Дети леса. Потерянное солнце

— Итак, а теперь немедленно объясните, что произошло. — железным голосом потребовала мисс Кристалл, обведя взглядом каждого из присутствующих в ее кабинете: меня, Тикаани, Тень, Кимберли (которая все еще дрожала и смотрела в одну точку невидящими глазами), Лотту, Сумрака и Фрэнки. Берту, к счастью, успела спасти Тикаани. Она вовремя подоспела, затянула на медведице жгут, тем самым остановив кровотечение, а затем попыталась как-то обработать весь этот ужас. В человеческом обличье она, полагает Тики, будет ранена в правом боку. Маленьких героинь реанимировал Генри, сейчас они обе приходят в сознание. А бедную Лу тоже госпитализировала Тикаани. Точнее, несколько первокурсников по ее указаниям помогли нашей старосте. Как же я горжусь своей личной медсестрой! Она, Сумрак и я тоже посмотрели на виновников торжества. Хотя настоящим виновником был Паоло, сидящий напротив Лиссы, привязанный к стулу. Жестко? Я вас умоляю. Первой с деревянного стула вскочила Лотта, словно напружиненная: — Когда миссис Кэллоуэй рожала, она захотела есть, и я побежала на кухню. Захожу, дверь за мной внезапно закрывается, я оглядываюсь — а этот, — девочка-песец пнула кресло, на котором сидел оборотень-муравьиный лев. Тот зарычал. — ударяет меня каким-то большим кухонным предметом! Очнулась я в запертой, душной кладовке Шерри, звала на помощь, едва ли голос и мысли не срывала, и меня услышали Тень, Берта, Холли и Нелл. — Мы освободили Лотту, — взяла на себя слово Тень, привлекая внимание, — она рассказала нам, что это был Паоло. Мы поняли, что нужно его схватить, и Нелл придумала отвлекающий манёвр в виде внезапной вечеринки. Странно, не сказал бы, что эта вечеринка по сути ненастоящая, мы все так трудились над ее подготовкой. — Как только мы получили сигнал о том, что Паоло вышел, рванули к нему. Начали драться. Думали, вчетвером, да еще и с огромной Бертой, уложим его в два счета, однако не учли, что он всегда был в довольно хорошей физической форме, еще и тренировался поди. А дальше вы знаете. Директриса глубоко вздохнула, а затем перевела взгляд своих острых, безжалостных и обжигающих орлиных глаз на бывшего первокурсника. — Что тебе здесь понадобилось, Манчини? — процедила она. После этого повисло долгое молчание. Настолько было тихо, что я слышал, как в коридоре перешептываются Джефри и Клифф, которых Лисса к себе не пустила. Не прошло и секунды, как эта тишина стала меня раздражать. Я сделал шаг вперед, взяв Паоло за шею, точно за загривок (только пальцами, а не зубами), и оттянул назад. — Тебе задали вопрос — отвечай! — прокричал я ему. — Караг! — хлопнула по столу мисс Кристалл. Я поначалу не понял — я что-то сделал не так? Лишь когда меня оттащила Тикаани, я понял, что, скорее всего, перегнул палку. Но извиняться я не буду. — Меня выгнали из прайда, когда я не смог доставить какую-то там книгу, — забурчал Паоло, словно двигатель забытого несколько десятилетий назад автомобиля, — я много времени скитался, но потом пришел сюда. Потому что идти было некуда. — Что, ты бездомный? — скептически вскинула бровь Тикаани, скрестив руки на груди. — Если тебе дома рады и не выгоняют на улицу при малейшем проступке, — вдруг взревел Паоло, — я за тебя безумно рад, сучка ты эскимосская! — Что ты сказал?! — заорал я, снова стремительно приблизившись к этому ублюдку. Но на этот раз я не просто слегка сделал ему больно, а врезал по носу со всей дури. — Что ты сейчас сказал, блять?! — Довольно! — встала Лисса Кристалл. Я никогда не слышал, чтобы она так громко и грозно кричала. Особенно в мою сторону. — Вышел отсюда, немедленно! — Никуда я не уйду! — казалось, я совсем потерял над собой контроль. И это были даже не инстинкты, которые могли взять верх над разумом. Это было что-то такое темное, такое злое, что я на мгновение поддержал Миллинга. После такого оскорбления моей девушки мне хотелось избивать этого мерзавца до полусмерти. Чтобы он захлебывался в боли. Визжал, как грязная