Изменяя историю (бывш. название: "Реакция лисов на фф "быть свободным")

      На часах стояло 01:37, тренер Ваймак по своему распорядку должен был быть у себя в кабинете, однако, изменение планов привело к тому, что он сидел на кухне с уже давно остывшим кофе. Из-за непрекращающегося потока мыслей на такую необходимую и блаженную минуту для пополнения кофеина просто не хватало сил. Энергия, как бы удивительно это не звучало, просто иссохла. Для него это совершенно не свойственно, он всегда старался мыслить максимально позитивно, не давая никому высасывать его силы и энергию, один лишь пессимизм приведет к тому, что есть сейчас. А что было сейчас? Моральное истощение.       Вздохнув, он взял чашку, вставая с насиженного места, и направился в сторону раковины. Выплеснул остатки и вместе с этим ополоснул посуду, после направился к уже открытому окну. Пачка привычным грузом лежала у него в кармане, он вытряхнул одну, тут же поджигая её край. Затянувшись, Ваймак блаженно прикрыл глаза. Непроизвольно его начало клонить в сон, что также было весьма удивительно. Он и не надеялся на то, что сможет по-обычному поработать. Гнетущие мысли просто не позволили бы. Печальная перспектива их будущего, которую он старался изменить, вгоняла в состояние уныния.       Необходимо найти способ вытащить Кевина из Эвермора, ада на земле, вместе с Натаниэлем и Жаном. Это было едва ли возможно. Если с Кевином будет легче, то Натаниэль и Жан... Тут уже всё сложнее. Ему стоит отдохнуть.       Возможно, стоит обговорить всё с командой. До того, как он направился в ванную, от двери раздался щёлчок, давая понять, что кто-то вскрывает замок. Подозрения тут же пали на Эндрю, вечного похитителя его выпивки и не только. Однако, стоило только двери открыться, перед ним предстал парень с огненно-рыжими волосами и голубыми, словно лёд, глазами. Как только пришло осознание, кто перед ним, парень опередив его, заговорил первым.       — Здравствуйте, прошу прощения, что так поздно, но у меня мало времени. Я доставил вам полуворона на ваше попечение, — говорил он максимально спокойно, но взгляд выдавал нервозность.       Посмотрев ему за спину, он увидел лежащего на нём человека, сразу же поняв, кто у него на спине. Именно сейчас выдался момент спасти Кевина, его сына. Ощущения от этих слов до сих пор были смешанные. Это казалось таким непривычным и нереальным, что он просто терялся. Его сын сейчас на пороге его дома, без сознания лишь по причине, что чертовски капризный ребёнок-садист, наделённый властью, взбесился из-за подорванного эго. А Кевин сейчас разбит. Крепко стиснув зубы и сжав кулаки, он попытался так выпустить всю ярость, скопившуюся в нём. Однако, заметив вздрогнувшего Натаниэля, всё это время непрерывно смотревшего на него и ожидавшего хоть какой-то реакции на его слова, тут же разжал пальцы, медленно выдыхая.       — Я не причиню тебе вреда, — намеренно держа руки в поле зрения парня, серьёзно произнёс Ваймак.       — Я понимаю, — сказал он показательно спокойно. Хотя тренер ничуть ему не поверил и указал в сторону гостиной.       Идя, он судорожно думал, как убедить Натаниэля остаться также, как и Кевина. Возможно, стоит показать, что у них есть информация о них и Гнезде? Хотя стоит ли вообще это делать? Показав книгу с будущим, вот так сразу, он вызовет лишь никому ненужную панику. Или следует сначала помочь Кевину? Насколько он знает, ситуация Жана и Натаниэля гораздо сложнее, чем у Кевина. Пожалуй, сначала следует разобраться, что да как, и лишь потом приниматься за остальных. Раз так, то сначала Кевин. А книга подождёт, Ваймак не мог знать точно, что Натаниэль сочтёт подозрительным. Любой человек будет подозрительным с книгой о предполагаемом будущем.       — Положи его, — указывая рукой на диван и стараясь не дёргаться от желания прямо сейчас взять и осмотреть все повреждения его сына. Показ чрезмерной привязанности и обеспокоенности привели бы к ненужным подозрениям.       