Дурак и Молния

      Вклеить в сердце свет Первый снег и глупый смех И падать выше всех Выше всех, выше всех

Шепчешь в этих снах «Я твоя, я твоя» Утром снова крах И терять, и терять

      Ирка с Таней сидели на мёрзлых зелёных скамейках. На таких стоило сдвинуться на миллиметр — и крохи тепла, которые твоя жопа тщательно аккумулировала последние десять минут, растворялись в воздухе вместе со снежинками. А снег под навес ещё как летел. Несмотря на свежее изобретение двадцать первого века, крытые остановки не были рассчитаны на хитрый Питерский ветер, который задувал с той стороны, где не было стеклянных перегородок.       Ирке не было прям холодно, но снежинки вечно находили маленькую щёлочку между шарфом и шапкой, которую она оставила для глаз и носа. Морозные порывы чиркали по коже, заставляя морщиться и чихать. Ира почесала ногтями дубовую, красную от ветра кожу на пальцах, и покрепче их сжала. В её руке, вопреки снегу и ветру, искрился бенгальский огонёк.       — Мой уже всё, — вздохнула Таня. — У нас ещё остались?       — Не, мой был последний.       — Эх.       Таня аккуратно подсела ближе, вместе с Иркой разглядывая шипящие искры. Лучше бы, конечно, за автобусами помогала следить. Хотя, если верить картам и расписанию, до ближайшего оставалось минут десять.       — А ты потом куда? — спросила Ира, чтобы заполнить паузу.       — С родителями по магазинам пойдём. Надо подарки купить, родня приезжает.       — Ясно.       В последнее время Ирка думала, что мечтала поскорее выпуститься, чтобы чуть реже видеться с друзьями. Когда долго сидишь с кем-то за одной партой, ваши внеурочные встречи превращаются в посиделки стариков и вечные «а помнишь?..» или «погода сегодня, конечно…»       У этого правила было исключение, но Ирке, чтобы им воспользоваться, пришлось бы с Таней открыто враждовать.       — Девки, вы чё? Петарды палите?       Ирка едва не спутала одноклассника со случайным прохожим, который вздумал до них доебаться. Олег Лошадкин из своих доёбов строил искусство; если, конечно, послушать его тирады.       — Ты дебил? — вздохнула Ирка. — Это бенгальские.       — Уважаемо, — кивнул Олег, который в своей сине-зелёной курточке напоминал упавшего за борт пиратского попугая. — А чего в таком месте?       Ирка подняла свободную левую руку и постаралась как можно выразительнее обвести ей арт-пространство вокруг.       — Автобус ждём. Ну, я жду.       — А ты, Танька?       — За компанию.       — О, и я с вами.       Его никто не приглашал, но если бы Олег появлялся только там, куда его приглашали, он бы не посетил ни одного урока. Почему-то рядом с этим ехидствующим парнем Ирке стало не так тягостно, как в компании одной Тани. Эти двое разговорились о всякой фигне, а Ирка продолжила смотреть на свой тающий огонёк, выдыхая в не очень тёплый, но спасающий от ветра коричневый шарф.       — Слыш, Зайцева.       — Чё?       — А ты не боишься ехать?       Ирка в недоумении поморщилась. Любопытствующий взгляд Олега казался искренним, а не заманивающим в ловушку очередного «пранка».       — Я не боюсь ехать. Я боюсь, что когда приеду, мне там не будет места.       — О! — выдохнула Таня, наверняка оценившая глубину и пафос высказывания.       — Ну, если Женька тебя вышвырнет, я на неё очень обижусь, — Олег встал, убирая руки в карманы. Ирке пришлось наклониться вправо, чтобы выглядывать из-за его спины номера автобусов. — И если вдруг такое произойдёт, — он погремел чем-то в кармане, достал какие-то кубики, матюкнулся, убрал их и достал бумажку, — держи!       — Это чё?       — Адрес вечеринки-для-тех-кто-не-идёт-на-ту-вечеринку.       Ирка хмыкнула, разглядывая инструкцию «как проехать», которую рисовал явно не Олег. Она была написана от руки, отсканирована и распечатана, заполнена какими-то стикерами и, что главное, скриншотом из 2ГИСА.       — Я даже знаю это место, — пробормотала Ирка, вспоминая бар, где они были со Снежаной Александровной. — Ты что, пьёшь?       — Ну да, я обожаю вишнёвую газировку, — ничуть не смутился Олег. — Ты не теряй бумажку, подруга. Мало ли что. На тусе будет всего несколько моих френдов, но тебе они точно понравятся.       — Спасибо, Олег. Правда очень мило с твоей стороны.       — С наступающим, хуле.       — С наступающим, — удивлённо ответила Ирка, провожая его взглядом. У остановки как раз тормознул долгожданный автобус. Бенгальский огонёк, о котором Ирка позабыла, перестал искрить.       — Ир, давай, это твой, — легонько подтолкнула Таня. — Спишемся.       — Спишемся.       Ира продолжила смотреть на потухшую серую палочку от бенгальского огонька, которая теперь больше напоминала подпаленный камыш. Она скорее услышала, чем увидела, как перед ней натужно захлопнулись двери-гармошки. Автобус покачнулся и уехал. Таня несколько секунд молчала, затем стала трясти её за плечо.       — Ира!!! Ты автобус свой…       — Да, я заметила.       — Ты чего?       — Не знаю, — Ирка развернулась к серой железной мусорке и осторожно опустила туда бесполезную палку. — Я тут подумала, что Женька не хочет меня там видеть.       — Да, но ты же сама говорила…       В левой руке у неё по-прежнему была зажата бумажка с приглашением от Олега. Ирка повертела её и аккуратно убрала во внутренний карман куртки.       — Она аж вечеринку за город перенесла, чтобы я случайно там не появилась, прикинь?       Таня обожала поддакивать, но в этот раз её ресурс быстро иссяк. Она с тревогой смотрела на Ирку из-под своей шапки с красным клоунским помпоном.       — Ир, это ведь Женя, — одноклассница приобняла её, думая утешить. Ирка не стала возражать. — Она вечно говорит одно, а имеет в виду другое. Если она сказала не приходить, это знак — ты мне сама объясняла.       — Так-то оно так… Да, знаешь, я одну вещь дома забыла, — зевнула Ирка, прикрываясь шарфом. — Спасибо, что посидела со мной. Я вернусь, а потом такси возьму — расхотелось мне в автобусе трястись.       — Уверена?       Ирка кивнула. Таня морщила густые брови, но вряд ли могла понять, какую игру Женя затеяла на этот раз. Даже Ирка не была уверена, но ей до смерти хотелось проверить. Махнув на прощание, она развернулась и пошла от остановки по знакомой тропинке. Если Таня продолжила смотреть ей вслед, то наверняка поняла, что эта дорога не вела к Иркиному дому.       Всего через пять минут, что уж точно быстрее автобуса, Ира подошла к знакомому забору. По воскресеньям в школе бывали разве что учителя, но и те расходились к вечеру. Во дворе была только одна цепочка следов — Таисии Павловны, которая всё бегала с лопатой и воевала с сугробами.       — Здрасте, Таисия Пална, — крикнула Ира погромче. — Вам помощь нужна?       Ей было стыдно, что она собиралась на вечеринку, а кто-то даже в вечер воскресенья работал, но мысленно Ира умоляла уборщицу отказаться. Ещё не хватало потом Жене рассказывать, что она пропустила её днюху, потому что убирала в школе снег.       — Помощь? — фыркнула Таисия Пална, не разгибаясь. — Инвентарь не воруй да солнце не загораживай.       — Я это тогда для самозащиты! А вы Женю не видели?       — Ась?       — Женю Сахалинову, говорю, не видели?       — Эт кто такая?       — Ну ладно, хорошего вам вечера!       Ира поспешила перейти дорогу. На другой стороне её поджидала знакомая арка, возле которой любила курить Снежан Санна. Место за четыре месяца мало поменялось, разве что теперь на камни в стенке налипал снег, а не сырость последнего дождя. Зато некоторые бычки в углублениях так до сих пор и торчали. Ирка сложила пальцы, будто подпаливала зажигалку, потом стыдливо тряхнула рукой и посмотрела на проезжую часть. Мысли о сигаретах и Снежане Александровне дали ей ещё одну идею — наверняка последнюю перед тем, как она сдастся и сядет на тот же автобус.       По странной траектории от остановки до школы до арки она сделала крюк, хотя сама назвала бы его знаком вопроса. Точку в нём ставила детская площадка по соседству, где они с Женей разделили сигарету в первый день десятого класса. Чем меньше оставалось идти, тем быстрее шла Ирка — бежала — потом снова замедлилась, когда увидела, что на площадке пусто.       Ирка не стала заходить, просто рядом постояла. У скамейки и качелей вилась цепочка следов, но их было так много, что понять, были ли среди них Женины, не смог бы и Шерлок Холмс. Ещё и ветер подул, от которого было даже не холодно — обидно.       — Ну и ладно, — сказала Ирка, но её никто не услышал.