свинья. Умолял о пощаде. Пока я буду наслаждаться его страданиями и не прекращу мучать его. Чтобы он вечно жил в этих страданиях. — Джефри, Клифф, уведите Карага! — крикнула в коридор директриса-орлан, а затем с шипением произнесла мысли вслух: — Совсем уже сбрендил... Я как будто отключился в этот момент и очнулся только на пути в свою комнату. — Старик, что это на тебя нашло? — робко спросил альфа-волк нашей волчьей стаи, словно боясь, что я вырву его кишки, если он хоть пикнет. Я не мог обещать, что не сделаю этого. — Он обозвал ее. Оскорбил. — Мы слышали, да, но... Ты не просто перегнул палку. — Ты сломал ее напополам, — безжалостно вставил Клифф. Он всегда отличался колючей правдой. — Постой, — вздохнул Джефри и остановился. Я остановился следом. Наши глаза, золотисто-зеленые и опасно янтарные, встретились. Будь я в обычном состоянии, я бы удивился, увидев в глазах бывшего врага страх, сострадание и... Желание лучшего? Но сейчас я был ослеплен ненавистью. Как и мой бывший враг. Думаю, я бы смог найти с ним общий язык. — Караг, ты с каждым днем все больше и больше становишься похожим на прошлого меня. Бесишься по любому поводу, отвечаешь резко, да и в принципе ты каким-то недобрым стал. Скорее всего, ты этого не замечаешь, но другие все видят. В чем дело? — Нормально все. — Совет и вечная угроза жизни замучали? — раздался из-за спины голос Клиффа, словно судьи небесного. Мне и ему захотелось крепко вдарить по челюсти. — Не ваше собачье дело. — Тикаани тоже так скажешь? — в одно мгновение посерьезнел Джефри. — Холли? Брэндону? Семье? Представляю, в какую лепешку ты превратишься, если скажешь нечто подобное мистеру Голдэнаю. — С чего ты взял, что я буду с кем-то разговаривать?! — повысил я голос, после чего оставил волков в недоумении провожать меня взглядом. Я хлопнул дверью своей комнаты и сел на свою кровать. С чего это Клифф взял, что дело в Совете? Ему-то откуда знать о нем что-либо? Чего они все ко мне вообще прицепились? По их мнению я должен был просто промолчать в тряпочку, пока Паоло оскорблял мою девушку? Голова опустилась на прохладную подушку. Чтоб я — и стал прошлым Джефри? Да ни в жизни! Хотя, возможно, я действительно переутомился и мне нужен нормальный отдых. Единственное, чего я сейчас хочу, это нормально поспать. Этим я и занялся. Перевернулся на бок, укрылся одеялом и закрыл глаза. Уже вечером я стоял на улице, рядом с велопарковкой. Мне было одновременно и жарко, и холодно, и вообще я ничего не ощущал. Школа почему-то стихла, это было очень странно, но мне было как-то все равно. Услышав за своей спиной издалека шаги, я обернулся на коридор раньше, чем в поле моего зрения показалась Тикаани. Она направлялась ко мне, но настроение у нее было не самое лучшее. — Что там? — спросил я, когда она подошла достаточно близко. — Еще не решили. — пробурчала Тикаани и подняла на меня суровый взгляд. — У меня есть вопрос поинтереснее: что на тебя нашло? — Во имя великой грозы, да что ж вы все за него... Он обозвал тебя, а ты даже не шелохнулась! Мне надо было стоять столбом? — Это называется субординация. Если ее не соблюдают остальные, это не значит, что и ты можешь вести себя как попало. — Субординация?! — вскричал я, взбешенный. Тикаани, опять же, и бровью не повела на мою ярость. — И ты говоришь это мне? Как будто не знаешь, что мне довелось пережить! Да я с первого своего дня обучения в «Кристалл» понял, что не видать мне спокойной жизни как своих ушей, и что субординация здесь никого не заботит! Я уже скоро молиться начну, чтобы все это прекратилось, это уже невыносимо! — Думаешь, тебе одному тяжело? — прорычала Тикаани. — Я, если не забыл, была с тобой практически всегда. На всех миссиях, везде и всюду. Возглавляла спасательную операцию во Флориде, пока ты был в бегах, я, черт возьми, чуть роды у Сары Кэллоуэй не приняла! Моя жизнь под точно таким же риском, что и твоя, но при этом я не позволяю ярости и усталости замылить мне глаза и разум. А Холли? Она могла бы