Глаз бури

      Удивительно, но чувствовал себя Юго сейчас… пожалуй, что и неплохо. Только после того, как поел, наконец осознал, насколько сильно давил голод на мозги — и попытки его унять. Сейчас вакфу по-прежнему щекотала — но достаточно, чтобы практически не обращать внимания. Чем-то даже похоже на работу в таверне, когда много готовил и закономерно вокруг пахло едой — но сам уже поел загодя.       Адамай после того вечера поделился вакфу ещё раз. Близнецу такое оказалось не совсем безобидное, в последний раз он и вовсе едва удержался на ногах. Тем не менее — оказался достаточно гордым, чтобы отрезать, что всё нормально.       Его право. Пока всё ещё сохраняет здоровье — пусть считает что хочет. Тем более что… других подобных источников Юго и впрямь пока не сыскать. Энергия близнеца манила, была пьянящей настолько, что даже чуть кружило голову — и насыщала куда как лучше робких попыток вытянуть вакфу из окружающей среды. Вспоминая, как быстро прочистилось в своё время в голове после Килби, даже можно заподозрить, что дело всё в том, кто они… Пожалуй, Торосса, что так жаждал вернуть в свой плен Элиатроп — или по меньшей мере привести к себе её детей — теперь даже можно было понять.       Прощать не собирался.       У короля некромов могло быть сколько угодно оправданий о том, что он просто должен кормить свой народ. Сейчас даже становилось понятно, отчего Торосс не рассматривал вариант просто дать им всем уснуть в анабиозе: Юго от голода страдал не слишком долго, но вполне «насладиться» им успел. А если ещё чувствовать ответственность за подданных и знать, что в таком состоянии из-за тебя — но в твоих же силах облегчить их участь… Изящное сочетание. Вот только «облегчить» король некромов собирался за счёт того, что было дорого и раньше заставляло гореть самого Юго. И в первые часы после обращения он всё ещё горел.       Сейчас — уже что, пожалуй, лишь привычка кое-что удержала у себя. Элиатроп скользнул взглядом по Амалии.       — У твоего отца стиль одежды довольно сильно отличался, — вполголоса заметил он. — Да и у твоей матери на картинах.       Раньше не обращал внимания, что Амалия и впрямь была довольно сильно похожа на покойную королеву садида. Похожа — и при этом всё ещё будто слишком юна и раскрыться ей лишь предстоит. Раньше сердце бы в трепет привела одна только мысль, что сможет это увидеть воочию — но сейчас было как-то… не столь ярко. Объективно невеста была красива, и в будущем, скорее всего, раскроется ещё сильнее.       Но даже толику тех эмоций, что раньше чувствовал от одних мыслей украдкой или разговора с ней, теперь приходилось искать в себе. С другой стороны — по крайней мере, не потеряет голову. Эмоции порой были его бичом, и вёл он себя иногда откровенно по-скотски. Вёл — и не собирался тогда, даже понимая, останавливаться. Мог бы сказать сейчас, что из нынешнего положения смотреть на это было забавно. Не на сам факт того, что ярился — в ту пору было б странно, стой он столбом. А что упорно ранил что себя, что других, даже понимая, что делает — и что это бесполезно.       Ну и толку?       — Есть разные стили нарядов. У моих отца и матери более традиционный, да и на портретах мама всегда была для торжеств одета. Повседневные тоже имеют несколько вариантов, — не оборачиваясь, ответила ему Амалия, изучая себя в зеркале. — Тебе что-то не нравится?       — Не понимаю, зачем тебе сейчас повторяться. Ты ровно такой же наряд, разве что без этого деревянного воротника, носила в статусе принцессы. К тому же, как ты сама сказала, повседневные. Мы сейчас, если мне не изменяет память, подобрать тебе пытаемся коронационный.       Амалия будто хотела с ним в последние дни общаться больше. Всё б ничего, если б не сквозила в этом отчётливая тревога. За него или из-за него — вопрос отдельный, который сейчас Юго задавать смысла не видел. Хватило того, что садида на вопрос о самом факте волнений сказала, что всё нормально, она не волнуется.       Если не хочет говорить — докапываться не будет. Разберётся, а если захочет — то скажет.       Вот и сейчас потащила узнавать его мнение, хотя он не слишком разбирается в одежде, а она сама выгнала за дверь тех, кто её мог бы проконсультировать.       — Моему народу сейчас нужны не пыль в глаза на пафосном торжестве, — возразила она, снимая воротник и плащ, — а что-то, что поможет поверить в силы и дать уверенность в будущем. Тем более что нас ждёт и интеграция твоего народа, Юго.       Ободок, сделанный в стиле короны, она до сих пор так и не попробовала надеть. Хотя и сделан он был, чтобы оценить, как будет выглядеть с ним всё.       — А тебе не нужно, чтобы тебя считали спешно вскочившей на трон и невнимательной к традициям собственного народа, — возразил элиатроп. — Допускают они такое? Хорошо. Но речь идёт о коронации. Переломный момент в жизни и твоей, и королевства. Ты уже имеешь хороший кредит доверия у народа, но всё же дважды первое впечатление не производят. Ты вступаешь в новый статус, и от того, как это будет, в том числе и будущее отношение к тебе зависит. Люди верят в символы — так стань символом для них. И я встану рядом с тобой.       Амалия замерла. Ответила она далеко не сразу, Юго и не торопил. Он знал, что сейчас говорил по делу, более того: когда-то очень давно, что уже и вовсе небывшим казалось, именно схожими словами тогда просто принцесса садида и подруга и объясняла ему, на кой её столько нарядов.       — Я знаю, что шить какой-то отдельный уже не успеешь и дорого, — элиатроп подошёл к ней ближе. Неосознанно — но Амалия опустила взгляд. — Но у тебя достаточно и более торжественных нарядов, чтобы просто надеть воротник с мантией поверх комбинезона.       — Я знаю, но… — она прерывисто выдохнула. — Просто не могу. Рука не поднимается. Брат…       — Перестань сравнивать себя с Армандом. Формально пусть ты его преемница, но ты в первую очередь дочь своего отца. Считай, наследуешь за ним. Арманд — твой старший брат, и ты должна будешь почтить его память, и я знаю, что почтёшь. Но сравнивать себя с ним не надо. Как и думать, что ты заняла чужое место.       