      ❆❆❆

      Она подняла голову, глядя на падающий снег. Так была уверена, что поступает правильно, что теперь ей даже на вечеринку ехать расхотелось. Будет там Женя или нет, Ирка перестала верить в то, что вообще её понимает.       По спине пробежал холодок. Ирка выругалась, подпрыгнула и сунула руку за ворот, выковыривая оттуда крупные комки снега. За её спиной раздался знакомый смех.       — Ждёшь кого-то, Зайцева?       Ирка обернулась как раз в тот момент, когда Женя залепила снегом ей в лицо.       — Сука!       — Зайцева, ты тупая? Женя. Меня зовут Женя.       Её первой мыслью (после того, как она почистила ебало) было схватить снежок и устроить битву. Второй — взять камень покрупнее, потому что какого хуя! Третьей — бля. На «бля» мысли закончились. Ира потупила ещё пару секунд, затем сделала несколько неловких шагов и обняла Женю так крепко, что у той хрустнули плечи.       — Это секси, что ты такая сильная, но не смей оставлять синяки на моём модельном теле!       — Извини.       Ира продолжила держать её за плечи, вдруг убежит ещё. Женя была в большой белой куртке, из-под которой выглядывала юбка с колготками. Проследив за её взглядом, Женя хмыкнула:       — Да, я бы примёрзла к этой скамейке нахуй. Чё нос повесила? Я ждала в кофейне вон там.       Она показала на кофейню, которую знал каждый ученик их школы, потому что это была ближайшая кофейня и там им делали скидки. Ира почувствовала себя пиздец тупой и пиздец умной одновременно.       — Я бы проверила там потом, — неуверенно буркнула она.       — Ага. Ну, похвастайся, как ты здесь очутилась? — Женя игриво, но тепло улыбнулась. — Если скажешь, что случайно, и вообще ждёшь такси за город, я с тобой точно общаться перестану.       Ира расстегнула куртку и достала из внутреннего кармана бумажку, которую ей дал Олег. Женя брезгливо взяла её двумя пальцами.       — Так-так-так… Олег всё-таки оказался полезен, ну надо же!       — Ты ему рассказала, что не планируешь идти на свою днюху, да?       — М-м-м-м, с чего ты это взяла?       «Угадала» — чуть было не сказала Ира, но постаралась выглядеть умнее чем обычно. Всё-таки эта догадка у неё не просто так появилась.       — У Олега тупые шутки, но он не дурак и вроде знает, как я к тебе отношусь. Если бы он думал, что ты будешь на вечеринке, то сказал бы что-то вроде… — Ирка постаралась передразнить его ехидный голос. — «Трахни её! И без триппера не возвращайся!»       — А он показал свои истинные краски и выдал тебе утешительный приз, видя, как ты собираешься искать свою принцессу не в том замке, — улыбнулась Женя, вкладывая бумажку обратно Ире в карман. — Поверь, на этой вечеринке и без тебя будет весело.       — Ты про Олега или?..       — А на моей вечеринке чествовать будут не меня.       Женя выглядела довольно спокойной для человека, который закатил грандиозную днюху, а затем решил с неё сбежать. Глаза не были заплаканные, помада идеально лежала на губах, на скулах что-то блестело. Чем больше Ира на неё смотрела, тем меньше становился её словарный запас.       — Расскажешь, почему не пошла?       — Ой, да чего я там не видела? — Женя перекинула чёрную сумочку через плечо и встала с Ирой под фонарным столбом. Их пальцы соприкоснулись, но Ира не решилась брать её за руку. — Если честно, я передумала в последний момент. Это было не только из-за тебя.       — «Не только», — Ира с трудом сдержала улыбку.       — Я посмотрела на моську моей сестры, которая бегала и занималась организацией даже больше меня, и решила, что раз она так старается — пусть это будет её день. Тем более, типа, — Женя пожала плечами, — это он и есть. По нам не скажешь, но мы близнецы.       — Чего?! У тебя есть сестра?!       — А кто говорил, что её нет?       Ира решила, что это какая-то очень сложная шутка. Пока она её осмысливала, Женя перешла дорогу прямо на красный и призывно замахала рукой женщине за забором.       — И снова здрасте, Таисия Пална!       Та разогнулась, опираясь о лопату, и разморщинила лицо в улыбку.       — А, Женька. За ключами пришла?       — Да, пожалуйста!       Таисия Пална так мощно зашвырнула им ключи, что Ирке пришлось прыгать в высоту на два метра, чтобы перехватить их до того, как они упадут на стекло припаркованной рядом машины.       — Олимпийская чемпионка по толканию ядра, между прочим, — хихикнула Женя, показывая на уборщицу. — Ну, Зайцева, чё стоишь? Это не ключ от моего сердца, лошара.       — Я уж догадалась, — ответила Ира, пересекаясь взглядами с Таисией Палной. Та ей подмигнула, и Ира вдруг поняла, чего ей вздумалось убирать снег вечером воскресенья и сколько это стоило.       