отказаться от этой операции, остаться в безопасности, но понимала, что это необходимо, потому что она сражается на твоей стороне и не побоялась ничего. А близнецы? На них в жизни не сваливалось столько ответственности и ужаса, сколько за этот год — ты как будто забыл, что случилось с Тенью и в каком состоянии в последнее время Сумрак! Я еще раз спрошу: думаешь, тебе одному тяжело? Я отвел взгляд. Не пристыженно, просто отвел. — Я не говорил, что я один страдаю. Я имел в виду, что страдаю больше всех вас. — Мы сейчас будем меряться, кому хуже, или что? — Тикаани уже злилась. Я не видел, но ощущал, как ее руки сжались в кулаки. — А что тут меряться? Ежу понятно, что хуже всех мне. Я — цель наших врагов. Я — надежда американских оборотней и людей на нормальную жизнь. Мне опасность дышит в затылок, а не тебе или кому-то еще. Не успел я договорить, как моя голова резко повернулась в сторону от удара Тикаани. Щека разгорелась болью. — Ты с ума сошла?! — воскликнул я, закрыв рукой щеку, которая только что получила леща. — У тебя звёздная болезнь?! Синдром главного героя?! Или ты оглох и не слышишь меня? — А бить-то зачем? — огрызнулся я, толкнув Тикаани. — Это я тебя так, легонечко. Предупреждение. Бить я тебя буду сейчас! Не успел я и глазом моргнуть, как волчица накинулась на меня и повалила на землю. Не играючи. Ее кулак со всей силы врезался в мою челюсть, и я, следуя инстинктам самозащиты, ударом скинул ее с себя. Совсем спятила! Я поднялся на ноги, а Тикаани посмотрела на меня звериными глазами, полными ненависти. — Какого черта ты творишь?! Словно молния, моя любимая вновь набросилась на меня, царапая мою грудь частично превращёнными когтями и разрывая свитер. Я схватил ее за волосы и снова откинул ее от себя. И ахнул от ужаса, когда по направлению ее падения оказалось дерево, в которое она впечаталась. На темной коре осталась ее кровь, но Тикаани и бровью не повела. Ну уж нет, если только защищаться, победу не одержать. Я побежал ей навстречу, взял ее в захват и сбил с ног. Однако она успела где-то за меня схватиться, поэтому вместе с ней рухнул и я. Она не потеряет возможности использовать мое уязвимое состояние, и я это знал, вследствие чего решил действовать наперед. Я перевернулся и прижал Тикаани в холодной земле. Мои руки крепко сжимали ее ладони, а мои ноги заблокировали ее. Она беспомощна и понимает это. Это мой шанс. Я почувствовал, как клыки вонзаются в нижнюю губу, желая ее крови. Я не стал противиться инстинктам, глядя на ее беззащитную шею, точно голодный зверь. Лишь теперь в ясных голубых глазах Тикаани появился страх. Только он ей ничем не поможет. В мгновение ока мои клыки оказались у ее горячей кожи, вонзаясь по самое не хочу. Мои уши заполонил ее визг, мое тело затряслось от ее сопротивляющихся движений, а мой рот согрелся от ее крови... Я распахнул глаза, в ужасе глядя на потолок своей комнаты. Вскочив с кровати, я не сразу осознал, что произошло. Вытерев футболкой холодный пот, которым покрылись даже кончики моих волос, я понял, что на моей груди не было ни единых царапин. Только волосы и мурашки. Это все было сном? Нет, я пока не убежусь, не успокоюсь! Позабыв о своем растрепавшемся внешнем виде, я вылетел из комнаты, едва не врезавшись в Брэндона. — Где Тикаани? — встревоженно спросил я его, но лучший друг лишь пожал плечами. — Ты здоров? — спросил он, но у меня не было времени отвечать. Я помчался по всей школе в поисках любимой волчицы, но пока что безрезультатно. Я даже проверил кабинет мисс Кристалл, ведь там мы в последний раз видели друг друга, но и там никого не оказалось. Несколько раз заглянул в ее комнату, которая каждый раз встречала меня духотой, несмотря на открытое окно. Тоже пусто. Медпункт? Там лежала только Берта, уже пришедшая в сознание и листая что-то в телефоне. — Тикаани не заходила? — спросил я в дверном в проеме. Медведица отрицательно промычала и покачала головой. Разочарованно вздохнув, я покинул помещение. Где же она может быть? Я