные процессы были заняты разгадкой странного жеста. На два стула это вроде не похоже?..       Потом до Ирки дошло, что «нет» Женя тоже не сказала.       

***

      В пятницу уроки всегда тянулись дольше обычного, а на русском время и вовсе замирало. Ирка разве что не храпела, прикрывая глаза и подпирая голову рукой, пока Карина у доски распиналась на тему обособления очередного вводного слова. Звонок заставил Ирку вздрогнуть, а заметившего это Лошадкина завопить:       — Колокол звонит по тебе, Зайцева!       — Лошадкин, звонок для учителя.       — А Скайрим — для нордов, — тихо добавила сидящая в соседнем ряду Марина Осенева, знаменитая тем, что каждый урок гамала на смартфоне, но всегда идеально отвечала у доски.       Снежан Санна в своём неизменном голубом брючном костюме раздала домашнее задание, и когда Ирка уже выдохнула и закинула ручку в пенал, объявила:       — Зайцева, жду вас после уроков.       Если бы Женя прилежно выполняла свои обязанности заводилы и навигатора всего класса в вопросах травли, стадо её подпевал начало бы хихикать. «Ой, смотрите, любимица нашлась!» или «Зайцева, она для тебя слишком старая». Если бы Лошадкин старался хоть в половину обычных усилий Жени, он бы тоже ляпнул что-то эдакое. Однако невысокий и юркий Олег уже доставал неловкими вопросами Марину, а Женя Ирку игнорила и в последнее время выходила из кабинета среди первых. Вряд ли кто-то заметил, как внимательно Снежан Санна глянула на Ирку, а та поёжилась.       — Ок.       Пока вся школа совершала паломничество из одного кабинета в другой, Ирка с рюкзаком на плече меньше всего ожидала, что её в коридоре настигнет Лошадкин.       — Ирка, вы поссорились, чтоль?       — С кем, со Снежан Санной?       — Да кому нужна Цветаева, когда есть Ахматова. Я про Женьку.       Ирка с подозрением опустила голову. Видать, прикол с Дедом Морозом, оставляющим плохих детей без подарков, касался и пубертата: Олег с пятого класса не вырос ни на сантиметр. Ей, баскетболистке, идти рядом с ним означало зарабатывать сколиоз.       — А чё, похоже, что поссорились?       Вряд ли этот вечно лохматый хихикающий придурок переживал за кого-то из них, но неудивительно, что странности в классе он заметил первым. Хулигану даже мелкого пошиба наверняка нужно было держать нос по ветру, чтобы стебать людей согласно новостной повестке.       — Да она тише травы всю неделю, лол. Колись, чё ты ей такое сказала?       — Ничего…       Ирка замедлила шаг, вспоминая вчерашнее. «В том-то и загвоздка, Зайцева, что вы ничего не делали». Да ну не может быть! Женя если и обижалась на кого-то, то исключительно показушно. Даже если подумать, что она втюрилась в Ирку и с какого-то хера ждала от неё каких-то мувов в свою сторону, очень тупо заигнорить её, так ничего и не объяснив.       — То есть всё-таки что-то сказала, — кивнул Олег. — Такими темпами не будет у нас королевы класса. А давай по приколу усадим Карину на трон? Она же спит и видит себя министром образования!       — Вот ты ржёшь, а так и будет.       — Базаришь. Ну, спишемся.       Он снова сложил пальцы козой, изображая телефонную трубку, и убежал дальше по коридору. Ирка снова напомнила себе, что её контактов у Олега не было. Наверное?..              После сдвоенной физики, от которой хотелось застрелить и себя, и Ньютона, Ирка сделала вид, что идёт в туалет, чтобы основная часть класса разбежалась по дополнительным занятиям, репетиторам или домой. Только затем она спустилась на второй этаж и нервно глянула на табличку с номером кабинета, где заседала Снежан Санна.       Когда она вошла, училка не сразу подняла голову.       — Рада, что вы всё-таки пришли, За… Зайцева, это ещё что такое?       — Н-не подходите!       