Дети леса. Потерянное солнце

Это утро обещало быть незабываемым. К обычному утреннему бедламу добавились еще и звуки от наших гостей, причем самые разные: кто-то бегал от комнаты к комнате, кто-то уже с утра пораньше громко смеялся, а одну девочку вообще рвало в туалете. Видать, съела что-то не то вчера или вообще переела. У нас сегодня все уроки по расписанию, а у наших гостей их будет меньше, чтобы соответствовать времени, которое они обычно проводят в школе. В воздухе царила совершенно новая энергия, которая не могла не бодрить. Мы встретились с несколькими ребятами около дерева, которое росло через все здание. Его уже облюбовала рыжая второкурсница-куница. — Это Влада там блюет, — со вздохом сообщила Саша, возвращаясь из туалета, — переела, говорит. — Странно, — задумчиво скрестил руки Никита, — я точно помню, что она съела всего одну тарелку мясного рулета и две печеньки на десерт. Как тут можно переесть? Вероника, слушая все это, горестно смотрела в пол, но так ничего и не сказала. Однако, судя по ее опечаленному виду, она знала гораздо больше, чем ее друзья. — Ладно, давайте объясню, как тут все работает. — объявила Тикаани, и гости, стоявшие рядом с нами, тут же забыли про Владу и переключились на нее. — Один урок длится один час... Саня вскинул брови и присвистнул. Саша досадливо поджала губы: — Я и сорок минут иногда не могу перетерпеть, а тут час... Но Тикаани старалась не обращать внимания на негодования и продолжала инструктировать: — Между уроками как такового перерыва нет, но после первых двух уроков будет 15-минутная перемена. Затем еще два урока без перемены, а после них обеденный перерыв длиной в 45 минут. — Сколько?! — поразился Никита, а затем нервно усмехнулся: — Да если б у нас такое было, мы бы успели добежать до ближайшего киоска и закупиться сухариками на неделю. — А сколько у вас длится обеденный перерыв? — поинтересовался Брэндон, завязывая шнурки на кроссовках. — Ну, как такового его у нас нет, обычная перемена, на которой ты за десять минут должен дойти до столовой, поесть, и вернуться в класс. — Десять минут?! — пришла наша очередь поражаться. — Как же вы успеваете? — Привыкли, — пожал плечами Саня, — в обычных людских школах так же. Перемена может длиться максимум двадцать минут, минимум — пять. У меня глаза на лоб полезли. Продолжительность их уроков меньше, чем наших, но перемены их также урезаны! Как можно за пять минут дойти до следующего кабинета? А если в туалет надо будет, как тут успеть? — У меня такое ощущение, что я не в другую школу приехала, а в какой-то пятизвездочный отель «все включено». — призналась Саша. — Шведский стол, подумать только! Вы можете выбирать, что есть! — А вы нет? — удивленно спросила Холли, впервые отвлекшись от куницы на дереве. — Нет! Всем дают одинаковые блюда, ты максимум можешь выбрать есть или не есть. Но тогда ты будешь голодать до вечера. — Не переживайте, Максим Николаевич планирует изменить систему питания в нашей школе, — улыбнулся Никита. Я заметил, что он был единственным из русских ребят, кто стоял прямо. Остальные же немного сутулились. — Он вообще много чего хочет изменить в лучшую сторону, и желает обсудить это с нами по возвращении домой. — Как хорошо, что этот лисий кретин больше не директор! — блаженно потянулась Вероника. Ее высокий рост создавал иллюзию, что она в состоянии достигнуть потолка. Но, конечно, она до него не достала. — Почему, кстати? — полюбопытствовал я, но все четверо отмахнулись. — Позвольте продолжить, — подала голос Тикаани, и все внимание вновь было приковано к ней, — после обеда у нас идут последние два урока, но у вас будет всего один. Вы заканчиваете учиться в 14:00, а мы на час позже. — А, ну... — удовлетворенно хмыкнула Саша, взглянув на лучшего друга. Тот тоже не выглядел шокированным или недовольным, расчесывая ладонью бирюзовую челку и другие волосы черного цвета. — Мы всего на двадцать минут раньше заканчивали, иногда в 14:30. — сказал Никита, шмыгнув. — А какие уроки-то будут? Их будут вести ваши учителя, как и в тот раз? Большинство