так торопился, что едва не спотыкался на ровном месте, и так распереживался, что даже не заметил, как врезался в кого-то. Но это, к сожалению, была не моя девушка, а мой любимый учитель. Увидев, кто в него врезался, он удрученно вздохнул, как будто я был чем-то вроде обузы или занозы в заднице. — Караг, мне нужно тебе кое-что сообщить. — Это что-то срочное? — отчеканил я, ноги так и просились бежать дальше. А если она умирает? — Несрочно, но важно. Все учителя, и я в том числе, в шоке с тебя и твоих действий. Мы тебя не виним, так как понимаем, что твоя психика серьезно пострадала от последних событий. У тебя произошел нервный срыв. — Нет, нервный срыв у меня случится, если я сейчас же не найду Тикаани! — повысил я голос и хотел уже оттолкнуть Джеймса, чтобы он не преграждал мне путь, но мужчина крепко схватил меня за руку, останавливая. — Даже не думай. Вот об этом я и говорю. В связи с твоим состоянием Совет отстраняет тебя от выполнения его заданий. Мы тоже. — Что?! Но так нельзя! — Ты в таком состоянии можешь причинить вред даже тем, кого любишь всем сердцем и себе самому, пойми же ты, наконец! Я обомлел от такого заявления. Совет отстранил меня. Я больше ему не нужен. Я ударил в грязь лицом. Кто я теперь? Бриджер, очевидно, заметил смену моего настроения, поэтому сказал: — Это временная мера, Караг. Ты не в том состоянии, еще раз повторю. Когда ты поправишься, снова сможешь заниматься тем же, чем и раньше. Ты не перестаешь быть доверенным лицом Совета. — Но... Кто же в это время будет вместо меня? — Изначально мы единогласно думали, что это будет Тикаани, но она сама наотрез отказывается. — Почему? Она отлично подходит на эту роль, как мне кажется. — А кто ее знает? Иди к ней и сам спроси, она где-то на третьем этаже. Поблагодарив учителя, мы разошлись. Я помчался на всех парах на третий этаж. Запах волка проник в мой нос, и я чуть не закричал от счастья, увидев, как Тикаани шла с чем-то наполненной тарелкой к креслу со столиком. Я от нее тоже не укрылся. Она заметила меня и спросила не самым довольным тоном: — Успокоился? Я не ответил, рванув к ней и принявшись проверять ее всю. — Ты чего творишь?! — Цела... Боже мой, ты цела. Пока Тикаани собиралась что-то в недоумении сказать, я прижал ее к себе так крепко, как не прижимал никогда. Моему облегчению не было предела. Это был всего лишь ужасный сон. Я бы, наверное, убил себя, если бы осознанно причинил ей физическую боль. Да и моральная не лучше. — А что, не должна была? — тихо спросила Тики. — Нет-нет, просто... Мне приснилось, что мы с тобой подрались. Серьезно. Ты словно хотела меня убить. — я отстранился от нее, но все еще не отпускал. Мой голос стих до едва различимого шепота: — Но в итоге я сам убил тебя. — Точно нервы сдали, — оценивающе сказала Тикаани, покачав головой. Я вздохнул. — Я уже понял. Что там с Паоло? — Ну, все довольно неоднозначно, пока что сидит под наблюдением Тео. Он что-то упоминал о своей семье, какая она плохая, и все такое, но дельного ничего не сказал. Учителя будут пытаться его разговорить. — Тикаани подняла на меня взгляд. — Тебе уже сказали, что тебя... — Отстранили от выполнения заданий Совета? — предугадал я. — Да. Теперь понимаю, что это разумно. Но вопрос не в этом, а в следующем: почему ты отказалась заменить меня на какое-то время? Ты отличный боец, почти всегда со мной и тоже много чего знаешь. Ты почти моя копия! И Совет хорошо о тебе отзывался. Тики вздохнула и горестно отвела взгляд. Губы ее скривились в отвращении. — Я не справлюсь, Караг. Я просто не справлюсь. И я это уже доказала. — О чем ты говоришь? Даже Джефри порой признает, что ты бы стала более лучшим вожаком, чем он. — Во-первых, ты врешь, — усмехнулась она, но тут же погрустнела вновь, — а во-вторых... Я провалила миссию во Флориде. По факту ее должен был возглавлять ты, но тебя не было в школе, поэтому я решила заменить тебя. Думала, у меня хватит сил. Сил-то хватило, а вот предусмотрительности... — Благодаря тебя