Ирка стояла у дверей и крепко держала деревянную швабру. Ей она, точно копьём, добавляла щедрый метр расстояния между собой и учительницей. Сидящая за столом у окна Снежан Санна пару раз моргнула.       — Да я и не собиралась, лучше вы присядьте. Где вы это взяли?       — У уборщицы…       В это время в коридоре раздался массивный топот чьих-то пяток и старческое ворчание:       — Дархан Абдулатович, ёб вашу мать, где моя швабра?!       — Таисия Пална, ну что вы, здесь же дети…       — В гробу я твоих детей видала! Инвентарь живо отдавай!       Ирка поморщилась.       — …Я её потом верну.       Когда швабра присоединилась к стоящей в углу мусорке, а Ирка усадила себя за первую парту (среднего ряда, чтобы быть чуть дальше в этот раз), Снежана Александровна отложила ручку и выдохнула.       — Во-первых, я хотела бы извиниться. Это… был ваш первый поцелуй?       — Это не был мой первый поцелуй.       То есть, в прошлом году на своей днюхе пьяная Женя её засосала, но это не считалось. Точно так же не считалось и то, что вчера сделала Снежан Санна. То есть никакого первого поцелуя у Ирки до сих пор не было, и она отказывалась об этом даже думать.       — Понятно. В любом случае, простите. Я не буду долго разлагольствовать о том, почему мне не стоило этого делать, но хочу прояснить, почему я всё-таки это сделала. Вы, надеюсь, не торопитесь? Мы могли бы отложить этот разговор.       — Ну, говорите.       Ирке не очень было интересно, какое оправдание она придумает, но она так мало понимала в последнее время, что лучше бы уже понять хоть что-то.       — Я очень многое беру на себя, предполагая, что между вами и Женей Сахалиновой что-то есть. Если в вашем случае я вижу хоть какое-то подтверждение, то о ней могу только догадываться. Она кажется мне человеком, который будет яростно отстаивать любые покушения на свою собственность, — Снежан Санна виновато улыбнулась, — потому что я сама такая.       — Собственность? — нахмурилась Ирка.       — Вы думаете, она считает вас кем-то ещё? Своей подругой?       Если не копать глубоко, то Ирка не знала — Женя звала её по фамилии, вот и вся информация. Если додумывать, то можно под любую теорию подогнать доказательства, чего Ирка делать не собиралась.       — Я просто не понимаю, почему именно «собственность». Я человек, а не предмет.       — Однако все собственники — люди, и не всегда это касается неодушевлённых предметов. Раз уж она считается королевой вашего класса, логично предположить, что вы — её подданные, а вся школа — её владения. Вы должны были проходить по истории, что между подданными и собственностью особой разницы нет.       — Я чё ей, крепостная?       — В каком-то смысле, Зайцева. Наверное, в этом и кроется причина её странного поведения. Подумайте, как бы странно было помещику влюбиться в крепостную крестьянку. Что в таком случае делать? Порочить свой статус? Конечно, в литературе можно найти--       — «Подумайте», «подумайте»! Снежана Александровна, вы вчера то же самое говорили. Я к ней в голову залезть не могу, вы тоже. Объясните уже причину вашего странного поведения, и я пойду.       — Я веду к этому, — спокойно кивнула училка. — Исходя из вышесказанного, мне по-прежнему кажется, что лучший способ сдвинуть ваши отношения с мёртвой точки — вызвать её на ревность. Так как прочие способы показать, что между мной и вами якобы появилась некая связь, не подходят вам ввиду их сложности, я решила эскалировать всё сама.       — А вы можете проще говорить?..       — Я поцеловала вас, чтобы вы смущались в моём присутствии, Зайцева. Хотите сказать, Сахалинова ничего не заподозрила?       Ну, что бы ни означал её вчерашний жест, он был достаточно подозрительным.       — Может и да, только ничего не изменилось.       — Вот как…       — Если это всё, — Ирка привстала и наклонилась к рюкзаку. — Вызовите уже Карину для своего открытого урока, я вам его точно завалю.       — Секунду, Зайцева, — Снежан Санна остановила её поднятой ладонью, и Ирка застыла в неудобной позе. — Мне понятно, почему медлит Евгения, но что останавливает вас? Если она кажется стервой и манипулятором, вы выглядите довольно прямолинейной девушкой. Я удивлена, что вы до сих пор не сказали ей всё как есть.       — Да не хочет она со мной разговаривать! — Ирке приходилось сдерживаться, чтобы её не услышали в соседних кабинетах. — И вообще, почему вы так с этим упорствуете? Вас же посадят за пропаганду, за растление малолетних, за что там ещё…       — Если бы хотели посадить, у меня и без этого неплохой послужной список, — хмыкнула училка. — Однако дыры в нашем уголовном кодексе порой играют на руку и простым смертным. Верите или нет, мне терять нечего, Зайцева.       — Ага, верю. Я могу идти?       — Да, конечно.       Она схватила рюкзак и быстрым шагом пошла к двери, подбирая на ходу швабру. Уже когда она стиснула дверную ручку, её остановил очередной оклик училки:       — Зайцева, — Снежана Александровна виновато нахмурилась, — если вам не помогают мои советы, попробуйте поговорить с друзьями. Иногда опыт только мешает понять, как лучше поступить.       

***

      — …о, а вот ещё. «Так беспомощно грудь холодела, но шаги мои были легки».       Ирка задумалась на секунду.       — «Я к проводнику применила правило левой руки».       Таня Швабрина завопила и отвесила ей звонкую пятюню, хихикая:       — Не лит-ру, так физику выучим.       Заканчивалась вторая неделя учебного года, и в свой законный выходной Ирка потащилась на прогулку с одноклассницей. Они с Таней не были прям лучшими подругами, но когда много лет сидишь с кем-то за одной партой, так или иначе узнаёшь немало подробностей о его жизни. Ирка, например, прекрасно знала, что её вероятный лесбийский краш в школе далеко не единственный: Тане нравилась десятиклассница Юля Молчанова.       Сама Ирка с Юлей ни разу не разговаривала и была в этом не одинока. Ладно случайные встречи в коридоре на переменах — там все ходят с опущенными головами, либо несутся на очередной урок. Даже наблюдая за этой парочкой со стороны, а Ирка частенько видела их на детской площадке неподалёку, она не помнила, чтобы Юля хоть раз открывала рот. В этом была немалая заслуга Тани, у которой всегда находилась тема для разговора, но и Юля полностью оправдывала свою фамилию.       Короче, противоположности притягиваются — так, наверное?       Обычно про Юлю Ирка слушала без особого интереса и больше из солидарности, но сегодня ей вспомнился совет Снежан Санны. С кем ещё из друзей поделиться такой странной проблемой, как не с Таней? Та, наверное, уже года три бегала за Юлей и ни разу не выглядела поникшей, хотя девочка вряд ли отвечала ей взаимностью.       Оставалось только выбрать момент. Гуляли они давно, уже пару часов, и успели выйти с опостылевшей Петроги по мосту прямиком к центру. Да, тут людей полно, туристы с гидами ходили в любое время года, но всё лучше, чем нарезать круги по изученному вдоль и поперёк острову. Ирка с Таней наперегонки пробежали Марсово поле (Таня победила) и прошлись вдоль Фонтанки к Невскому. Если у набережной поддувало так, что обе кутались в ветровки, то на огромном проспекте ветер стихал, и становилось жарко. Обе повязали куртки на пояс и, притомившись от ходьбы, сели на веранду мелкой кофейни. Таня взяла себе бабл-ти, а Ирка — какой-то фирменный сырный капучино.       