Сапфировые осколки.

***

Элис открывает глаза.

Перед ней — бесконечность вариантов.

Что, если бы Вольтури не вмешивались?..

***

— Я тут знаешь о чём думала… — О какой-то порнографии, тут и гадать не надо… что, нет? Вот я бы в таком положении именно про порнографию и думала. Элис прижалась ко мне ещё теснее и кокетливо стрельнула взглядом в Джаспера, сидевшего в своём любимом углу. Эх, майор, вы человек привычек… я даже кресло передвигала чуть в сторону или крутила по оси, чтобы проверить, будет ли Джас поправлять мебель. Он поправлял! Каждый раз, когда я вмешивалась и нарушала идеальную постановку кресла. И даже мне ничего не говорил насчёт этого верчения. Может думал, что я не специально… а может из-за того, что не считал себя вправе что-либо возникать — комната-то моя была. Ну, точнее говоря, Чарли… потому что всё в доме принадлежало Чарли. Я до не-своих восемнадцати — тоже, кстати говоря. Хотя до дня рождения осталось всего ничего, пара месяцев летнего ничегонеделания. Элис — совсем другое дело, словно противоположность Джаспера. Вот кого никогда и ничто не могло смутить, так это эльфа Санты. И в моей комнате она совершенно ни в чём себе не отказывала: двигала шкаф, когда ей было нужно, жалюзи опускала, кресло то самое, пакостно хихикая, оттаскивала вообще на «неправильное» место. В какой-то момент мне захотелось Элис называть не «эльфом», а «гремлином». Ну а что? Оба мелкие, оба волшебные — что ещё надо-то? Останавливало меня пока только то, что гремлины были не слишком симпатичными. Тогда как Элис казалась мне невероятно красивой. Дело не в её вампирской природе, если что. Было жарко, так что я использовала Элис вместо охладителя. Вот где вампиризм пригодился-то! Не знаю почему, но провидица не нагревалась до температуры воздуха, — который, видимо, решил сварить меня к чёрту, — и потому оставалась прекрасно-прохладной. Июль в Форксе — это вам не шутки, тут действительно нужен или кондиционер в каждую комнату, или вампир под каждый бок. Чарли спасался под вентилятором на работе, а вот я воспользовалась вторым вариантом; правда, бок у меня охлаждался только один… как притянуть к себе второй «охладитель» я не знала. А Джаспер подсказок не давал, как обычно умостившись в своём кресле и посматривая на нас с Элис из тёмного, — ну относительно, — угла. Просто предложить майору «разделить кровать на троих» у меня как-то язык не поворачивался. Хотя Элис, судя по всему, делала всё, чтобы я именно это и ляпнула. Точно гремлин! Эльфы, судя по сказкам, не такие пакостливо-продуманные. — Так о чём ты думала-то? — вернула меня из мира размышлений Элис. — А… короче, как бы Джаспера раздеть. Вот. Элис рассмеялась — высоко и звонко, словно это не меня тут звали Колокольчиком, а её. Джаспер в своём углу кашлянул и как-то странно на меня посмотрел. Не мог определиться, видимо, понравилось ему моё предложение или нет. — Ты же вроде была против… тройственного союза? Фу, вот только он мог триаду так назвать. — Она за Антанту, милый, — продолжила хихикать Элис. — Из России же. — Кхм. Вы поняли. Да поняли мы, поняли… но исторический каламбур мне понравился, лайк. — Не то чтобы я была прямо против, — сказала я, вытягиваясь на матраце и пытаясь каждой клеточкой накопить тепла, которое мне точно понадобится в остальные триста шестьдесят дней дождей. — То есть, я-то совсем не против. Чтобы ты знал, мы с супругой изначально понимали, что в наших отношениях скорее всего будет кто-то третий. — М. — Так что и тут я… не против. Лишь бы всем на пользу. Ладошка Элис, — маленькая, юркая и