ведь английский так и не смогли улучшить... — забеспокоилась Саша. — Да, уроки будут на английском, но наши преподаватели постараются говорить на примитивном уровне. А может, вас вообще по группам разделят, мы не знаем. — Так, уроки, уроки... — бормотал себе под нос Саня, тыча в телефон. Ничего себе, я мало у кого видел Айфон! Саша и Никита заглянули в него, пока Вероника на русском общалась с куницей, которая вскоре спрыгнула с дерева и прыжочками ретировалась в свою временную комнату. — Химия, звероведение, перемена, звериные языки, физ-ра, обед, поведение в особ-... А, ОБЖ и биология. — Приемлемо, — прокомментировал оборотень-змей и взглянул на нас, — у вас на физ-ру форма нужна? — Я вам все объясню, — внезапно появился мистер Зорки, глядя на гостей с добротой, — если возникнут вопросы, не стесняйтесь обращаться к любому из учителей, мы всегда рады помочь вам. Да, кстати, ваши второкурсники будут учиться вместе с вами, так что, если они еще спят, разбудите их как можно скорее, ведь ваш первый урок начинается уже через пятнадцать минут! Учитель — мисс Кристалл. — О-о-о, — протянул Саня, — лицо Алисы и представлять не нужно. — Или Вани. — улыбнулась Вероника. — Ваше расписание тоже немного поменялось, — обратился Билл уже к нам, — у вас сегодня: человековедение, превращения, борьба и выживание, русский язык, химия и история. Эти предметы будут преподавать российские учителя, остальные — наши. — С этой приятной девушкой превращения — одно удовольствие. — улыбнулся Брэндон, и я не удержался от смешочка. Билл Зорки ушел, пожелав нашим гостям удачи, и перед тем, как разойдемся и мы, я поспешил предупредить: — Звериные языки преподаёт мой отец. Он строг и неподобающее поведение на своем уроке не прощает. Так что лучше воздержитесь от перешептываний, хорошо? — Ну, для нас строгие учителя это не проблема, — ободряюще улыбнулась Саша, и после этого они разбрелись. Мы тоже отправились на человековедение, которое вместо миссис Кэллоуэй вел мистер... Э-э-э... Максим, короче. По дороге в кабинет я приятно удивился, увидев на дверях приклеенные скотчем листы бумаги, на которых был напечатан текст на русском языке, точнее, одно слово. Брэндон навел на бумагу телефон с переводчиком по фото, и результат выдал «человековедение». Наши учителя позаботились о незнающих английский гостях, как это благородно с их стороны! Почти на каждой двери был такой лист, и мы как болваны бегали от точки к точке, переводя слова через телефон, как будто ожидали увидеть у медпункта какое-то другое слово. За минуту до начала урока мы расселись по своим местам. Все были в сборе и, как мне показалось, выспались. За столом вместо Сары сидел мужчина с черными волосами и щетиной, слегка смуглой кожей и добрыми черными глазами. Одет он был более официально, чем вчера: голубая рубашка с засученными рукавами и темно-серые брюки, выглаженные идеально по стрелкам. Когда прозвенел звонок, он глубоко вздохнул и встал, обойдя стол так, чтобы бытт к нам поближе. При первой встрече с ним был прошлый директор — Артемий Вячеславович, вроде так его звали, и он сказал, что Максим совершенно не знает английского языка. Именно поэтому я и поразился, услышав, как он заговорил: — Доброе утро, дети! На этой неделе я буду преподавать вам человековедение, русский язык и химию. Можете звать меня мистером Кудрявцевым, но если моя фамилия кажется вам слишком сложной для произношения, можете звать просто по имени — Максим. — У вас превосходный английский, — восхищенно выдохнула Лу, и некоторые наши одноклассники рьяно закивали. Максим смущенно усмехнулся: — Спасибо большое, дорогая. За девять месяцев мне удалось немного выучить его, это оказалось легче, чем я думал. Итак, во втором обличье я игуана, но вырос я в человеческом мире. Для этого обмена я подготовил интересные материалы для уроков. Давайте начнем с чего-нибудь несложного. Кто знает, для чего люди читают книги? Кто-нибудь из вас читает? В кабинете на какое-то время повисла тишина, но уже спустя полминуты класс начал шептаться между собой. Я все ждал, когда