      ***

             Пустая школа в тёмное время суток выглядела жутковато, Ирке прям понравилось. Они прошли мимо раздевалок в грязной обуви, поднялись наверх и открыли кабинет русского и литературы. Там Женя кинула свою куртку на одну из парт, а сама прошествовала к учительскому столу.       — Начинаем урок, класс!       Ира тоже сняла верхнюю одежду и села на своё обычное место. Женя сидела у окна, перебирая учительские бумаги на столе, а Ира разглядывала её — ничего не могла с собой поделать. Бежевый свитер с открытыми плечами не выглядел очень тёплым, но так открывал Женины ключицы, что…       Ирка поднялась с места. Она пересекла весь класс с руками в карманах, встала перед Женей, положила руку на стол и наклонилась ближе, убирая за ухо падающие на лицо волосы:       — Я хочу тебя.       Что-то такое она говорила в начале сентября, когда Женька впервые задала ей Вопрос. Это и тогда звучало кринжово, а сейчас означало бы расстрел — повторить старый ответ вместо нового.       В реальности она произнесла:       — Я могу бегать за тобой вечность, а ты будешь вечно убегать — и это устроит нас обеих, так? Это не будет неправильным ответом, как мне кажется.       — Если ты про то, о чём я тебя спросила, — лукавая улыбка и барабанящие по учительскому столу ногти, — любой ответ, к которому бы ты пришла — верный.       — Я так и думала.       Женя усмехнулась и опустила взгляд, но Ирка молниеносно выкинула руку и подняла её за подбородок.       — Если отвернёшься, я снова не пойму, какую версию правды ты мне говоришь.       — Тебе тоже стоит поучиться искренности, — Женя прочертила глазами линию, параллельную венам Ирки на её руке. — Тебе ведь просто нравится меня так касаться.       Ирка выдохнула через нос и опустила руку. Решила сесть за первую парту, потому что стоять перед Женей, наклонившись, волнительно только первые десять секунд.       — Я могу бегать за тобой, — продолжила она, — но раз уж ты хотела знать, чего я хочу — я хочу тебя догнать.       У Иры было несколько волнительных мгновений перед тем, как Женя не стала смеяться над ней или разочарованно закатывать глаза.       — И что потом?       — С каких пор тебе важно заранее знать, что произойдёт?       Женя посмотрела на неё, как Снежан Санна, когда Ирка сдала первое сочинение по литературе, списанное из интернета.       — Не смеши мой маникюр, Зайцева — я и так это знаю. Мне интересно, что ты думаешь произойдёт дальше. Как ты видишь нашу совместную жизнь, а? Ты ведь этого хочешь? Расписаться где-нибудь в Америке, ебаться на фоне Эйфелевой башни, смотреть Нетфликс по вечерам, говорить о семье?       Столько желчи, но Ирка в неё не верила. По тому, как резко оборвался голос Жени в конце, она решила, что той не было так уж неприятно воображать всё это.       — Если это будет так, я не против. И ты тоже, Женя.       Та вскочила, опрокинув органайзер с ручками и карандашами.       — Ответь, Зайцева. Играть словами у тебя всё равно не получается.       — Эй, я не смогу придумать что-то лучше «ебаться на фоне Эйфелевой башни»! Надеюсь, там есть специальные отели для--       Женя схватила её за волосы и долбанула лбом о парту. Не так сильно, чтобы оставить шишку, но достаточно неожиданно для языка Ирки, который она чуть не прикусила. Разгибаясь и поправляя растрёпанные волосы, Ира с трудом сдерживала улыбку перед смотрящей сверху вниз Женей.       — Жень, мне тоже страшно.       — Чего?       — Мне тоже страшно, что если мы перестанем играть в войнушку друг с другом, это будет уже не то.       После этого Женя поджала губы и наконец-то села.       — Знаешь, — сказала она через несколько секунд, — мне нравится театр.       