Ещё б только сам Юго, советуя, ощущал себя на своём. Сейчас он стоял за плечом Амалии — и в зеркале тоже отражался прекрасно. Отражение было настолько «не его», что даже не задерживал на нём взгляд. Если придётся, когда самому будут искать что-то — если будут — тогда и станет. Разве что мог сказать, что безразличие он более чем показывать на лице может.       Всё ещё казалось, что просто занял чужое место, а настоящий владелец всего вот-вот заявится. Глупо, но это был один из немногих что, пожалуй, моментов ныне, когда эмоции в хоть какой-то степени довлели над разумом. Может, отчасти поэтому предпочитал просто об этом меньше думать.       — Ради справедливости, в нормальных обстоятельствах стоило выждать больший срок, —глухо ответила она. — Дождаться ответа от Авроры, прождать хотя б месяца четыре, чтобы убедиться, что она не беременна… Про траур молчу.       — В нормальных обстоятельствах по традициям — или по прямо написанным законам?       — По совести, — покосилась на него Амалия. — И она действительно должна была на время траура оставаться в королевстве Садида. Как раз стало б ясно, беременна или нет.       — Но она сбежала, — возразил Юго. — И сбежала сама, никто её не заставлял. Королева должна быть одной из опор своего народа. Если не хотела рисковать собой и решила уйти, посчитав, что всё кончено — с самого начала бы отправилась в убежище или к отцу, чтобы потом не подрывать настолько моральный дух солдат. Поддалась эмоциям от смерти мужа и что ты ей к ростку подойти не дала? Хороша королева. Если б за мой народ был ответственен кто-то такого же склада ума, я бы костьми лёг, но или вбил бы в него мозги, или заставил бы отречься в пользу кого-то, кому не так безразлична судьба людей, которые идут за ним.       — Но ты король ещё с той жизни, — прервала его Амалия, прищурившись. Следующая фраза прозвучала даже зло: — А словами раскидываться легко!       — Легко, но при этом насколько я не прав? — спросил элиатроп. — Я знаю тебя, Амалия. Даже останься Аврора и будь беременна, ты считала бы правильным сама оберегать королевство, пока племянник или племянница не вырастет, и воспитывать его, ибо свой дом ты любишь. И на чужачку, которая всю жизнь провела в ином королевстве, бросить бы его не смогла.       И даже повезло, что принцесса озамодас — королевой садида она в глазах Юго перестала зваться в тот же миг, как он узнал, что она на глазах армии и всех сражавшихся сбежала, когда тех и так подкосила смерть короля — поступила именно так. Иначе и самому элиатропу было бы куда как сложнее.       В конце концов, сейчас они пытаются проскочить меж зубьев клетки, надеясь, что всё получится. Элиатроп попросил Адамая пока проверить — в округе никого, кто мог бы оказаться пришлым из королевства Озамодас, не оказалось. Но при этом, вполне возможно, что к Авроре и впрямь кто-то побежит… Кто-то из тех, кого не устраивает именно Амалия. Если есть к ней толика симпатий, то скорее на Юго негатив направят: как же, привёл своё стадо, да это вторжение настоящее… Если кто-то хочет пробраться ближе ко власти… Хм…       Амалия была б завидной невестой — уже пришлось ей игнорировать несколько красноречивых намёков. Тот, кто женится на ней, встанет во главе этого королевства, пусть и консортом; с Юго ситуация была немного иной за счёт того, что он сам по себе был королём элиатропов.       Но и Аврора как альтернатива для кого-то могла показаться привлекательной. Если она действительно беременна ребёнком Арманда, то новый муж из местных ей помог бы укрепиться. Надо всё же не упускать из виду… За свою жизнь Юго повстречал достаточно дураков, которые считали, что высокая власть им даст всё, что они пожелают. И ладно б среди только простонародья, так и среди дворянства тоже…       О своём титуле в такие моменты он никогда не говорил. Хотя казалось бы, прекрасно б показал, что власть далеко не всегда приносит блага: впрочем, как раз её у него и не было… Но она в любом случае всегда была связана с тяжёлой работой.       И прежде всего с ответственностью.       Из него самого король дурной был всё это время, а какой на деле окажется, пока говорить рановато, но кое-что он вполне понимал и так.       Амалия тем временем прерывисто выдохнула.       — Ты ведь прав, — тихо сказала она. — И впрямь потому что считаю, что заняла место Арманда. Я ведь давно смирилась уже, что или покину в итоге королевство, или всю жизнь буду помощницей брату…       — Ты думаешь, он хотел бы, чтобы ты оставляла сейчас королевство на произвол судьбы? Нет? Тогда едва ли бы и пожелал, чтобы ты из-за него себя ограничивала.       Юго начало это немного даже раздражать. Он знал, что когда человек поддаётся эмоциям, то что-то доносить до него можно долго и упорно: скорее всего, не услышит. Сам из таких… был. А может, и всё же остался, не может ведь отделаться от кое-каких мыслей в голове.       Амалия была сильной, действительно сильной — вот только ей нужно было время, чтобы оправиться от потерь. Здесь же следом за её отцом ещё и Арманд… А если вспомнить, что в башне Оропо творилось, то тем более. От боли у Амалии скорее подкашивались ноги: она очень редко на памяти Юго впадала от такого в ярость, которую можно было направить в нужное русло.       — Вот только он был мужем Авроры, которой нам придётся отрезать пути, — возразила невеста. — Считаешь, такому был бы рад?       Элиатроп пожал плечами.       — Повторюсь, он был и королём садида. Пусть недолго, но готовился к этому всю жизнь, и вполне показал, что гордость ради своего народа усмирит. У них с Авророй, насколько могу судить, для договорного брака отношения сложились действительно хорошо, и как любящий муж он для неё желал бы, думаю, покоя и того, что она заслуживает. Что там у вас полагается бездетной вдове? Но что-то сомневаюсь, что он был бы рад оставить своё королевство на ту, которая уже показала, что до него дела нет. Ни ты, ни я, ни кто-то другой не гнали отсюда Аврору с криками, она свой выбор сделала. Останься — договаривались б.       — Бездетной вдове.       — Думаю, Арманд бы нашёл минутку тебе сообщить, что ты имеешь все шансы стать тётей. — Хоть это и впрямь начало утомлять, но, с другой стороны, подумать обо всём этом действительно надо. — И в любом случае даже если Аврора забеременела вот совсем недавно и еще сама не в курсе — ребёнка надо выносить. И даже когда он родится, то до момента, как он сможет править, пройдёт ещё лет пятнадцать. Кто в это время будет во главе королевства? Его на полку не положишь, чтобы забыть.       — Думаешь, я сама этого не понимаю? Но… — Амалия вздохнула, — спасибо, что сказал. И впрямь полегче.       Элиатроп кивнул.       — И всё же возвращаясь к началу разговора.       — Поищу я что-нибудь… — поморщилась она, а затем бросила на него взгляд. — Да и тебе бы отыскать не помешает.       — На твоей коронации обойдусь и таким, — качнул головой Юго. — Это твоё торжество. К свадьбе уже решим.       — Моё-то моё… но именно тогда о помолвке и объявим, — она прищурилась. — Ты этот костюм, судя по всему, решил повседневной одеждой себе сделать. И сам мне сейчас напоминал, почему в повседневном на праздники заявляться не стоит.       — Подловила. Вот только есть одна засада — у меня буквально нет никакой другой одежды.       Стоило б порадоваться, пожалуй, что костюм сам очищается от просто волны вакфу. Впрочем, он сейчас всё равно даже не потел.       — … Нет? — Амалия, поворачиваясь, едва ли не запнулась.       — Откуда была б? — демонстративно приподнял бровь Юго. — Я до недавнего времени меньше полутора каметров ростом был… и был далеко не один год. Просто не было нужды искать одежду других размеров. Сейчас же я несколько выше. Больше скажу — это, по сути, просто покров вакфу. Боевое облачение. Кроме него, на мне буквально ничего нет.       Садида дёрнулась и непонимающе посмотрела на него.       — Тебя в Некромир же не голым утащили… — пробормотала она.       — Зато потом несколько часов высасывали всю вакфу, до которой могли дотянуться, и исцеляли раны чёрным огнём. Ткань такого издевательства не выдержала… к тому же я рос. Даже если б что-то и выдержало, то всё равно б порвалось. Так что повезло, что я хоть покров смог сделать материальным, в прошлой жизни, по словам Фаэриса, чаще просто слоем вакфу на кожу невидимым наносил. А то пришлось бы или бежать к вам голым, или спешно искать простыню хотя б.       Почему-то от упоминаний Некромира даже им самим что Адамай, что Амалия норовили отвести взгляд и начать бормотать совсем неразборчиво, следом уходя от темы. Так что пусть лучше отвлечётся на подобие шутки, быстрее дело пойдёт. Тем более что простыню и правда пришлось бы искать хотя бы ради приличий…       — Вот уж точно было б неожиданно, — садида поёжилась. — Но постой… А что с остальными элиатропами?       — Как раз хотел сказать, раз заговорили. Нынешняя одежда — из волос Элиатроп, она за счёт энергии существует и очищается. Помимо неё у них есть то, в чём были в Эмрубе одеты, но это уже обычная ткань. Исключений немного, те, которые попались во время боя некромам и тоже повзрослели.       — Надо будет организовать хотя бы сбор какой среди добровольцев, — прикусила губу Амалия. — Если выкупать всем с нуля… Надо будет потом поискать варианты сносные.       — Я не то чтобы тороплю, просто сообщаю о проблеме, — обозначил Юго. — Нынешнее их облачение продержится столько, сколько надо будет, но у меня изрядные сомнения, что им самим комфортно постоянно в нём ходить и всем одинаковыми быть.       Была б его воля — уже бы у всех хотя бы по два комплекта одежды было, но и времени пока прошло только несколько дней, и бюджет у королевства Садида… Скажем так, элиатроп всерьёз был намерен побеседовать с казначеем, как так вышло, что у армии даже металлического оружия нет.       Кризис после потопа, нехватка средств — ладно. Вот только снабжение армии должно быть в числе приоритетных трат. И даже если решил кто-то, что без нового оружия солдаты и стража обойдутся — куда делось старое? Два года назад оно вполне ещё было, а металл при нормальном уходе так быстро не износится, тем более что у королевства есть и свои шахты. С малым объёмом добычи, что верно, то верно, но они были.       — Разберёмся… Твои всё же участвовали в этой бойне, — Амалия поёжилась. — У солдат семьи есть, так что по сумме кто-то посочувствовавший боевым товарищам найдётся. Не буду говорить, что хватит на всех, но на первое время проблему решим. А там надо будет на каком-нибудь рынке купить хотя б что-то… А вот с тобой — надо действительно что-то делать и быстро.       — Уверена?       — Вспомни сам свои аргументы. И… Ты сказал, это покров, — Амалия чуть помедлила. — Но почему… именно в таком виде?       Ответил Юго не сразу. Пришлось немного повозиться, чтобы воскресить в памяти, о чём думал, когда создавал наряд — и потом ещё интерпретировать.       — Судя по всему, не хотел, чтобы кто-то ко мне прикасался лишний раз. Открытой кожи так почти нет. Ещё бы и лицо спрятал, видение вакфу вполне бы позволило без проблем жить и сражаться, но посчитал, что будет уже перебором — тогда вовсе не узнаете.       Хватало того, что он каждый раз подскакивал, когда к нему кто-то неожиданно прикасался. Ладно б только это — но вместе с реакцией периодически ещё и шло жгучее желание минимум сломать руку прикоснувшемуся. Исключительно на рефлексах.       Пока что удавалось включать разум до того, как кому-то навредит, вот только слишком дела это не меняло. Даже удивительно, что он вопреки общей заторможенности — в этом Юго отдавал отчёт — всё же реагировал так.       Амалия, было взявшая в руки какое-то платье, выронила его.       — И ты ничего не говорил?!       — Это бы хоть что-то изменило?       — По… по крайней мере хоть знала бы, что с тобой происходит, — беспомощно ответила она. — Я… Я и так за тебя волнуюсь, Юго.       Он прикрыл на мгновение глаза. От слов Амалии что-то внутри кольнуло — но совсем быстро, и не разобрать.       — Спасибо за это, но я беспомощным младенцем не стал.       