наши друзья из «Голубого рифа» свободны и уже скоро вернутся обратно. И ваш план сработал. — Нет, не сработал, — перебила меня Тикаани, — мы до сих пор не знаем, что с мистером Гарсией и мистером Блэкхартом. И если бы я была хоть чуточку умна, никто бы из нас не пострадал. Она не врала, пострадали все участники этой операции: сама Тики попалась в капкан и едва не лишилась ноги, у Эстли серьезная травма позвоночника, у Холли очень сильно пошатнулось ментальное здоровье, а у Фрэнки появилась кожная болезнь, которую он уже постепенно побеждал. — Но ты в этом не виновата, никто из вас не мог знать. — Это же было очевидно, Караг! — воскликнула она, ее глаза заблестели от подступающих слез, и тогда я понял, что губы ее кривились не в отвращении, а в самокритике. Сильной самокритике. — Чтоб Леннокс — и не поставила охрану? Тем более на такой важный объект? Надо было прочесать все здание, и тогда хотя бы Эстли не пострадала бы от этого тигра! Уже на половине своих слов волчица едва держалась, чтоб не зарыдать, а в конце все-таки не выдержала. Я снова обвил ее руками, гладя по волосам. Я даже вообразить не мог, как сильно ее пожирает вина за произошедшее. Она верила, что справится, как обычно, но она и подумать не могла, что все так ужасно обернется. Да, она была главной в этом деле, все участники знали, на какой риск идут, но кто же знал про усыпляющий оборотней газ? Кто знал про капкан? Тикаани говорила так, будто из любопытства активировала гильотину, которая отрубила чью-то голову. — А знаешь, что самое ужасное? — прохрипела она мне в плечо, всхлипывая. — Фрэнки пострадал меньше нас, по сути, но мы осознанно его отправили в морскую воду! Он изначально даже не хотел участвовать в этом всем! А мы его заставили! Он мог пострадать еще сильнее или вообще погибнуть! А Холли... Если б я была чуть-чуть внимательнее, я бы не попалась. Мы обе могли сбежать целыми. — Снежинка, я невероятно сильно соболезную вам всем. Тебе в особенности, честно говоря. Но взгляни на эту ситуацию с другой стороны: Леннокс, судя по тому, как она затихла, в замешательстве, а оборотням из «Голубого рифа» удалось сбежать. Ты выполнила главную цель. — Но не такой ценой. Ной с меня шкуру сдерет и над камином повесит, если узнает, что стало с Холли. — Ной-то? — усмехнулся я. — Добрее парня не видывал. Послушай, ни Холли, ни Фрэнки, ни Эстли не винят тебя в том, что они пострадали. Да, они не в восторге от того, как все вышло, но они не видят в этом твоей вины. — Они просто не говорят об этом. — Почему ты так думаешь? Почему ты так уверена в том, что... — Потому что я их вела! — вновь воскликнула Тикаани. — Командир ответственен за своих солдат! Нет, она неправильно думает, и надо дать ей понять это. Я вновь отстранил ее от себя, крепко взял за плечи и заглянул в ее зареванные глаза. Белоснежные глазные яблоки покраснели, дрожащие ресницы намокли от влаги, а смуглая кожа сияла от слез. — Ты сама сказала, что ты заменяла меня в мое отсутствие. Командиром должен был быть я. Ты была старшим солдатом. Это все произошло спонтанно, и в таких обстоятельствах ты просто блестяще выполнила миссию. Мы все гордимся тобой. Ты рождена, чтобы вести за собой. Быть вожаком. Полководцем. — перед следующим предложением я глубоко вздохнул. — Ты должна снова заменить меня, на этот раз в Совете. — Нет, нет... — закачала она головой, — тебе просто нужно пропить таблетки и витаминки, отдохнуть, может, подлечиться немного, и будешь как новенький. Я буду для Совета сплошным разочарованием, а это еще и на тебе отразится. Не прерывая зрительный контакт, я заправил прядь черных волос ей за ухо. — Тогда скажи, что пить, как отдыхать и как лечиться. Я сам не в восторге от этой ситуации, и знаешь... Тоже не горю желанием, чтобы на мое место вставала ты. Это очень тяжело. Добровольно я никого бы не отправил туда. Наконец-то уголки ее губ приподнялись в улыбке. Она позволила мне вытереть слезы с ее щек и в третий раз обнять. Цела. Боже мой, она цела.