Натаниэль послушно опустил его, максимально аккуратно устраивая Кевина на диване. Но тот всё равно дёрнулся, застонав от боли. Повернувшись к тренеру, Натаниэль продумывал, что следует сказать, для того чтобы Кевина взяли в команду. По крайне мере, Дэвид Ваймак кажется адекватным человеком. Хоть у кого-то из них есть нормальный родитель. Это уже можно считать победой.       — Ему нужна медицинская помощь. Но не больница, — усталость в глазах, также как и в голосе, слышалась отчётливо. Это было ожидаемо.       Тренер взял телефон и по-быстрому набрал номер Эбби, прося ту как можно быстрее приехать со всем необходимым. Дождавшись согласия, он отключился, смотря прямо на Натаниэля.       — Так...       — Рико сломал ему руку. — Смысла тянуть не было, да и он мог бы вызвать жалость таким откровением. Надо сделать так, чтобы Кевина обязательно приняли. Он выполнит данное обещание.       — Рико Морияма? — Ваймак постарался сделать голос максимально поражённым. — Кто это? — Отыграть надо как можно правдоподобнее.       — Кевин Дэй.       — Кевин? Какого чёрта он?..       — Он сам вам расскажет, — неотрывно смотря на точку на стене, произнёс Натаниэль. — Главное возьмите его в команду, — нужно было добавить, что-нибудь ещё. Как бы отвратительно ни было произносить это, что ему остаётся? — Пожалуйста.       — Боже, парень, я мог бы взять и тебя. На какой ты позиции? — Примерно вспомнив разговор в книге, он решил попытаться соответствовать ему.       — Вы меня даже не знаете, — он не мог. Во-первых, его просто так не отпустят. Во-вторых, он не мог бросить Жана. Другая команда, свобода, жизнь вдали от Рико, всё это несбыточная мечта.       — Очевидно, ты не второй Рико, а ещё тебе нужна медпомощь. Ты выглядишь как зомби.       Натаниэль внутренне усмехнулся, как бы сильно он не желал подобной жизни, для него это обернётся горсткой пепла. Лишь собственность.       — Почему Пальметто? — не дождавшись ответа, задал Ваймак вопрос.       — Как я и сказал, он сам всё расскажет.       — Хорошо. В ближайшее время я составлю ему контракт.       — Спасибо.       На это он лишь кивнул, решив, что разговоров хватило для них обоих.       — Один из нас должен вернуться. Позаботьтесь о Кевине, тренер, — Натаниэль ласково прошёлся пальцами по волосам Дэя, не зная, услышит ли тот его, но желая дать хоть какой-то стимул. — Не прекращай играть. Докажи всему миру, что номер один — это ты.       Молча развернувшись, он прошёл до входной двери и ушёл он также бесшумно, как и пришёл.

***

      Открыв глаза, Кевин с паническим удивлением обнаружил незнакомые светлые стены. В Гнезде они были чёрными, настолько чёрными, что без малейшего проблеска света будто бы и вовсе засасывали в эту тьму.       Странно было не слышать рядом дыхания Рико, он так привык к тому, что он постоянно рядом, до того, что простое неимение тихого дыхание поблизости ощущалось как нечто странное. Панически странное.       Пытаясь сесть, он услышал звуки из соседней комнаты и , испугавшись, он резко вскочил, тут же пожалев об этом. Рука предательски заныла. Боль была адской, и со стоном он снова упал на диван. Диван был мягче, чем небольшие кровати гнезда, от твёрдости которых спина ныла каждое утро.       На звук сразу же прибежал владелец дома. Увидев, кто это, его тут же захлестнуло паникой. Это был Дэвид Ваймак. Тренер лисов. Его Отец. Нет-нет-нет, он должен быть в Гнезде, а иначе, иначе... А что иначе? Его рука сломана, будут ли они вообще искать его? Сейчас в Эверморе Жан и Натаниэль страдают от бесконечного круговорота боли. А он? Наконец увидел отца, ушёл из их личного ада. Он оставил их одних.       Почувствовав касание в области плеч, он отдёрнулся и сквозь дымку услышал кричащий голос.       — Дыши!       