Лу поднимет руку — вся школа знала, какой она книжный червь, но она, осматривая нас всех, терпеливо ждала и давала шанс другим ребятам проявить себя. В итоге спустя еще полминуты руку поднял Нимбл. Максим кивнул и хмыкнул, позволив ему говорить: — Я не большой фанат книг, но люди их читают, чтобы провести время с пользой или узнать что-то новое. — Очень хорошо! — улыбнулся учитель и развернулся к столу, взял в руки журнал и вновь повернулся к нам лицом: — Как тебя зовут? — Нимбл. Нимбл Мастер. — Нимбл Мастер... А, вот, нашел. Поставил точку и если ты будешь активно работать на уроке, то получишь хорошую оценку. — Угу, — кивнул Нимбл и лицо его расслабилось. — Однако есть и другие причины, по которым люди читают. Кто может их назвать? Некоторые ребята пытались ответить правильно, но их высказывания были почти идентичными словам Нимбла. Когда у всех закончились какие-либо догадки, Лу взяла дело в свои руки, одну из которых она подняла, а затем встала, когда оборотень-игуана позволил ей говорить. — На самом деле многое зависит от жанра, но во всех книгах, как мне кажется, заложен смысл, урок, которому она учит. В книгах раскрываются различные проблемы любых масштабов и предлагаются решения этих невзгод, особенно в классических произведениях. Книги учат. Учат жизни, дружбе, любви и так далее. Также они развивают речь, поскольку в процессе чтения в мозг поступают новая лексика и новые выражения. Особенно я обожаю цитаты, в которых заложен гораздо больший смысл, чем может показаться на первый взгляд. Я слушал, затаив дыхание. Хоть я уже давно не питаю к Лу романтических чувств, я продолжал ей восхищаться, ее умом и собственным видением мира. И я не знаю человека, чья речь была бы красивее, грамотнее и приятнее на слух, чем у нее. — Превосходно, превосходно, а главное — правильно! — возрадовался учитель и обратился ко всему классу, позволив вапити сесть. — Книги — наши главные учителя, к которым не нужно стесняться обращаться. Иногда бывает такое, что мы нигде не можем найти ответы на волнующие нас вопросы, и находим мы их только в книгах. Своим ребятам я также преподаю и литературу, мы читаем какие-либо произведения и потом обсуждаем их, оцениваем поступки героев и то, как автор раскрыл те или иные проблемы. Я бы хотел провести подобные мероприятия с вами, но, к сожалению, у вас в программе нет уроков литературы. — А какие книги Вы можете посоветовать? — спросила Тень, по-птичьи склонив голову в любопытстве. Максим Кудрявцев усмехнулся: — Зависит от того, что тебя интересует: ответы на вопросы или захватывающий сюжет. — А есть что-то, сочетающее в себе оба эти элемента? Так, весь класс погрузился в дискуссию о книгах. Я же не стал участвовать в силу того, что почти ничего не знал о литературе и не прочитал толком ни одной книги. Ну, не мое это, что тут поделаешь? В целом урок прошел довольно необычно и учитель на многих из нас произвел хорошее впечатление. Мы даже не заметили, как прошел целый час, поняли мы это только после звона будильника на телефоне Брэндона. — Все, конец урока. — сообщил он с легкой грустью, поскольку он был участником литературной дискуссии, активно обсуждая книги с Лу и Дорианом. — Еще увидимся: химию и русский язык также веду я. До встречи! — Обалдеть, — шептала себе под нос Тикаани, потрясенно глядя в пол, пока мы направлялись на арену для превращений, — я помню, как он по-английски ни слова сказать не мог, ни нас понять. А теперь говорит так, словно живет в США уже лет пять минимум! Надо будет спросить у него, по каким таким методикам он учился, что результат, да еще и такой блистательный, появился так быстро. — Чего ты так переживаешь, выучишь ты свой немецкий! — подбодрила ее Холли, запихивая в рот фундуки. Тикаани взяла один. — Выучить-то выучу, вопрос во времени. Мне хочется уже в ближайшие месяцы свободно говорить на немецком и прекрасно понимать речь. Я часто общаюсь с Германом, конечно, но иногда он та-ак тараторит, что я не понимаю вообще ничего! — Но он все равно тебе помогает, так или иначе. Ты же говорила с ним, когда