холодная, — скользнула по моему животу. Когда я посмотрела на эльфа, то увидела только невинную улыбку. Слишком невинную, чтобы я в неё могла бы поверить. — Я против того, чтобы кому-то в отношениях было плохо, — сказала я, игнорируя тонкие прохладные пальчики, поглаживающие меня по боку и вызывающие своими прикосновениями кучу мурашек. — Как это потенциально возможно у нас… троих. Секунд десять Джаспер молчал. Как будто собирался с храбростью, чтобы в итоге выдать обычное «ясно» и замолчать на ещё более продолжительный срок. — Так что тогда за мыслишки про то, как бы раздеть майора? — подначила нас с Уитлоком Элис. — И я тебе уже говорила, что всё в этом мире возможно, помнишь? Это она про то, что от намерения затянуть нас с Джасом в «тройничок» она всё ещё не отказалась. Как Элис мне признавалась, она была готова костьми лечь, лишь бы всё сложилось «правильно». Не знаю, правда, насколько у неё это получалось. — Не даёшь разговору увянуть, а? — лениво зевнула я. — Ну… короче, я помню, что Джаспер у нас человек военный. И как стал не-человеком тоже всех раскидывал в разные стороны… у него вроде бы должно быть столько шрамов, сколько я и представить не могу, верно? В книге Белла, очнувшись после перевоплощения, даже испугалась: подумала, что Джаспер был для неё опасен. Майор невесело хмыкнул, но кивнул. — И к чему ты это? — Почему она в книге видела тебя со шрамами, а я — нет? — возмутилась я, выгоняя остатки сна из глаз и садясь на матраце. — Я, чтобы ты знал, считаю шрамы дико сексуальной штукой. Изюминкой! И, учитывая, что у тебя шрамов много… — …он получается просто кексиком, — закончила вместо меня Элис. — Да, нехорошо получается, милый… надо бы Белз показать тебя во всей красе. Джаспер поморщился и даже отложил книгу, которую до этого держал в руках просто для уюта. Я-то видела, что он почти всё время смотрел на нас с Элис; за прошедшие полчаса Уитлок разве что один разок перевернул страницу. Конспиратор из него просто никакой, правда? — Джа-а-аспер, — хитро и довольно протянул гремлин Санты, — это отличный повод, чтобы раздеться! Майор поджал губы. Потом посмотрел на нас с Элис; мы в ответ уставились на него, всеми ресничками показывая, что от запланированного не отступим. Потому что… Не знаю, что вело Элис, — мысли о «тройничке»? — а я всё никак не могла выкинуть из головы наш разговор на кладбище. Вроде бы мы попрощались с вампиршей, но… в общем, не было у меня ощущения закрытой двери. А я своим ощущениям привыкла верить. Джаспер, кстати говоря, не стал спорить или как-то пытаться уползти от наших поползновений до майорского тела. Вместо этого он, тихонько ворча что-то себе под нос, выбрался из кресла, встал к нам спиной, — зачем-то, — и принялся возиться с пуговицами на рубашке. Я посмотрела на Элис. На секунду мне показалось, что провидица витает в облаках, — хотя скорее уж скользит по пространству вариантов, если уж на то пошло, — но потом вампирша повернулась ко мне и бешено закивала. Глаза у неё сверкали от радости, а на губы вылезла какая-то не очень нормальная улыбочка. — Как ты собираешься смотреть шрамы? — спросил Джаспер, стягивая с себя рубашку и осторожно вешая её на спинку кресла. — Человеческие глаза их не могут разгля… нет, Элис. — Да, Элис! — возбуждённо сказала вампирша из другого угла комнаты; в руках у провидицы был чёрный перманентный маркер, который я когда-то купила уже не помню зачем. — Не волнуйся, Белз, я всё нарисую так, что комар носа не подточит! — Согласно классификации Карамора, комар у нас в клане — это я… Вялые попытки сопротивления Джаспера