Дышать? Ох, он и не заметил, как его охватила паническая атака. Вдохнув, он закашлялся. Как только пелена упала с глаз, он разглядел обеспокоенное лицо Ваймака. Он быстро вскочил на ноги, судорожно обдумывая каким образом добраться до Западной Вирджинии как можно быстрее. Истерика охватывала его с новой силой. В страхе перед Тецудзи и Рико он беспорядочно шептал: "Я должен вернуться... Должен вернуться.. Должен". Он бы так и продолжил, если бы его кто-то резко не встряхнул.       — Успокойся, чёрт побери, — с первого взгляда могло показалось, что он был на него зол, но в глубине карих глазах плескалось беспокойство.       Дождавшись, когда Кевин придёт в себя, Ваймак встал на расстоянии вытянутой руки и спросил:       — Воды?       — Да, спасибо, — всё ещё хриплым голосом сказал Кевин.       Как только он вернулся со стаканом воды, то помог ему приподняться. Обхватив стакан дрожащей рукой, Кевин приподнёс его ко рту, залпом осушив. Отставив стакан на столешницу рядом с пепельницей, заполненной бычками сигарет, посмотрел на Ваймака.       — Кто меня принёс? — он и так знал ответ, но больше не мог сидеть в этой гнетущей тишине.       — Насчёт этого, Кевин, ты должен кое-что увидеть, — пройдя в кабинет, он открыл нижний ящик и вытащил тяжёлую книгу. Вернувшись, он положил её перед Кевином.       Посмотрел на тренера в полном непонимании, но тот совершенно невозмутимо указал на книгу. Пребывая в недоумении, правой рукой он нерешительно взял книгу, та была толстой в красивой обложке, название же гласило: "Быть свободным". Ничего не понимая, он открыл первую страницу. Жизнь Натаниэля никогда не была легкой.       Прочитав первые строчки, он чуть не задохнулся в удивлении, но тихо продолжил читать, убеждая себя, что это всего на всего глупое совпадение. Эта фамилия — Веснински       И на этом его зрачки расширились, повернув голову на Ваймака, всё это время безмолвно наблюдавшего, он в ужасе заговорил:       — Это... Как... Как у вас?..       — Мы не знаем, — он покачал головой. — Эта книга лежала на столе, — сказал Ваймак, указав на тот самый стол. — Опережая вопросы: нет, я не знаю, кто оставил книгу; да, мы её читали. Под "мы", я имею ввиду себя и Лисов, — когда глаза Кевина расширились, он поспешно его заверил, — это в целях безопасности, сам подумай, нам оставили книгу с теоретическим будущим, теперь уже реальным, и мы даже не знаем, кто это сделал. Всё это слишком подозрительно и опасно, поэтому нам просто не оставалось выбора.       — Вы не имели права читать чужие мысли, — сквозь зубы процедил Кевин. Как они могли?! Если кто и имел право читать это, то только сам Нат. Он осознавал разумность слов Ваймака, но обида, что мысли его брата так беспардонно читали, твердила совершенно противоположное.       — Я осознаю, но я, как тренер, в первую очередь думаю о безопасности команды. А здесь опасность читалась весьма ясно, так что некоторыми принципами пришлось поступиться.       Когда Кевин угрюмо молчал, он со вздохом продолжил, — ты имеешь полное право злиться на нас, но своего решения я не изменю. Также как и ты имеешь право читать вместе с нами.       — Ещё бы я не имел.       Проворчав себе поднос пару ругательств, Ваймак добавил, — Я также могу дать тебе прочитать кое-какой отрывок, если ты ещё желаешь удостовериться в реальности происходящего. Сомневаюсь, что команда выдержит ещё и это эмоциональное издевательство. Но при условии, что если там будет что-то, даже предположительно важное, ты сообщаешь мне, — дождавшись кивка, он пролистал несколько страниц и, остановившись, ткнул в нужное место. — Это после того как Натаниэль привёз тебя сюда.       Кевин кивнул, дрожащими пальцами сжимая книгу. Как только тренер ушёл, он осмелился взглянуть на текст, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, начал читать: К счастью, Натаниэль успел вернуться до того, как Рико ворвался в их комнату в священной ярости.       