Мужская история

45 год н.э., Рим. Они пытались его сломить. Пытались задавить мясом на гладиаторских боях, ожидая увидеть его отрубленную голову, но вот уже пять лет Бьёли борется за собственную жизнь, вопреки желанию Императора и его слуг. На него скидывали змей, на него нападали другие гладиаторы. В конце концов он боролся со львом, после чего он получил тяжёлые ранения и чуть не лишился руки, но он выжил, и выживает до сих пор. И вот после очередного боя, Бьёли возвращается в свои покои… Его сопровождали двое охранников. Хоть Бьёли и не очень нравилось их присутствие после каждого боя, он знал, что их не уберут. Он не знал их имена, хотя это ему не нужно было знать. С ними он прошагал до своей “комнаты”, что было довольно лестное название для той коморки в которой он спал. Дверь открыли, и он вошёл, а его охранники встали подле двери, дабы он не сбежал. Через мгновение за ним зашёл его лекарь, так любезно предоставленный безумным Императором. Лекарь тоже был рабом, и имел один из самых непонятных акцентов из всех, что Бьёли знал. Сам он говорил, что прибыл из какой- то “Тажикистон”. Бьёли понятия ни имел где эта земля находится, и не очень-то и хотел. Его звали Тинлобек. Лекарь прошёл в его комнату, с намерением залечить его раны перед следующим боем. Он, без лишних слов присел на одну койку рядом с ним и приступил к “зализыванию” его ран. Смоченная каким-то странным веществом, отдалённо пахнущим как пиво, тряпка смачивала его сильное и мускулистое тело. Вместе с каплями крови тряпка убирала и капли пота, выступившие после очередной умопомрачительной битвы. Тинлобек всматривался в раны с особой внимательностью и заботой. Дальше началась особая техника лечением арбузами. Дольки арбуза, нарезанные лекарем, тёрлись о раны и ушибы. На удивление, это не только помогало заживлять раны, но и оставляло приятный запах телу. Наконец, Тинлобек начал обматывать тканью ранения гладиатора, но даже сильно перетяжные повязки не скрывали внушительные мышцы гладиатора. После окончания сеанса лечения, в камеру внезапно вошли два декана с извещением от самого Калигулы. Император просит видеть своего сильного бойца; для переговоров. Бьёрн не понимал: Что нужно Императору от него и чем он это заслужил? Бьёрн, ни медля и секунды, поднялся со своего спального места и зашагал к двоим защитникам Императора. Тинлобек же лишь смотрел на всю процессию, не промолвив ни слова. К Императору Бьёрна приволокли уже через 20 минут. По прибытию Калигула, восседая на своём величественном троне, оценочно посмотрел на гладиатора с немного проступающей безумной улыбкой. - Ах, вот и ты. Я уже заждался моего чемпиона. – Безумный Император говорил с немного безумной манерой голоса, то поднимая, то повышая голос. Слово чемпион он проговорил с небольшим презрением, и не мудрено, ведь галлу пришлось убить предыдущего, уже любимого чемпиона. – Не буду тебя корить за убийство предыдущего, впрочем, это уже неважно. Я пригласил тебя сегодня ко мне, дабы проговорить условия твоего нового боя. - И что это за бой? – прямолинейно, немного грозно и с акцентом произнёс Бьёрн – И зачем это нужно со мной проговаривать? - Дело в том, что я хочу полюбоваться на своего гладиатора, моё свободное время это позволяет. И я желаю сделать этот бой… немного интересней, для меня конечно же. - И что же ты хочешь от меня? – заинтриговавшись и напряжённо сказал Бьёрн. - Ты выйдешь с Марком Вулфенусом без оружия. Не бойся, о тоже будет без оружия. Я надеюсь, ты помнишь моего не так любимого центуриона. Бьёрн был ошеломлён, узнав имя противника. Наконец-то он может отомстить за своё заточения в лапах имперцев. - Зачем же тебе убивать своего же воина? В чём его провинность? -Понимаешь ли, он… - Калигула замолчал, проглатывая и сдерживая свою ненависть- …По слухам от моих воинов, он сказал, что он ценит Германика больше чем МЕНЯ! –Император в последний миг не сдержал собственный гнев, разозлённый тем, что его отца почитают больше чем его. – Но поговорим о награде. А поверь, она достойна. Ты получишь… свободу, ту, как раз которую ты и хотел. Бьёрн, не задумываясь, поклонился Калигуле в знак своего соглашения. Лучшего исхода он и представить не мог; отмщение и свобода. Уже через час галл был готов к битве и стоял на арене, в предвкушении желанной крови на его кулаках. Он ожидал Марка, и ожидал свободу, которую он получит. Через время, врата с противником открылись, и на свет солнца вышел слаженный центурион, уже без той самой надменной улыбки, с которой галл видел его в прошлый раз. Комментатор со звучным и громким голосом представил двоих воинов публике и самому Императору, сидевшему на самом лучшем месте вместе со своими телохранителями. Комментатор объявил бой… В этот самый миг они вцепились в друг друга. Потные и мокрые от жара тела скользили по друг другу, желая прикончить своего противника. Римлянин пользовался тактикой и разумом во время боя. Галл же, напротив, использовал свою накопленную за пять лет ярость, способную размолоть слона. Кулаки покрывались сначала ссадинами, а потом кровью. Они использовали всё, чтобы победить: кулаки, ноги, зубы. Любая конечность была оружием. Наконец галл, взяв Марка в свой захват, свернул шею ненавистному римлянину, и встал с трупом, показывая свою победу публике. Толпы имперцев ликовали своему бойцу, выкрикивая одно единственное слово. Но это слово не было его именем. Все они скандировали “Убей! Убей! Убей!”. Бьёрн же не понимал, кого нужно убить? Через миг Бьёрн ощутил стрелу, выпущенную из лука телохранителя Императора. Теперь толпа начала поистине ликовать, радуясь смерти двоих великолепных воинов. Бьёрн пал, не в силах держаться на ногах.  На смертельном одре, Бьёрн усмехнулся истине, которую он понял в тот же миг. Вот она, истинная свобода