Ира смотрела, как Женя отворачивается к окну. Темнело в конце декабря так рано, что она вряд ли могла увидеть что-то кроме синеватой ночной дымки. Ей, расслабленно сидящей на бывшем стуле Снежаны Александровны, легко было сойти за настоящую учительницу с таким серьёзным взглядом.       — Это очевидно для актрисы, но ты вечно тормозишь с очевидными вещами, поэтому я расскажу тебе. Мне нравится театр не за актёрскую игру и не истории, не за возможность оседлать личину кого-то, кем не являешься. Всё это, даже игры со своим образом, можно достать и без театра. Книжки рассказывают истории, фильмы их показывают, музыка… никогда не понимала музыку, если честно. Чуешь, к чему я веду?       Ирка чуяла лишь то, как сильно ей хотелось поцеловать Женю прямо там — за одну лишь эту искренность. Она постаралась припрятать это чувство, как голодный волк, игнорирующий собирающуюся во рту слюну при виде бегающего по лесу зайца.       — Думаю, только театр настолько громкий. Там нет камеры, поэтому актёры переигрывают, чтобы увидел каждый зритель в огромном зале. Театр… грандиозный, — прищурилась Ирка, — прям как ты.       Улыбка Жени, которую она так любила разгадывать, наполнилась искренним облегчением.       — Ты всё-таки понимаешь.       — Да?       — Поменьше удивляйся, идиотка. Разве ты не привыкла доверять своим инстинктам? — помотала головой. — В театре всё такое пафосное! Никто не боится быть глупым, странным — быть чересчур, — Женя привстала, жестикулируя, как на сцене. Обвела рукой пустые парты. — Ты играешь перед зрителями, и ты-актёр должен о них помнить, но ты-персонаж про них не знаешь. Ты будто стоишь перед зеркалом — вот оно, молча судит тебя, молча смотрит, всегда. Что можешь ты, его отражение? Лишь игнорировать. Игнорировать настойчивый, всезнающий голос———       Женя схватила мел и провела им по доске со скрипучим, лязгающим звуком, как от переехавшего кошку грузовика. Ирка нахмурилась, разглядывая подрагивающие губы, напряжённо согнутые пальцы. Для Жени в этой доске, ставшей зеркалом, отражался кто-то другой.       — Почему это для тебя так важно?       Она удивлённо обернулась. Моргнула, глядя на Иру.       — Я ведь всегда была актрисой.       — Всегда… притворялась?       — Всегда играла перед зрителями, — Женя ткнула ногтем в свой висок, грустная, знающая куда больше Иры. — Кое-кто вечно за мной следил. Присматривал? Неважно, мы всё равно не ладим.       — Семья? Сестра?       — И да, и нет. Однажды я смогу объяснить тебе так, что ты поймёшь, — усмехнулась. — Даже ты. Забей, Ир. Я говорю о театре, об актёрском мастерстве, и сама же нарушаю все каноны. Актёр на сцене не должен стесняться.       — А ты стесняешься? — Ирка наклонила голову. Не каждый день Женя перед ней топталась на месте, накручивала прядь волос на палец, кусала губы и артикулировала слоги, которые так и не становились словами.       — Я не могу.       — Да Жень! Скажи уже.       Она вздохнула, сделала шаг к Ире и протянула руку. Не взяла её за руку, а опустила ладонь Ире на грудную клетку, чуть ниже ключиц. Тепло, которое они обе почувствовали, было жарче, чем температура на кончике любой из сигарет Снежан Санны.       — Наверное, я хочу, чтобы ты приняла меня… такой.       — И всё?       Женя рассмеялась.       — Я знаю, что для тебя это не новость. Обычно людям от меня что-то надо — починить меня, использовать, полюбоваться, и ты с самого начала не была такой. Я сама выбрала тебя, чтобы с тобой всё было иначе. Я выбрала, но в определённом смысле я ткнула наугад. Люди не подходят друг другу, как ключ и замок, так что и ты никогда не должна была стать моей идеальной второй половинкой.       