Кевина передёрнуло, он знает, что́ бывает в такие моменты. Моменты, когда Рико в ярости. Громко сглотнув, он привычно погрузился в самобичевание ввиду своей отвратительной трусости. Он встретил Жана, взволнованного и ничего не понимающего, и сумел лишь в общих чертах объяснить ему произошедшее — Я увёз Кевина, Жан, он сможет жить спокойно. Когда-нибудь я заберу и тебя — до того, как Морияма ураганом пришёл к ним: — Где Кевин, Натаниэль?! Куда ты увёз его?       Кевин с силой потянул чёрные пряди, громко прерывисто дыша. Ему не стоило уходить, не стоило, не стоило, не стоило. Чувствуя, что паника снова пожирает его, он старался думать о чём-нибудь более приятном. Хотя в их жизни мало чего-либо хорошего, но всё же время, проведённое с Натаниэлем и Жаном, самое счастливое. Бесценное. Чувствуя, что он приходит в себя, снова начал читать: — Ты в своём уме? Я не выходил отсюда уже месяц, у меня нет ни единой возможности увести куда-то Дэя. Он твой партнёр, а не мой, разве нет? — ложь слетела с губ легко и правильно. Он подготовил себе хорошую историю.       — Неисправимый лжец, — обычно Кевин говорил об этом его качестве с упрёком, но в этот раз, он буквально молился, чтобы Рико поверил в это. Натаниэль встал так, чтобы Рико не смог через него дотянуться до Моро, если бы захотел. Впрочем, он быстро получил сильный удар кулаком в живот и согнулся едва не пополам.       Кевин резким движением закрыл книгу, крепко зажмурившись и снова открыл. Он должен прочитать это, по крайне мере, он будет знать через что придётся пройти Нату за его спасение. Нужно постараться быть сильным. До Натаниэля и Жана ему как пешком до Китая, но можно же хотя бы попытаться? Конечно, он мог бы попытаться увернуться, но это вряд ли привело бы к чему-нибудь стоящему Удар был сильным, но не единственным — затем его коленом приложили по лицу, а потом еще и еще. Кажется, Жан попытался остановить Рико, но Нил окрикнул его на уверенном французском: — Не делай этого.       Нет, нет-нет. Смена языка разозлит Рико ещё больше. Стоило ожидать, что и без того расшатанные нервы Морияма от смены языка лучше не станут. Капитан схватил его за воротник рубашки, притянув ближе, и в лицо зашептал, наслаждаясь болью в светлых глазах: — Раз уж ты так хотел убрать отсюда Кевина, Натаниэль, то теперь ты будешь моим партнером. Ты переезжаешь. Сейчас.       Кевин застыл не в силах пошевелиться, — он дышал? Кажется, нет. — Было, как-то всё равно. Чувствуя, что в груди становится тесно, он попытался сделать вдох. Или выдох?       Вдох?       Выдох?       Хотя имело ли это значение? Он бросил их. Бросил их в этом аду, к тому же, обрёк Ната на жизнь с Рико. Что может быть хуже? Если он сейчас вернётся, всё должно стать лучше. Но тогда ни Нат, ни Жан не простят его за это. Они столько сил вложили, чтобы он оказался здесь. Он не имеет права выкидывать их старания на ветер.       Ох, ещё немного и он задохнётся. Вдохнув, он закашлялся, голова закружилась, всё поплыло перед глазами. Как оказалось, книга лежала на полу, а сам он снова на диване. Он не заметил, как упал. Точно не осознавая, взял в руки книгу и продолжил читать. Мир Ната будто раскрошился на хрустальные осколки. Он неверяще посмотрел на Рико, со страхом надеясь, что ослышался.       Слышать подобное мысли Натаниэля, было по истине душераздирающе. — Но, Король, вы не можете… — неуверенно прошептал Жан. Веснински будто хлыстом ударила боль в его голосе. Моро останется один в этой комнате. Он сам останется наедине с Рико.       Крепко стиснув книгу в руках, он прикрыл глаза, тут же снова открывая. — Кажется, ты стал забываться, номер Три, — сквозь зубы прорычал Рико, отрывая взгляд от Ната и им же растерзывая Жана. — Я могу все. Вы сделаете все, что я скажу. Я Король. Морияма успел крепкой пощечиной ударить Жана, готового бороться за Нила. Веснински поспешил снова встать, морщась. — Да, Король, — снова обратил на себя внимание Натаниэль, стараясь прервать спор, — Я соберу вещи.       