В какой-то мере у младенцев дело получше: как помнил, младшие братья с самого детства были весьма бодрые. Но всё же у Юго, по крайней мере, сохранились воспоминания, как надо делать и поступпть. Спасибо тому, что в детстве был тем ещё любителем вить из людей верёвки, когда это нужно: для такого волей-неволей на эмоции окружающих надо внимание обращать.       — Ты порой даже хуже, — выдохнула она, подойдя обратно к нему. Чуть протянула к нему руку — после едва заметного кивка коснулась щеки. — О Садида… всё ещё привыкнуть к тебе не могу.       Элиатроп неопределённо пожал плечами. Довольно закономерно, всё же ныне он выглядит иначе. Адамай, как ни странно, мог составить Амалии в этом плане компанию: близнеца Юго избегать перестал и за счёт этого наконец заметил, что порой тот реагирует на него с небольшой запинкой. Даже иронично, пожалуй, ведь до этого брат полтора года был с Оропо, который назывался «взрослой копией», а с возвращения провели рядом слишком мало времени, чтобы заново привык. А с учётом, сколько не виделись до этого и что всё же не только Ад за это время изменился внутри, пусть и отчасти… Близнец, скорее всего, просто применял привычные некогда шаблоны, а перестроить хотя бы их не успел. А тут ещё и кардинальный слом всего следом. «Прелестно».       Впрочем, пересекались в последние дни Адамай и Амалия, насколько мог судить Юго, строго по минимуму. Такому, что сразу после возвращения из башни Оропо у них отношения менее напряжёнными казались — впрочем, оба понимали, что теперь им придётся рядом быть так или иначе. А значит, не будет пока лезть. Вот когда заявятся Евангелина и Тристепан, тогда, скорее всего, уже придётся послужить арбитром…       Адамай недавно мимоходом обронил, что на него тоже заторможено с непривычки реагируют. Неудивительно, близнец-то тоже для всех знакомых, считай, изменился «в один миг». Может, из-за того, что от перемен в нём ещё не отошли, на самого Юго и реагировали спокойнее, чем могли б… Но при этом с братом дело было полегче, его всё же не было довольно долго и изменения соотносили с прошедшим сроком.       А Юго…       — Я и сам к себе всё ещё привыкнуть не могу, — спустя небольшую паузу ответил он. — Считай, в один миг и для себя изменился. Торосса и Эфрима больше волновало, сколько во мне вакфу осталось.       — Не хочу и думать, каково тебе было… — Амалия поёжилась. — Чудо, что ты не сошёл с ума.       — С определённой точки зрения в своём уме я всё же не остался, — заметил элиатроп. — Но… Если говорить серьёзно, то здесь скорее стоит поблагодарить Килби. Успел обратно здравый смысл вбить.       Невеста вдруг пронзительно посмотрела на него. Юго приподнял в вопросе брови.       — Было б порой легче, если б ты чуть больше догадывался, как звучат твои слова, — с чувством произнесла она. — Я ведь волнуюсь. А у меня и без того поводов хватает…       … А ведь ей и правда его поддержка-то нужна. У неё близких людей всегда было не очень много — а сейчас только он да Ева и остались, по сути.       — Постараюсь, — помедлив, ответил Юго. — Ну и, ваше величество… Всё же идите царствовать.       Он протянул ей ободок-корону.       

      

***

      

___

      — И того что мы знаем… Инкарнам некогда был местом, куда из Мира Двенадцати пусть и не каждый желающий попасть мог, но почти каждый, — Адамай ходил кругами по комнате, и Юго пытался припомнить, была ли у брата подобная привычка прежде — или же это что-то новое из того, что он приобрёл в Братстве Забытых. — После Хаоса Огреста он изрядно пострадал, некоторые области обрушились, и постепенно туда начал проникать стазис. Души под его воздействием начинали мутировать, со временем «коренного» населения у острова не осталось.       — Кто-то должен был выбрать прийти в Мир Двенадцати, кто-то — стал жертвой, — прикинул Юго. — С учётом, сколько прошло времени, есть шанс, что иной человек и жив. Где б найти…       — Ты учти, в какой эпохе мы живём, — пробормотала Амалия. — Здесь что ни очередной приступ депрессии у Огреста, так делёжка власти после него.       — А то я не знаю, — элиатроп даже поморщился. — Но и эпоха Дофуса была не сказать что безопаснее, а города сейчас крупнее и поцивилизованнее. Надеюсь, люди в Инкарнаме не вдали от мирской суеты сидели, по деревням и впрямь найти сложно и могли умереть.       — А скорее всего и сидели, братец, — покосился на него Адамай, продолжая наворачивать круги. Юго даже стал задумываться, а не пытаться ли считать. Голова у близнеца точно не закружится, чувство равновесия у них было на зависть многим, но вот сколько он так будет? — Инкарнам тихой деревней-то был, насколько я понял, от той же Емельки отличающийся разве что тем, что проблемы по суше туда не доберутся. И вот хоть убейте, но тут на карте явно кладбище…       Юго опустил взгляд на карту, разложенную на столе. Пришлось изрядно напрягать библиотекарей, чтобы они ночью найти сумели, но это скорее того стоило. Жаль, карты эпохи Вакфу не было: просто, как сказали, слишком мало сведений, чтобы в общем доступе было что-то. Какой энтузиаст, может, и сделал среди воплощённых или с их слов…       — Кладбище на острове воплощения душ. Превосходно, — резюмировал элиатроп. — Мне кажется, он и до эпохи Вакфу чувствовал себя не очень.       — Ну, он вроде б считался уже частью Мира Двенадцати… — нахмурилась Амалия. — Так что к жившим там применялись те же законы. В Инкарнаме душа обретает плоть.       — М, может, тогда и кладбище ясно откуда… Ладно, — вздохнул Адамай. — Что там у нас ещё… Коренного населения у острова не осталось, он начал заражаться стазисом. Души под воздействием этого мутировали. Число воплощённых душ тем временем постепенно сокращалось, и с года нашего рождения туда смертным уже не проникнуть, только воплощённым да полубогам с драконами…       Юго задумчиво мазнул взглядом по карте. Пришла в голову кое-какая мысль… Но уже после того, как Адамай закончит. Информации было не так много, но всё же она оказалась достаточно разрозненной, чтобы имело смысл послушать обобщение. А обобщать близнец умел. Если сбить сейчас, то может упустить что-то, что потом окажется важным.       — … А с семьдесят седьмого всё, что даже воплощённые видели от острова — узкий коридор, заполненный туманом вакфу и стазиса. Всех следом или сразу в Мир Двенадцати, или на Рии, и туда же — тех, кто пытался добраться из Мира Двенадцати. С восемьдесят первого воплощались считанные единицы, с восемьдесят шестого нет никого. Меня как-то смущает, братец, совпадение с годами, как мы «буянили».       — Возможно, не стоит путать причину и следствие, — подпер Юго голову руками. — Скорее всего, что-то случилось непосредственно в шестьдесят девятом, что и Гругал решил, что лучше нам в этот год родиться, и с Инкарнамом что-то произошло. Может, даже как раз специально чтобы мы успели вырасти до потенциальных проблем.       Амалия непонимающе бросила на него взгляд.       — Гругал решил?.. Но… Ваш дофус ведь тысячелетия не перевоплощался. Если Гругал мог без проблем заранее вас воскресить, то почему ждал?       — Потому что мы должны были родиться позже, — ответил за обоих Адамай. — Наш дофус в войну с мехазмами был повреждён. В полной шестёрке бы восстановился быстро, но она же рассеяна была, как невесть кто. А если перевоплощать раньше срока… тут без последствий не обойдёшься, — дракон поморщился.       — Я б по вам не сказала, что есть какие-то последствия.       — Зато мы можем сравнивать с Чиби и Гругалом, — вмешался Юго. — У которых как раз подошёл срок. Я в детстве болел редко, но метко, а Чиби даже не чихает практически.       — И Гругал охотится с рождения, в то время как меня, по словам наставника, приходилось какое-то время с рук кормить, — добавил близнец. — Так что, скорее всего, наши младшие братья ещё не раз всех удивят. А сравнивать сейчас только Альберт и может, и то лишь по памяти с Юго.       — И даже не спросить, тц, с чего Гругал решил поторопить нас, — цокнул языком элиатроп. — А в остальных датах — тем более совпадение, братец. Максимум восемьдесят первый если обладал каким-то особым энергетическим фоном, но и то — тогда моё пробуждение способностей следствие, а не причина. И возвращаясь к нашей основной проблеме…       — Это что угодно, но не такой же некром, как из Некромира, — качнула головой Амалия. — Или же такие просто не вторгались в наш мир.       Юго побарабанил пальцами по столу.       — Торосс говорил, что его слуги в нашем мире всё же в эпоху Дофуса бывали, — задумчиво произнёс он. — Я ещё не добрался копаться во всём этом из-за всех дел… Вам не говорил, судя по лицам?       Адамай и Амалия так посмотрели на него, что окончательно убедился: не говорил.       И как, казалось бы, умудрился забыть?       — Нет, и это довольно важно… — напряжённо ответила жена. — Тем более что в эпоху Дофуса Инкарнам был нормальный.       — Вот только не надо радовать, что у нас две параллельные проблемы, — поморщился в ответ Адамай. — Давайте с этим разбираться будем уже в свободное время или там когда оно уже гореть станет. У нас сейчас горит другое. Юго, ты уверен, что эта дрянь — действительно некром?       — Если и не из Некромира, то душа, прошедшая схожий путь изменения, — кивнул он. — Сейчас я их чувствовать могу. А с учётом, что оказался он в окрестностях Аструба, где и оказываются души после воплощения, то, скорее всего, мы получили всё же привет из Инкарнама. Меня больше волнует другое.       — Что в этой ситуации может волновать больше, что мы потенциально под угрозой нового вторжения?       — Где и когда мы об этом узнали, — качнул головой элиатроп в ответ на слова близнеца. — Сами подумайте. Аструб — город искателей приключений и наёмников. Через него каждый огрестов день проходит такой поток людей, артефактов, зверей и того вакфу, что любой некром взбеленился бы куда раньше. И души, как я понял, выбрасывает через Заап либо где-то в центре города падают. А этот шатался в полях и не стал нападать на Ильву и Рестора сразу. Только когда они уже были около леса, откуда Ильва бы в спокойном состоянии мгновенно перебросила до врат — да и с боем прорваться они почти смогли. Да, этот — сам искажённый садида… Но всё же странно. Не уменьшая ничьих способностей — убить бы он мог куда быстрее. И к тому же я его почувствовал только в момент нападения.       На какое-то время комната погрузилась в тишину. Брат и жена раздумывали над его словами, Юго же вновь склонился над картой. Дракон, на чьей спине покоился остров, был изображён довольно схематично.       — Ну и что из этого, по-твоему, следует? — наконец нарушила молчание Амалия. Элиатроп распрямился и пожал плечами.       — Сейчас — ничего. Слишком мало знаем. Но при этом что-то здесь определённо не так… — он немного помолчал. — Итак, я верно понял, что в Инкарнам какое-то время могли заходить лишь сами воплощённые да полубоги с драконами?       — Как нам сказали, да, — осторожно согласился Адамай. — У тебя есть какие-то мысли?       — Я в барьерных чарах не очень, нахватался по верхам разве что, но если других не пускали, то фильтр должен был быть по вакфу. Воплощённые считались частью острова — а полубоги и драконы…       — … должны были быть схожи по энергии с тем, кто наложил барьер! — охнула Амалия.— Но если накладывали боги, то они смогли б оградить ото всех.       — И есть шанс, на тот момент они ото всех и не хотели огораживать, — поправил Юго. — Вполне возможно, что кто-то мог да помогать… Надо попытаться найти тех, кто потенциально мог быть с этим связан. Ад?       — А с чего сразу я? — удивился в ответ дракон. Элиатроп демонстративно постучал костяшками пальцев по голове.       — Кто из нас троих был в Братстве Забытых? Состоящем почти целиком из полубогов? Мы сами разве что Датуру спросить можем.       — И Отомая, — добавила Амалия. На вопросительный взгляд Юго она пояснила: — Элели и Флопин действительно подружились с Огрестом, так что периодически у них бывали. Евангелина должна знать, где те примерно… ох.       На сей раз молчание было недолгим, но очень характерным.       — С Евангелиной лучше говорить тебе, — наконец сказал Адамай. — Я у Тристепана могу попытаться разве что спросить, но он таким не особо интересовался раньше, а Юго… Тебе лучше нас знать явно. Но, скорее всего, как раз Отомай и мог чем-то там заниматься. В Братстве до благополучия Мира Двенадцати дела практически никому не было, лишь бы не уничтожился целиком. Главным было ослабить богов. Я спрошу у Датуры и у Коклин, из заинтересованных разве что они ещё.       — Уже неплохо, — кивнул Юго. По крайней мере, на начало план действий есть… — А вот о том, что на Инкарнаме происходит сейчас, узнавать разве что лично.       — Но никто из нас туда не пройдёт… Погоди… — Адамай осёкся. Несколько секунд он и элиатроп смотрели друг на друга, и наконец дракон застонал. — Ненавижу твой оскал.       — О чём вы? — непонимающе спросила Амалия.       — Даже если Инкарнам закрыт по замыслу ото всех — мы с Адамаем имеем шанс пройти, — качнул головой Юго. — Наши мать и отец создали в танце всю эту вселенную. Мы не из смертных — и даже если барьер создавали боги или сам дракон Инкарнама, то достичь его нам всё ещё может быть по силам.       — Я тебя невесть куда в глубины Кросмоза второй раз не пущу, — скрестил руки на груди Адамай. Жена с небольшой заминкой кивнула.       — Хватит и того, как ты привёл Нору и Эфрима, — добавила она. — Если б с тобой что-то случилось, то мы бы и не узнали. Значит, Адамай?       Брат отвёл взгляд, и Юго хмыкнул. Было что-то забавное в том, как резко он воспротивился идее отправить туда элиатропа — но при этом сам альтернативу, по факту, не предложил.       — Есть проблема, — нехотя ответил Ад. — У меня всё крайне сложно с перемещениями между мирами. Дар это хоть и драконий, но из нас двоих унаследовал его прежде всего Юго.       — А значит, тебе сейчас придётся учиться, — немного жёстко ответил элиатроп. — И не надо на меня так смотреть, братец. Я и не собирался туда отправляться… ты забыл о том, кто я сейчас. Возможно, меня там примут за своего — но и ты можешь замаскироваться достаточно, чтобы просто не привлечь внимание. Если окажется, что наоборот отравленные тамошнему дракону не по вкусу — то тем более придётся идти туда тебе. А меня заметят так или иначе однозначно.       Действительно причудливо было порой наблюдать, как брат и жена за него волнуются даже там, где он и не собирался рисковать. У него проблемы с эмоциями и отчасти были — с желанием жить. Но всё же он осознаёт, сколько на нём сейчас завязано, чтобы не рисковать почём зря.       — Потренироваться можно будет на соседних измерениях. Энурадо и Срамбанд в целом доступны и из Мира Двенадцати, так что даже в случаях проблем оттуда ты вернёшься или я за тобой сумею сходить. Если сдуру закинешь себя слишком далеко — тут придётся уже повозиться, но обычно тебе наоборот вечно не хватало «импульса», чтобы проскочить ткань миров. — Юго побарабанил пальцами по столу. — А там, возможно, сумеем выйти на путешественников между измерениями… У них тоже может быть какая-то информация.       Амалия, которая, как и всегда, в их с Адом разговоры о магии предпочитала не слишком вмешиваться, больше слушая и запоминая на всякий случай, сейчас встрепенулась.       — Я искала о них. Довольно мало известно из современного, так что тут только доверять тебе, что ты видел кого-то из них, — она поморщилась, — но с эпохой Дофуса дело обстоит получше. Тогда они были поактивнее, и они действительно могут путешествовать между мирами, как ни странно. И, похоже, временными ветками… Там что-то странное и запутанное было, в нашем архиве оказалось только потому что там упоминалось об угрозе королевству Садида… Вернее, какая судьба его может ждать, если что-то случится, как и произошло в той параллели. Но после всех этих потов архивы утеряны, так что нашла я пока немного.       — Ну надеюсь, хоть что за угроза, там соизволили написать? — проворчал Адамай. — А то я слишком давно утомился поворотами «тебе угрожает опасность», а что за опасность, гадай сам, а мы на вечный покой.       Хм… Когда это братец утомиться успел, если с Юго он такого точно не переживал?.. Самому, что ли, навестить Датуру и порасспрашивать — или всё же попытаться расколоть на откровенность близнеца…       За мыслями элиатроп не сразу заметил, как помрачнела Амалия — но прерывистый выдох всё же услышал.       — Там… Там исказили Древо Жизни, — с трудом произнесла она. — Даже не уничтожили, изменили его природу на «Древо Смерти». И я не хочу думать, что случилось в той параллели с моим народом.       Юго приобнял её, и Амалия уткнулась в его плечо.       — Что бы это ни сделало, оно явно довольно сильно, — негромко произнёс он. — А значит, незамеченным не проберётся. А там всегда сможем дать отпор. Тем более ты же сама сказала, что это записи эпохи Дофуса.       — Не мне тебе говорить, братец, что даже при перемещении между мирами временные искажения случаются, — сообщил Адамай, и Юго метнул на него гневный взгляд. Близнец дёрнул ухом, но затыкаться не стал. — А тут тем более другая временная ветка. Это «искажение природы» меня как-то наводит на мысли о некромизации. А мы с некромами…       — Адамай, будь добр, заткнись, — процедил элиатроп, а следом охнул, когда зашевелилась Амалия       — Я в порядке, Юго — отстранилась она и серьёзно посмотрела на него. — Если у Адамая есть предположения — пусть лучше скажет. Будем более готовыми.       Элиатроп ещё раз смерил близнеца взглядом — и на сей раз тот уже действительно поёжился — но в итоге лишь тяжело вздохнул, соглашаясь с её правотой.       — В общем, я это к чему, — пожал плечами близнец. — Если мы найдём совпадения с тем, что было сказано там о предпосылках события — отмахиваться будет нельзя. Но, как и сказал Юго, но при этом не имел чести меня дослушать… данные за несколько сотен лет и впрямь могли устареть. Так что просто на карандаш. И пока я не взбесил тебя, Юго, ещё сильнее — когда ты предлагаешь мне всем этим заняться? С «экскурсией» в Инкарнам?       — Не раньше собрания, — покачал головой элиатроп. — Там мы с Амалией должны быть железно — а ты страховать нас здесь. Рисковать сейчас не стоит.              