Они с наслаждением расселись на синих пластиковых стульях. Пока Таня проглатывала забивавшиеся в трубочку шоколадные шарики, Ирка зевала, пила кофе и смотрела по сторонам. Снова вспомнился разговор, на этот раз с Катей Красновой, когда речь о литературе зашла. Ирка почти с завистью наблюдала за туристами, которые у каждого дома останавливались и с восторженными лицами фоткали друг друга. Она на Невском бывала так часто, что он для неё превратился в очередную улицу очередного города — просто очень шумную. Разве что небо тут красивое, широкое и очень близкое из-за низеньких домов. Ну, такое и на родной Петроге есть. Как раз вечерело, и облака только начали менять цвет с пушисто-серых на розовые или медные. Вдоволь налюбовавшись, Ирка для себя решила, что вершиной её писательского мастерства будет назвать Невский «красивым».       — Кстати, я всё про Катю думаю. Тебе не кажется, что она как-то резко заболела?       Таня подняла глаза, не отлепляясь от трубочки, из-за чего походила на пучеглазую камбалу.       — М-м?       — Понятно, что сентябрь простудный, но у меня какое-то предчувствие насчёт неё. Не знаю.       Они с Таней и Катей занимались в одной секции, и в пятницу вечером капитан команды отчего-то не пришла на тренировку. Тренер сказал, что она отзвонилась, мол, заболела, но Ирка почему-то в это не верила. Катя была из тех людей, которые идут делать дела даже с температурой под сорок и угрозой всех перезаражать. Такое уже случалось раньше — пару лет назад Ирка могла поклясться, что подхватила простуду именно от чихающей Кати.       — Ладно тебе, — Таня рассмеялась, поняв всё по-своему, — я не скажу ей, что ты за неё волнуешься.       — Угу… Кстати, — Ирка приняла волевое решение съехать с неудобной темы на ещё более неудобную, — а почему тебе нравится Юля?       Таня тут же подавилась.       Придирчивый друг назвал бы этот вопрос странным, потому что Таня отвечала на него уже раз триста (привет трактористам), даже когда Ирка ничего не спрашивала. Тем не менее, одноклассница начала сбивчиво перечислять:       — Она безумно милая, мощно разбирается в эзотерике всякой и даже подсадила меня на соционику! Кстати, ты знала, что…       Ирка честно пыталась слушать, внимать и соотносить со своим опытом, однако вырубилась уже на «соционике». Её взгляд съехал с Таниной макушки и заскользил по Невскому, пока не остановился зачем-то на невысокой девушке в кожаной юбке. Ирка моргнула; ей показалось, что этот же наряд она видела совсем недавно.       — Тань, погоди, это я туплю или там Катюха идёт? Да не туда смотришь, через дорогу!       — А-а-а. Слушай, похоже! А чего она так вырядилась?       Точно, Танька же не в курсе. Она была во всех смыслах скорострелом — и на баскетбольной площадке и, простите, в душевой. Забегала первой, выбегала тоже, бурно со всеми прощалась и бежала куда-то по своим делам. Катя, напротив, долго обсуждала с тренером итоги занятия, рылась в своих вещах и, как теперь догадывалась Ирка, всячески тянула время. Наверное, не в первый раз ходила на свои взрослые свидания сразу после баскетбола и не хотела, чтобы сокомандники к ней цеплялись. Ирке в среду просто повезло задержаться из-за долбанной литературы.       Короче! Теперь, когда Ирка приморгалась, она легко узнала знакомую уверенную походку и гордо поднятую голову. Зачем-то вскочив с места, она бросила взгляд с Кати на Таню и обратно и выпалила:       — А пошли проследим за ней!              Если прятаться от Кати даже не приходилось, то не потерять её в массе из человеческих тел было чрезвычайно сложно. Ирка с Таней торопливо шли параллельно её курсу, и пока одна помогала уворачиваться от прохожих, вторая пасла их цель. Потом они менялись, и Таня поглядывала на светофоры, но все как назло попадались красные — не перейти.       На их удачу, Катя как раз остановилась у какого-то пафосного итальянского ресторана. Ирка повертела головой, раздумывая. Катя смотрела в телефон и кого-то явно ждала, так что был ещё шанс нагнать её и задать неудобные вопросы.       — Туда! — махнула Ирка, указывая на ближайший светофор.       Они впихнулись в очередную толпу, которая шла от Казанского к метро. Блядский светофор отсчитывал шестьдесят секунд, в течение которых Ирка нетерпеливо подпрыгивала на месте и выглядывала Катю. Та дождалась своего кавалера… или нескольких? Трое мужчин в пиджаках остановились возле неё и что-то сказали, будто спрашивая дорогу. Катюха наклонила голову и как-то странно улыбнулась, потеребив кончики спадающих на плечи светлых волос. Они обменялись парой реплик и пошли за угол. Там дома загибались, образуя широкий проход во внутренний двор. Ирка припоминала, что внутри должна быть какая-то церковь.       — Она пошла молиться, что ли?! — вслух возмутилась Ирка, но тут мигнул светофор, и они с Таней перебежали дорогу.       Метров сто спустя они очутились между молотом и наковальней: кафешкой подешевле и каким-то бельгийским рестиком, которые выпячивали свои веранды и заметно сокращали расстояние между домами. Впереди были две параллельные полоски лужаек с пышными зелёными кустами, дальше росли деревья, а чуть позади возвышалась белая церковь буквой «П». Кати уже нигде не было.       — Так, — Ирка почесала затылок, — вариантов у нас не то чтобы много…       — Мне кажется, она должна быть в одном из них, — Таня поводила пальцем, указывая на ближайшие рестораны. — Можно зайти, спросить официантов.       — Ага… Слушай, ты спроси, а я пойду во дворах гляну. Встретимся здесь, окей?       — Хорошо!       Таня, которая явно не наигралась в шпионов в детстве, радостно убежала, подметая мостовую косичками. Ирка застыла на секунду и, дав себе мысленную оплеуху, тихонько побежала вдоль лужаек. Приблизившись к церкви, она замедлила шаг, чтобы ненароком не попасться Кате на глаза. Зайти она могла куда угодно: кроме богоугодного заведения тут были мелкие дворовые офисы и парочка безымянных парадных. Ирке почему-то казалось, что нужно искать в церкви, но, когда она уже почти решилась зайти, увидела ту самую троицу вместе с Катюхой.       Они стояли с обратной стороны дома — там, где его изгиб образовывал узенькую букву «П». Сообразив, что в центре огромного двора её легко заметят, Ирка аккуратно попятилась и спряталась за широким углом возле офиса какого-то банка. Отсюда нихера не было видно, зато она слышала кусочки приглушённого разговора.       — Сколько? — насмешливо поинтересовалась Катя. Затем ей что-то ответили, наверное, потому что она засмеялась: — За эти деньги могу разве что по голове погладить.       — Ты охуела? — вежливо спросил какой-то из мужиков. Пару секунд ничего не было слышно, потом Катя рявкнула:       — Пошёл ты. Я сейчас закричу, на бутылку присядешь.       — Не присяду. Сама сказала — тебе семнадцать уже. А вот твоим родителям будет интересно узнать…       Что им будет интересно Ирка не расслышала, потому что при упоминании родителей Катя засмеялась так громко, искренне и злорадно, что Катя по звуку легко бы спутала её с Женей. Ей стало ещё интереснее разобраться в происходящем, но тут произошла совсем уж странная хрень.       Маленькая дверка в правой части церкви приоткрылась, и оттуда быстрым шагом вышла Снежана Александровна. Ирка и её едва узнала, разве что тёмный брючный костюм был слишком знакомого фасона. Если в школе учительница собирала волосы белой лентой, то теперь длинные рыжие пряди красиво лежали по ветру, точно в рекламе лака для волос. Учительница на ходу раскрыла сумочку и знакомым движением полезла туда рукой, доставая пачку сигарет. Она что-то бормотала себе под нос, но Ирка расслышала только «…концерт, блять, органной музыки!.. нахер…»       С этим… трудно было спорить, и Ирка просто не успевала удивляться. Едва сжав губами сигарету, Снежан Санна резко вскинула голову и всмотрелась в угол между домами — туда, где по-прежнему о чём-то спорили Катюха и её кавалеры. Слышно было только то, что все четверо чем-то недовольны. Снежан Санна опасно сузила глаза, вложила сигарету себе за ухо и направилась в их сторону.       