довольно быстро разбились о чужое «Пожалуйста-пожалуйста-пожа-а-а-алуйста!!!», и вот уже спустя каких-то десять минут майор стоял на коленях рядом с моим матрацем, грустно смотря в будущее, где в душевой маркер не смывается. Элис же, как трудолюбивый шмель, порхала возле своего «цветочка» и быстрыми точными мазками проходилась по коже мужа. — Ну ладно тебе, — я неловко похлопала Джаспера по руке, уже сама будучи не рада энтузиазму вампирши. — Элис, только на шее не рисуй. — Тогда я бы его закрасила полностью, — буркнула мне доморощенная Пикассо. — Был бы воротник. Джаспер умоляюще посмотрел на меня, и я ещё раз погладила его по тыльной стороне ладони. — Не надо воротников! — Да услышала я, услышала… Минуты через три моих бездумных поглаживаний Джаспера по рукам, — потому что ни на что другое я что-то никак не могла посмотреть, — Элис возвестила, что со спиной закончила и теперь может приступать к передней части нашего любимого мужчины. Так и сказала: «Нашего любимого мужчины». Я себя почувствовала от подобной откровенности не в своей тарелке, а что уж говорить о Джаспере?.. Правда, не могу сказать, что такая мысль мне как-то претила. То есть… я всё ещё чувствовала, что не до конца разобралась с прошлыми отношениями, но… в общем… эта мысль не была какой-то совсем уж противоестественной. Скорее… приятно, что ли. Что-то между «я больше не одна» и «гляньте, каких двух пупсиков я отхватила у судьбы, сосунки». — Джаспер, поворачивайся! Майор задумчиво посмотрел на меня, прежде чем отвернуться, а я мысленно шлёпнула себя по лбу. Вот же!.. он же считывает эмоции! Ну как можно о таком забыть? Не быть мне шпионкой во вражеском стане… я же спалюсь при первой же трудности! Джаспер был явно напряжён: это читалось по его заторможенности, по окаменевшей спине и по тому, как слегка поднялись плечи к ушам. Элис, невзначай погладившая мужа по волосам, продолжала своё тёмное дело и вырисовывала линии шрамов на груди и животе эмпата… а я просто залипла. Не думала я, что… Элис не прорисовывала отдельные чёрточки зубов или неровности челюсти; вместо этого вампирша оставляла на теле Джаспера ровные полумесяцы укусов, складывавшихся в странную картину. Из-за недостатка детализации я всё никак не могла осознать, что вся эта письменность на спине майора — не просто воображение гремлина Санты, а боевые шрамы. Я подсела ближе; Джаспер напрягся ещё больше. Мышцы на спине вздулись, словно вампир был готов в любой момент рвануть куда-нибудь в сторону, лишь бы я к нему не прикасалась. Ему было противно? Больно? Фантомная боль? Неудобно? Страшно? Что не так? Я всё равно коснулась его спины. — Шрамы не ощущаются, — задумчиво сказала я, проводя кончиками пальцев по одному из обозначенных полумесяцев. — Я думала, что они будут бугристыми… Элис хмыкнула и выглянула из-за головы Джаспера. — Вампирское тело исцеляется, но не так, как человеческое. Оно не нарастает, а как бы… восстанавливается? Нет лишней ткани, чтобы получались бугры. А большинство шрамов Джаспер всё-таки получал именно после своего обращения. — У меня есть и те, что были до, — глухо произнёс майор. — Около ключицы, к примеру… Я положила ладони на спину Джаспера. Ровная кожа, твёрдые мышцы, широкие пласты лопаток. Ни родинок, ни веснушек, ни каких-то пятнышек, присущих человеку: наверное, если бы Джас захотел, то смог бы изобразить из себя статую в каком-нибудь музее. Главное раздеться. Под моими ладонями нарисованные полумесяцы смотрелись странно. Сюрреалистично. Словно… не знаю. Словно это действительно были простые чёрточки — вроде как