Почему? Зачем ты это делаешь? Ты ведь никогда не позволяешь командовать собой. Неужто ради такого труса, как я, вообще стоит идти на такие жертвы? Рико бесцеремонно дернул его в свою сторону, как куклу, и Нат не удержался на ногах. Внутренности сковал липкий, кислый страх от будущей перспективы жизни в одной комнате с Морияма, где совершенно негде прятаться и совершенно некому собрать его воедино после очереденых пыток, и ноги предательски подкосились. Жан тоже выглядел будто пришибленным, и Натаниэль так хотел успокоить его, но сам сейчас был в адском беспорядке. Он ожидал последствий спасения Кевина, но уж точно не таких.       Кевин мотал головой из стороны в сторону, тело трясло от немых рыданий. На страницы книги падали капли слёз, пропитывая влагой, от которой останется след. Кевин читал и читал, не переставая. Он был обязан знать на что обрёк своих братьев. Меньшее, что он может сделать, знать и чувствовать вину за это. А раньше казалось, что жизнь просто не может стать еще хуже. Пора бы запомнить, что хуже — это минус бесконечность, из которой он, видимо, никогда не сможет выбраться. Натаниэль не представлял свою жизнь без Жана. Они вот уже три года жили в одной комнате и были партнерами, и, хотя сначала не понимали друг друга, стали очень близки. Моро собирал его воедино с помощью иглы и ниток каждый раз, разговаривал с ним, даже когда Веснински был не в состоянии ответить, просто чтобы дать повод зацепиться хоть за что-нибудь стоящее в реальном мире, обнимал после столь частых кошмаров, пел колыбельные на французском. Жизнь с Рико была бы ужасной. Нат практически видел ее, абсолютно серую и убийственную, но не позволял себе развить эти мысли. Он уже выдержал столь многое, разве может нечто подобное разбить его окончательно? Натаниэль вышел из комнаты с прямой спиной, но Нил послал Жану мягкий взгляд, обещающий, что все наладится. Он не был в этом уверен, но ощущал практически физическую потребность бросить хоть что-то на прощание. Хоть что-то, чтобы, если что, знать, что хоть как-то попрощался. В этот раз Рико был грубее, чем когда-либо.       Кевин застыл с открытым ртом неверяще глядя на только что прочитанное. Может это были ножи? Или что-то другое? Дрожа всем телом, он читал быстрее, желая убедиться, что это не то, о чём он думает. Он использовал все, что мог: ножи, пытку водой, даже разбил о голову Веснински кружку или нечто в этом роде.       Он сам становился частым свидетелям подобных сцен и, хотя и ожидал этого, было не менее трудно. Морияма вдалбливал его в матрас с какой-то остервенелой жестокостью и яростью, а Натаниэль не чувствовал себя живым.       Его можно было выносить, сдерживать всхлипы уже не получалось. Они с Жаном подозревали это, хотя старательно отрицали, не желали верить в жестокую правду. А она ведь была на поверхности. Пока он читал и умирал в собственной вине и жалости, они страдали. А в частности страдал Нат. Он лежал, плакал, а спустя несколько часов даже умолял, но ничего не прекращалось. Рико радовался его эмоциям с извращенным садизмом, вырезая своё имя на нежной коже бедра так глубоко, как мог, не слишком сильно задевая мышцы.       Слёзы Кевина высохли, они казалось кончились. Он безжизненно смотрел на страницы, думая, как он посмотрит им в глаза. Сможет ли вообще? Наверняка они не будут его ни в чём винить, а от этого становилось ещё более невыносимо. Надпись жгла, но больше психологической болью — шрам от этого точно останется, свидетельство того, что он не более, чем собственность. Это останется с ним.       Кевину хотелось возразить, "это не правда", но слова застряли в горле, так и не прозвучав. Это было горькой, совершенно несправедливой, но всё же правдой. Нил не считал так. Но у него не было права выбора. Рико вырезал ещё несколько слов: животное, шлюха. Однако оскорбления не были столь же омерзительны, сколь имя садиста на его коже, и Веснински с этим готов был мириться.       