Ирка обернулась. Таня как раз перебегала из одного ресторана в другой, но даже бурные взмахи руками не помогли привлечь её внимание. Решив, что не намерена пропускать такое кино, Ирка села на корточки и осторожно выглянула за угол.       Видна ей была только фигура Снежан Санны, которая грозно смотрела промеж домов.       — Отойдите от девочки.       — Мы просто разговариваем, — на грани слышимости ответили из-за угла. — Скажи ей.       Катюха, если эта реплика предназначалась ей, молчала. Снежан Санна сделала шаг вперёд, распахивая глаза и доставая из сумочки ёбаный ножик. Не перочинный, не купленный в «Перекрёстке» кухонный, а прям ножище. Армейский или нет — хер знает, но такие мужикам на двадцать третье февраля дарят.       — Лучше со мной поговорите, уёбки.       Послышался невнятный ржач, и один из мужиков в костюме подошёл ближе к Цветаевой. Ирка нагнулась так низко, что трава пощекотала ей нос. Зажав себе лицо руками, чтобы не чихнуть, она продолжала слушать.       — Слыш ты, мать-героиня. Удумала себе. Девочка закурить попросила, ну а мы чё, сами стреляли в её возрасте. Отъебись уже!       Он не успел договорить, как Цветаева выбросила руку вперёд и каким-то чудом успела остановить её до того, как проткнула мужику горло. Он попятился, а она шагнула следом за ним, удерживая кончик лезвия чуть выше кадыка.       — Съебали отсюда, иначе я тебе всё ниже ватерлинии отрежу и скормлю твоим же дружкам.       Мужик, до этого не воспринимавший её всерьёз, явно приссал от такой агрессии. Сделав аккуратный шаг назад, а затем второй, он покрутил пальцем у виска и начал поворачиваться в сторону Ирки. Та тут же шагнула за угол, вжимаясь в стену.       — Ебанутая, пиздец, — рычал мужик, выходя через несколько секунд из-за угла вместе со своими друзьями. — Не, видели?.. Сука! Ещё, блять, одна!       Ирка не удержалась и подставила ему подножку. Мужик споткнулся и разъярённо глянул на неё, а она бездумно показала ему фак. Наверное, глянув на свою училку с ножом, Ирка совсем страх потеряла.       К счастью, с чувака явно было достаточно на сегодня, и он со своими важными товарищами быстро пошёл вдоль Невского, скрываясь в толпе людей. Ирка выдохнула и сползла по стене, услышав за поворотом:       — В порядке?       Она снова осторожно выглянула. Снежан Санна наклонилась к вышедшей из-за домов Кате и попыталась осмотреть её, но та резко вскинула руки и прошипела:       — Не прикасайся.       — Девочка, — училка тут же фыркнула и достала из-за уха сигарету, запаливая вытащенной из кармана зажигалкой, — сколько тебе вообще, чтобы таким заниматься?       — Не твоё дело.       Катя уже шла мимо Снежан Санны, не оборачиваясь. Та зло поморщилась ей вслед:       — Могла бы и спасибо сказать.       Катя, как и Ирка минутой ранее, не оборачиваясь, показала ей фак. А затем её взгляд переместился к Ирке. Та настолько охуела от всего произошедшего, что забыла спрятаться, а теперь было уже поздно. Она сделала пару шагов, почти сталкиваясь лбами с огибающей дом Катей.       — Эй, — и попыталась схватить её за руку, но та отпрянула и оскалила зубы. Катя ничего ей не сказала, только прожгла взглядом и ушла дальше по улице. Судя по направлению, снова встанет у того итальянского ресторана.       — Зайцева?.. — голос училки заставил её вздрогнуть. — А вы что тут делаете?       Ирка медленно обернулась. Снежан Санна лениво выдыхала серые облака дыма, согнув руку с сигаретой в локте.       — У меня к вам тот же вопрос.