***

             — Раньше, стоит отметить, буйволков запирали в тюрьме… — заметил Милкар. Тириас прикрыл на мгновение глаза.       «Были в тюрьме — ты б выпустил их, тварь?» — мелькнуло в голове. Но на лице ничего не отразилось.       — И оттуда они однажды сбежали. До последнего времени вопрос решали радикальнее, но сейчас, — если существо будут убивать, то роли не сыграет, если переманивать — пусть лучше впечатление получит, — из-за его величества стараемся разобраться в вопросе. Прежде они столь агрессивными не были.       Как сбежали куда-то в чащу, так за пару месяцев и устаканилось, хвала его выс… покойному величеству. Арманд Шеран Шарм тогда многое сделал для того, чтобы проблема разрешилась побыстрее, даром что юношей был ещё. Сам Тириас хоть и служил тогда в ином месте, но был наслышан. Лишь бы наконец смогли расспросить того, кого нашли из старых служащих… Единственный, кого пока удалось отыскать из тех, что работал ещё во времена матери её величества, сейчас жил в Амакне, и где именно, удалось найти совсем недавно. И то, лишь по чистой случайности, тот всё ещё вёл переписку с одним из старых сослуживцев, которого минула смерть.       А время шло.       — Возможно, я смогу помочь? — Голос Милкара был всегда немного вкрадчивый, но при этом чем дольше Тириас с ним общался, тем сильнее осознавал, что в том действительно прячется рычание. Может, обманывал сам себя — но тогда уж очень удачно. — Не знаю, сообщали ли вам, но нам удалось добиться кое-каких успехов…       — Сообщали. Я расскажу о вашем предложении его величеству, — сухо ответил Тириас. — Лучше идите отдыхать. Киа вас проводит.       Монстр удовлетворённо кивнул и скрылся за дверью так быстро, что садида едва успел сообщить подчинённому приказ.       Хоть с муволком, как его назвал в последнем разговоре Юго, капитан и не контактировал постоянно, но кое-кого из смышлёных парней к нему представил — и которые чётко понимали, что если скажут докладывать, то надо докладывать. Но и сам порой выслушивал… другую сторону.       Кривить душой было бессмысленно, некоторые исследования действительно благодаря Милкару продвинулись: так, нашли по его наводке кое-какие внешние мутационные признаки, которые до этого упустили, и один из учёных прямо в восторге уже испытания лекарства описывал: с подачи монстра заражённых попытались исцелить. Хотя насчёт последнего у Тириаса было подозрение, что если не его величество, то Адамай мог бы это попробовать и без всяких исследований. Могли оба — но предлагать не стали, а Юго и вовсе в своё время устроил охоту. Конечно, могли просто не задуматься, всё ещё молоды довольно, как-никак… Так что лучше будет при следующем докладе просто прямо спросить, а не терзать себя догадками. Тем более что всё равно просили уже составить более-менее план работы с элиатропами.       Вот что Тириас в его величестве безусловно одобрял горячо, так это его понимание, что без подготовки такое не делается. Новая бумажная волокита — уже не слишком приятно, но было б куда хуже, если б просто поставили перед фактом и сказали разбирать. Там к тому же пока со всей чехардой бы разобрались, уже и впечатление б у ребятни испортилось… А от элиатропов в части садида бы не отказался, тут говорить нечего. Да и вряд ли бы другие командиры, кроме уж совсем идейных, стали бы возражать хоть один. Что это за «видение вакфу», которым пришлый народ напропалую пользовался, понять Тириас не вполне мог, но пользу от него уже видел — да и минимум такое умение в темноте видеть позволит, всё одно польза на ночных дозорах. Энергетические лучи, которые в своё время капитана так впечатлили, уже были даны, по словам много общавшегося с элиатропами Рестора, не всем — но даже и без них всё ещё оставались порталы. И в бою полезно, и доставить что-то быстро…       Когда разорвали союз с кра, стало изрядно так тяжелей. Срочные сообщения раньше доставлялись как раз их стрелами, да и поддержка издалека давно на них была. Было их в армии в процентном соотношении не очень много — но влияли они достаточно серьёзно, чтобы после ухода изрядно перекраивать пришлось. В политику Тириас не лез, не его дело, но мелькало у него иногда подозрение, что кра специально пошли на такой шаг, чтобы королевство Садида в итоге было просто вынуждено просить у них помощи.       Будь хотя бы неделя перед боем с некромами — просили б.       Озамодасы по бумаге хоть и обещали свою поддержку, но на практике едва ли хоть что-то сделали. Кажется, кто пришёл с Авророй и нашёл себе работу в нужной сфере, те и остались только. Неустойку с них бы, или что там полагается за нарушение договора, ну да это не Тириаса дело…       Ну и элиатропам можно будет платить более-менее нормально, а не втридорога из-за всех накладок… Насчёт других род войск Тириас до конца не знал, но бюджет так или иначе урезали всем. Кавалерия и та почти окончательно добита из-за «оптимизаций», как это пафосно назвали в своё время, а вудуистов и в прежние времена было не слишком много: куклы сноровки требовали, и даже просто создать такое количество взрывных, как её величество в последнем бою, были очень немногие способны.       