Губы задрожали, он думал, что слёз уже не осталось, но текущая из глаз жидкость говорила об обратном. В какой-то степени эти слова даже являлись правдой: он действительно отдал своё тело в обмен на выгоду, — безопасность Жана и Кевина — так в чем отличие от шлюхи?       От чего-то Кевин рассмеялся, но ничего смешного тут не было, так от чего ему смеяться? Ах, это истерика. Она всё это время плыла где-то на периферии сознания, видимо, решая выйти сейчас.       В самом деле, он был так жалок. Сидя здесь, в безопасности и тепле, тогда как они страдали, не имея не выбора, не имея буквально ничего. Он лил слёзы, они же кровь, он утопал в себе, они утопали в боли и крови. Они каждый день сквозь боль собирали себя заново.       Как же он жалок. Разве что выбор у него был очень скудный. Морияма осмотрел результат своей работы с тёмным удовольствием. Натаниэль едва дышал, потому что даже это отзывалось острой болью. Он лежал, не шевелясь, напоминая разорванную куклу. Рико нагнулся и поцеловал его, кусая губы до крови, совершенно не смущаясь отсутствию ответа.       Кевин заметил стеклянную бутылку, стоящую на столе. На дрожащих ногах он встал, рука заныла от движений, но эта боль была даже приятна, она заглушала всю моральную боль, ощущаемую сейчас. Молясь всем богам, чтобы в бутылке было спиртное, он всё-таки дошёл до стола. Взяв её в руку, он зажал её коленями и открутил крышку, она была полупустой. Он, отпив, оставил лишь несколько капель на донышке. Качаясь, он добрался до дивана, взял в руки книгу, продолжил читать, ощущая охватывающую его алкогольную дымку. Желудок от этого протестующе скрутился, и Веснински не вырвало только чудом. Воздух пах его кровью, его руки и ноги были прикованы к разным углам кровати, и он не ощущал всей нижней половины своего тела. Да и вообще еле удерживался от того, чтобы потерять сознание.       Кевин чувствовал себя примерно так же, он был на грани, его либо вырвет, либо он просто потеряет сознание. — Ты так и не скажешь мне, где он? — Я не знаю, — тихо, как в бреду, прошептал Нат, не в силах сделать голос увереннее. — Думаешь, мне нужно ранить тебя сильнее, чтобы ты рассказал мне правду, Четыре? Я могу. Так же часто, как Рико произносил Натаниэль, он говорил «Четыре», потому что называл его смертью. Нилу было плевать. Он не ответил на поставленный вопрос, устремляя взор в потолок и думая о том, что сейчас с Кевином. Как его рука? Помогли ли ему в Пальметто?       В такой ситуации он думал о нём? О нём? Он и впрямь ёбаный трус. Трус, сейчас отсиживающий здесь, пока Нат и Жан остались в аду, деля его с Дьяволом. Смутно Веснински помнил весь состав Лисов, но хорошо запомнил их вратаря, Эндрю Миньярда, который еще отказал Морияма и не вступил в команду Воронов. Он надеялся, что Кевин сможет заручиться его поддержкой, потому что в Эндрю чувствовались сила и стержень, которого Дэю порой так не хватало.       Даже Нат так считал. Хотя, на что он вообще надеялся? Это ведь и так было понятно. Вечно второй, вечно позади Рико, вечно в его тени. Нил даже пожалел, что не успел договориться с ним самостоятельно. Наверное, он смог бы предложить что-либо взамен. Хотя что у него было? Он так чертовски испугался, когда понял, что случилось. Он не смог защитить от Рико ни одного из них. Какой из него после этого брат?       Если Нат плохой брат, тогда что он из себя представляет? Алкоголь делал своё дело, мысли путались, не давая сосредоточиться ни на чём. Хуже, чем смог защитить их, он смог защитить только себя. Рико улыбался. Нат утешил себя мыслью, что еще отомстит. Рико нарушил сделку, и просто так Веснински это ему не спустит с рук. Морияма еще сотню раз пожалеет о том, что сделал. Будет умолять о прощении. С этой мыслью он провалился в небытие.       Точно также, как и Кевин.