когда дети рисуют у себя на коже, «играя» во взрослых с татуировками. И, сколько бы я ни пыталась, я никак не могла уложить в голове, что Элис просто обводила невидимые мне трафареты… — Джаспер. — М? — Не дёргайся, — предупредила я. — Я тебя сейчас буду насиловать. — Ч-что?.. На самом-то деле я, конечно, не хотела ничего такого. Портить столь невинного лесного эльфа как Джаспер — это просто преступление против человечества. Но я же и не собиралась его «портить», правильно? Просто хотела понять, действительно ли на его спине… Губы человека что-то вроде в двадцать раз чувствительнее, чем кончики пальцев, так что я осторожно коснулась одного из полумесяцев лёгким поцелуем. Джаспер со свистом выдохнул и весь как-то как будто сдулся; видимо, напряжение вышло для него излишним, так что майор решил просто… согласиться с тем, что происходит в его судьбе. Элис продолжала рисовать маркером. И очень по-гремлински ухмыляться. Я коснулась губами рисунка шрама, но ощутила всего лишь разочаровывающее «ничего». Действительно, Элис была права: если отметина и имелась на коже майора, — не верить ей у меня не было причин, — то человеческому глазу она, видимо, была неподвластна. Губам тоже, кстати. Как и рукам. С другой стороны, если бы каждый встречный-поперечный видел шрамы Джаспера, то это значительно усложнило майору жизнь. В школу с такими «украшениями» не походишь — видела я, сколько их Элис нарисовала. На спине Джаспера буквально не было свободного места. Спереди — не знаю, ещё не видела. Я вела губами по его коже от метки к метке, полностью сосредоточившись на собственных ощущениях и пытаясь нащупать хотя бы намёк на шрам. И я его нашла! Чуть выше правой лопатки. — Этот остался ещё со времён Гражданской войны, — пояснила мне почему-то Элис, а не всё так же молчащий Джаспер. — Поэтому она немного выпуклая. Совсем чуть-чуть, тут даже не поспоришь. Встав на колени, я навалилась на Джаспера всем своим незначительным весом и просто обняла мужчину за шею. На поцелуй в скулу он никак не отреагировал, а вот на укус за щёку — вполне себе: — Зубы не сломай. — Вампиры это неньютоновская жидкость, — выдохнула я ему на ухо. — Не сломаю, если резко не кусать. К тому же, я хотела укусить за шею, но подумала, что тебе с твоим прошлым это может быть… ну, тебе может быть неприятно. Он повернул голову, и мне пришлось немного отстраниться, чтобы мы не стукнулись. Но совсем слезать с майора я не собиралась: он был намного холоднее, чем Элис, да и площадь тела у него естественно оказалась больше… мне требовался этот холод! Жарко было — ужас! И что-то не уверена я, что эта «жара» из-за лета… — Можешь укусить, — сказал Джаспер, внимательно смотря на меня. — Я ничего не сделаю. И… спасибо, что подумала об этом. — У всех свои тараканы, — пожала я плечами, отстраняясь ещё немного и примериваясь, куда бы мне вонзить зубы. Но потом у меня в голове что-то щёлкнуло, я посмотрела на щурящуюся Элис, почувствовала запах спирта от маркера, вспомнила про «воротник» из отметин… не знаю, звёзды сошлись. Вместо укуса я Джаспера в шею поцеловала. И, повинуясь моментальному желанию, потом лизнула — самым кончиком языка. — Есть! — Элис вскинула кулак к потолку, словно празднуя победу. — Поздравляю с новым началом, вы двое! Мы переглянулись, — взгляд у Джаспера был совершенно нечитаемым, застывшим, — и потом посмотрели на провидицу. — Ты о чём? — спросила я. Элис закрыла маркер и блеснула крайне довольной улыбкой. — Я же говорила, Белз. Надежда умирает последней. Ну какой она гремлин… эльф, как есть. Эльф, творящий волшебство.