Ире любопытно было услышать, в чём именно она не подходила Жене, но, может, именно эти несовершенства заставили её заткнуться и просто слушать.       — То, что выделило тебя из толпы — тупейшее желание зайти в каждый костёр на твоём пути. Ты видишь огонь, огонь жжётся, но ты в него заходишь. Нет никакой причины на это, кроме любопытства и того, что тебе показалось, будто огонёк тебе подмигнул. Твои пятки лижет пламя, и впору бы уйти, но ты остаёшься. Всё ради крошечного шанса, — у Жени кончился воздух, и она резко вдохнула, — что этот костёр здесь не просто так. Что есть причина, почему никто не потушил его, и он горит, даже если иногда чересчур… яркий или громкий.       Теперь Ира обязана была ответить, но все слова от неё разбежались. Она могла только сжать ладонь Жени, пока та смотрела на неё сверкающими голубыми глазами. За окном, во всей вечерней темноте, угадывалось лишь одно светлое пятно. Каким бы ярким ни был лунный полумесяц, Ирка быстро теряла его в бескрайнем небе.       — Как же это тупо, Ир. Я была просто создана для того, чтобы делать тебе больно. И я не про эти заигрывания и жвачку на стуле, я про серьёзные вещи. Ты могла бы умереть по моей вине, понимаешь? Хуже, остаться инвалидом. Сломанной, серой, ненавидящей.       Какой бы чушью это ни казалось, Ира не нашла в себе сил усмехнуться.       — Ничего же не произошло.       — И это чудо, блядь, новогоднее, — хрипло прошептала Женя. — Ты должна понять кое-что, по-настоящему понять, Ира: я хуёвый человек. Пусть тебя не обманывают случайные добрые дела — я либо развлекаюсь, либо строю домино так, чтобы обрушить здание покрупнее. Я — эгоцентричная мегаломаньячка, и это ещё верхушка айсберга.       Вот после этого Ирка усмехнулась, что ещё больше разозлило Женю.       — Не веришь? Ну и хер с тобой. Видимо, я недостаточно щенков уебала на твоих глазах.       — Да зачем ты так хочешь доказать, что ты злая?!       — Нет, блядь, подожди! Злая? Я не злая! Я хуёвый человек — это вообще другое! Нахуй мне просто так унижать окружающих, из любви к спорту, что ли? Нет, дело не в окружающих! Дело во мне, сечёшь?! Это я — Я! Я сломанная и неправильная! Я — тот самый огонь, который лижет твои пятки, даже если он этого не выбирал.       — Ну, так это я, — Ирка встала, чтобы быть с ней на одном уровне, — зашла в огонь. Не говоря о том, что твой любимый Соснов на биологии рассказывал, как огонь был важен для развития человечества. Ты важна, Женя, ёб твою мать!       — Ой, отличница нашлась. Да, огонь — это Тарани из Чародеек, целых три знака зодиака, а ещё спонсор твоих майских шашлыков. Это не отменяет того, что огонь — хуёвый человек. Люди не должны выбирать хуёвых людей себе в партнёры.       Пусть к этому и вела длинная и малопонятная тирада, Ира услышала слово «партнёр», и её лёгкие превратились в желе.       — Да поебать, Жень. Ты меня выбрала, пусть и по приколу, и я тебя выбрала, пусть это и неправильно. Ты спрашивала, что дальше? — Ира шагнула вперёд. — Дальше мы шлём друг друга нахуй, потому что нам страшно что-то менять, или выполняем наши желания, и надеемся, что магия не сломается.       Её намёк не остался незамеченным; Женя потратила секунду, чтобы посмотреть на её губы, и коротко покачала головой.       — К слову о желаниях, ты так и не потратила своё.       — Я всё ждала, когда ты спросишь.       — Это твой последний шанс, Зайцева, — теперь уже Женя «намекала», да так, что от близости к ней у Иры едва соображала голова. Она пропустила мимо ушей кусок очередного монолога, засмотревшись в Женины глаза и незаметно для себя самой притягивая её за талию ещё ближе. — Так что?       — Ты красивая.       В окно глухо влетел снежок — это было в четвёртом классе. Тогда классная настолько охуела от наглости каких-то ребят, играющих во дворе вместо уроков, что застыла с открытым ртом на несколько секунд. У Жени сейчас было такое же лицо.       —??? К чему это???       Ира подумала, что с неё достаточно на сегодня намёков.       В первый раз они целовались в пыльной подсобке, когда у Иры хлюпало в ботинках после дождя, а на лице отпечатался кулак каратистки. В моменте ей это казалось самой романтичной сценой на свете, и она распробовала все вкусы и ароматы — Жени, её духов, шампуня. Сегодня было даже более романтично — всё-таки их родной класс, Женин день рождения, больше искренности — но Ира не могла думать о таких вещах. Ей было бы обидно, не будь первого поцелуя, что она настолько ничего не запомнила. Вырубилась — и всё. Как папа, который пришёл на её первый матч давным давно, устал после работы и заснул. Некоторые моменты хочется сфотографировать со всех сторон и сразу вписать в дневник, блог, сторис, оставить в ленте ВК. Этот Ира не запомнила и не ощутила, но ей почему-то не было жаль. Тот был первым, но она не верила что этот станет последним.       Женя отстранилась. Она дула щёки и изображала обиду, но выходило слишком неубедительно для известной актрисы.       — Очень в стиле Иры Зайцевой — отважно засосать учительницу, лишь бы у доски не спросили.       — Эй, это она меня… ну да ладно.       — Ты считаешь это формальностью и наверняка придумала самый тупой на свете ответ, но он мне нужен. Мне нужен твой ответ на тот вопрос, Ира. Чего ты хочешь на самом деле? Как ты воспользуешься желанием, которое я тебя подарила?       Ирка и правда надеялась съехать с темы, а теперь собирать слова было ещё сложнее — как будто половина из них осталась у Женьки во рту.       — Я им не воспользуюсь.       — Конечно, — без капли удивления пожала плечами Женя. — Продолжай.       — Если мне и нужно применить его, моё желание — подарить тебе бесконечное количество желаний. Я не хочу пользоваться уловками и получать от тебя что-то, Жень. Я хочу… сама делать для тебя вещи. И если без этого ты не согласишься сближаться со мной, ну, — Ирка сжала пальцы, — тогда я ошиблась с самого начала.       — Какая же ты иногда предсказуемая, — вздохнула Женя, обнимая её. Мир в этот момент остановился. Женя могла заигрывать, могла первой нарушать личные границы Ирки, но она никогда не делала что-то настолько простое сама. — Как же тебе повезло, что я не выбрала какого-то ещё упорного идиота, а ведь их ошивалось немало.       — Повезло? А моей заслуги в этом не было?       — Твоя заслуга — быть самой везучей среди упорных идиотов, — говорила Женя практически ей на ухо. — Ты, блядь, ходячее противоречие. Ты больше моя близняшка, чем моя сестра.       — Надеюсь, ты ей об этом не говорила.       Смех Жени тепло щекотал ей шею. Ира гладила её по спине и обводила взглядом кабинет, вспоминая, как совсем недавно осталась здесь наедине со Снежаной Александровной. Ей хотелось верить, что у той ещё наладится жизнь, и что всё, что между ними происходило, помогло обеим, а не оставило неприятный след.       Она бы, наверное, спросила Женю о Кате и Снежан Санне, если бы пальцы Жени не стали забираться Ире под кофту.       — Ты чего?       — Зайцева, если наша классуха не трахнула тебя прямо здесь, это сделаю я, — прорычала Женя, укусив её за шею. — Или ты думаешь, мне для этого всратого разговора нужны были ключи от кабинета? Снимай штаны, Ира.       — …       — …да не с себя, блять, а с меня!       Несмотря на успехи в проницательности, кажется, Ира по-прежнему плохо понимала намёки.       