Конечно, с элиатропами тоже есть дополнительные расходы… но о них бы без Рестора Тириас и не узнал бы. Ибо они были, хвала Садида, головной болью казны — а не бюджета подразделения! Даже будущей головной болью не должны были быть, судя по словам его величества. Конечно, молодую королевству чету тоже было жаль, они ко всему навалившемуся едва ли были головы, и к разборкам, как свести все средства, в том числе… Но, в конце концов, их работа это и есть. Да и справятся.       Юго и Амалию он уважал. Может, без трепета, который полагался, субординацию в любом случае старался соблюдать. И помнил что как молодая принцесса поддерживала в юности занятых отца и брата, что как элиатроп со своим близнецом носились и помогали просто потому что могли. Дети только едва ли тринадцати лет выходили на бой и играючи побеждали там, где пришлось бы работать напряжённо минимум небольшому отряду.       И кто сражался за эту землю, Тириас тоже не забыл бы. Как и кто сбежал… Жаль, не успела Аврора принять присягу и дать ответную: после коронации у Арманда Шеран Шарма много дел было, а времени мало, и супруга, видимо, занята помощью оказалась… Хотя и сейчас поглядеть в глаза принцессе озамодас хотелось, чего уж там.       У Тириаса самого что-то внутри оборвалось, когда его король погиб. Но его смерть проигрыш ещё не означала. А в голове до сих пор стояло, как из рук оружие выпало, когда увидел ворону в небе. Всё, конец. Даже Аврора и та считала бой проигранным — и незазорным их на растерзание оставить. Счастье, что Амалия нашла в себе силы повести…       Так что меньшее, чем он мог отблагодарить их величеств и покойных Окхарта и Арманда — выполнять свою работу без нареканий. Да и по-человечески было жаль элиатропов, их историю Тириас знал. И те — выбрали сражаться за едва ли знакомый им мир…       Раздался стук в дверь, и после короткого «войдите» из-за неё показался адъютант. Лёгок на помине…       — Счастья вашим садам, командир, — официально поздоровался тот.       — Счастья и твоим, — кивнул Тириас и тепло улыбнулся. — Рад, что тебя выписали.       С Рестором в принципе уже давно сложился стиль общения весьма мягкий. Капитан ни разу не пожалел, что в своё время внял советам и принял заявление о распределении просто выпускника — а тот достаточно толково себя показал, чтобы его можно было со временем приблизить. Так что к нему Тириас и был что привязан, пожалуй.       — Всё ещё буду ходить наблюдаться дня два, но по вечерам, — качнул он головой. — Где-то в районе девяти часов, вот выписка. В остальном готов с завтрашнего дня вернуться к обязанностям.       Сейчас Тириас и сам заметил выглядывающие из-под одежды бинты. Он не знал, что именно произошло с подчинённым, только что получил в своё время на утро послание от медицинского корпуса дворца, что Рестора из-за ранения от службы временно отстраняют. Уже повод волноваться, ибо с обычной травмой его бы в корпус армии отправили и ответ тоже пришёл бы от них. А когда попытался разузнать подробнее, то на очередную попытку заявился ни много ни мало Юго и сказал, что это дело королевской важности. Так что подробностей Тириас узнать и не пытался.       — Наблюдаться… — медленно произнёс он. — Хотя тебя двое суток лечили во дворце. Что случилось? Не в плане событий, я знаю, что тебе нельзя говорить.       Хотя и узнать, что могло ранить его подчинённого и взволновать молодого короля, хотелось всё же. Пускай лишь чтобы знать, с чем можно столкнуться.       — Проникающее в живот, — отвёл Рестор взгляд. — Повезло, что ничего не важного не задели и его величество…       — Стой, — прервал его Тириас. — Так и разболтаешь в итоге какую-то важную деталь. Спрошу только одно, это тебя на прогулке с той элиатропкой так?       — Да, — адъютант поёжился при одном воспоминании о чём-то. — Повезло, что Ильва не пострадала… Командир, вам нужна моя помощь?       — Дай-ка почитаю, с чем тебя выписали…       Эге… Да тут даже не выписали, тут кто-то слишком рвался наружу. С такими ограничениями по нагрузке ему бы ещё дня три отлёживаться. Тириас пристально посмотрел на подчинённого, но тот взгляд выдержал стойко.       — Рекомендации выполнять буду, — ответил он на немой вопрос.       — Тебя б обратно на больничный, — не сдержался капитан. — Ладно, если неймётся, то поможешь мне разбирать документы. Как раз тема «твоя», его величество просил завтра-послезавтра показать ему уже план.       Рестор заметно так взбодрился и с кивка Тириаса сел на стул напротив, погрузившись в изучение. Тириас довольно хмыкнул. И подчинённый пристроен, и голова болеть меньше будет. Что адъютант где-то ошибётся значительно, садида не верил, а уж мелкое исправить быстро выйдет. В том же, что он заинтересован, сомнений не было. С элиатропами много кто из солдат осторожно общался, но вот у Рестора интерес был повыше, чем у большинства. От него в своё время историю почти погибшего народа Тириас и узнал с подробностями — а тому её сами элиатропы и рассказали.       Да и… Лезть, что именно с подчинённым случилось, Тириас не собирался, если будет надо — его подключат по официальным каналам. Но что на увольнительной будет одной элиатропке Аструб показывать, Рестор и близко не скрывал.