      ***

             — Ты весь вечер только пьёшь и пьёшь, — наигранно пожаловалась синеволосая девушка за стойкой. — Когда ты уже расскажешь, как у вас всё прошло с той девочкой?       — Та «девочка» уже не девочка, — огрызнулась Снежана, громко опуская бокал пива. — Ещё!       — Ты прям в парке проверяла?       — Не умничай, а? Я говорю, что она… взрослая. И не в моём вкусе, к счастью.       Барменша по прозвищу Широ подставила бокал под один из кранов с тёмным пивом и скептически поправила очки, глядя на свою постоянную клиентку.       — Снеж, когда в последний раз у тебя был такой взгляд и девочка была «не в твоём вкусе», она оказалась твоей ученицей и вы чуть не переспали.       — Ну, — пьяно протянула Снежана, — вот поэтому я больше и не учу.       Широ рассмеялась и, дождавшись наполненного бокала, поставила его на стойку.       — Слушай, я бы с радостью поболтала, но у меня скоро гости. Помнишь, я говорила про моих друзей из онлайна?       — А, это те, которые…       — Да-да. Мы с ними сегодня впервые встретимся вживую, сыграем в Тайного Санту. Я уже подготовилась, — похвасталась Широ, опуская ладонь на пухлый блокнот, который сегодня держала рядом с собой. — Между нами девочками, там придёт девушка как раз в моём вкусе, так что — ша! Лапы прочь!       — Я и не собиралась трахать твоих малолеток, — отмахнулась Снежана. — Хватит с меня этих сдающих ЕГЭ обезьян…       — Ну, ей скоро восемнадцать, — сообщила Широ, снимая и протирая очки, — вот тогда-то я и сделаю свои мувы.       Дверь распахнулась как по заказу, и Снежана с Широ дружно выгнули шеи, выглядывая вошедших. Ими оказались два невысоких парня, один серый и невзрачный, второй… Снежана этого клоуна, к сожалению, забыть не успела.       — Лошадкин, ну какого хуя ты забыл в баре?!       — О, здрасте, Снежан Санна! А я тут газировку вишнёвую пью, — не смутился Олег, скидывая шарф и оказываясь рядом со стойкой. — Чё, неужели я первый?       — Я первая, — подмигнула Широ, протягивая ему руку. — Очень приятно, DEVIL6669.       — О, Широгане-тян!       — «Широгане-тян», — громко передразнила Снежана, состроив страшную рожу. Она уже достаточно выпила, чтобы положить хер на правила приличия. Тем более, она уволилась! Ей можно! — А этот серый хуй с тобой?       «Серый хуй» поднял на них серо-зелёные глаза, снял серую кепку и пробормотал какое-то приветствие. Олег развернулся на барном стуле и пожал плечами.       — Серый хуй не со мной.       — Это Шура, — зашептала подруга Снежаны. — Он с ним, просто Олег — идиот.       — Вы сказали «Олег» или мне послышалось? А Широгане — это вы?       Снежане было настолько похуй, что в попытке скрыться от этой подростковой встречи она как-то слишком быстро осушила новый бокал. Вкупе с пустым желудком и ебучим стрессом, её организм решил выкинуть лишнюю выпивку за борт. Заперевшись в туалете, Снежана старалась блевать как можно громче, чтобы смущать сраных школьников. Лишь когда последние капли вчерашней жратвы оказались на ободке, и Снежана смыла гору бумажных полотенец, она разогнулась и посмотрела на себя в зеркале. Собственное отражение с мешками под глазами выглядело настолько убого, что Снежана зачем-то в него плюнула и, не прощаясь со Снежаной-в-зеркале, вышла обратно к бару.       — Твои манеры, конечно, — вздохнула Широ, когда Снежана подошла отдать ей чаевые. — Зато Олег в восторге.       — Я в восторге, — широко улыбался бесячий гремлин, которому Снежана показала средний палец.       — Ладно, пойду, пока не пришла последняя из твоей компании. С моими манерами, поломаю бедной девочке психику, — громко рыгнула Снежана, вытирая губы. — Адьёс, сосунки.       Широ громко вздохнула, закрывая бутылку колы, которую наливала в высокий бокал. Она протянула его Снежане, из-за спины которой высунулась чужая бледная рука.       — Бедная девочка уже здесь, — сказал знакомый едкий голос, забирая колу. — За мою психику можете не переживать.       Снежана медленно повернула голову и встретилась глазами с Катей Красновой. Та по-прежнему сжимала зубы так сильно, что хотелось схватиться руками за её челюсти и насильно их разжать. Снежана напряжённо замолчала, пока за её спиной не хлопнула в ладоши Широ.       — Ну, вот мы и собрались! Объявляю первую встречу ролевого клуба Project Fiction — открытой!       Катя нагло улыбнулась краем губ.