они прилетали сюда, рассказывала, что почти не чувствовала языкового барьера. Разве это не успех? — Ну... — Слушай, — обратилась ко мне Холли, — надо ее с Клиффом в одной комнате закрыть, чтоб они свои языки учили. Посмотрим, кого на сколько хватит! — Меня часа на три. — подняла руки Тикаани, словно сдавалась полиции. — Клиффа на подольше, думаю. Как и сказал Брэндон, занятия с учительницей-трясогуской (как мы выяснили) были одним удовольствием. С ней мы попрактиковались в сопротивлении сильному мысленному импульсу, в котором в наши головы врезались вторые обличья. Кто-то не мог выполнить задание с первого раза, и даже я чуть не оплошал. Но хуже всех получалось у Куки, с которой Татьяна (она также напомнила свое имя) приняла решение поработать индивидуально, а нас поделила на пары, чтобы мы снова и снова сопротивлялись импульсам. Да, с таким преподавателем можно позавидовать нашим гостям, о чем высказалась Тень. С ребятами из «Листы и Корни» мы встретились только на обеде. — Ну, рассказывайте, как вам наша учеба? — нетерпеливо потребовала Холли. — Все просто пернато! — поделилась Вероника, поправляя макияж. — Директриса ваша очень хорошая, учитель физ-ры тоже хоть куда. — Честно, я на звероведении чуть не заснул. — скучающе отозвался Саня. — Твой отец действительно строгий. — сказала Саша, взглянув на меня. — Но в меру, понимаешь? Он не так суров, чтоб уроки хотелось прогуливать, лишь бы его не видеть. — У вас дальше поведение в особых ситуациях, и ведет его просто ореховый учитель! — радостно всплеснула руками Холли. — Держу пари, он и вам расскажет какую-нибудь историю из жизни и предоставит ее вам как урок! Саша и Вероника с улыбками переглянулись: — Прямо как Борис Степаныч. А биологию кто ведет? — Тоже мисс Кристалл, которая вела у вас химию. — А, хорошо. Есть какие-то планы после учёбы? — Ну, вообще-то, да. — лукаво ухмыльнулся я. — Сегодня мы поедем в Национальный парк, он не так далеко. Если верить прогнозам, то гейзеры в этом парке начнут проявлять активность уже сегодня! Надеюсь, мы застанем это зрелище. — Вау, я гейзеры только по телику видел! — восхитился Саня. — Сегодня увидишь вживую. — А как вам борьба и выживание? — поинтересовалась Саша. — Признаюсь, я поначалу ее ОЧЕНЬ недооценила. — сказала Тикаани, отпив воды. — Но наш мистер Зорки все равно лучше, второе обличье иногда играет весомую роль. — Вы ее в расцвете сил не видели просто, — буркнула Вероника, — а мы с ее уроков уходим выжатыми, как лимоны! — Нам это тоже знакомо, можешь не переживать. Последние уроки прошли спокойно и интересно, если кто сегодня и получал оценки, то только положительные. Меня порой совершенно сбивало с толку изобилие незнакомых запахов, но это головокружение было даже приятным с эмоциональной точки зрения. С физической — ни разу. На душе мне было так радостно, что мне казалось, что даже летящий прямо на школу метеорит не испортит мое настроение. — Чего ты разлегся! — влетел в комнату Брэндон, точно тот самый метеорит, заставив меня чуть не упасть с кровати. — Имею право, вообще-то. — Не имеешь, там уже все собираются в Национальный парк ехать, ждут только тебя! — Чего?! — вскочил я на ноги, предварительно все-таки упав. — Я думал, мы к вечеру туда поедем! — Ты чем Максима слушал?! — Честно, я вообще не слушал! На волне легкой паники я быстро сменил одежду со школьной на более уличную, прихватив с собой куртку, и пустился вслед за другом. Как оказалось, он немного приукрасил ситуацию, поскольку ждали не только меня, но и почти всех российских второкурсников. Лишь две незнакомые мне девушки стояли прямо у дверей автобуса, одной из них была сестренка Давида, а вторую я видел действительно впервые. Она была ростом, наверное, даже ниже Холли, носила очки с круглой оправой и короткое каре светло-русых волос, которое, кажется, уже начинало отрастать, судя по неровным кончикам, едва достигавших подбородка. У нее было такое лицо, словно она потеряла члена своей семьи и делала вид, что ей очень грустно, но на самом деле ей плевать. — Ладно эти две клуши, — в недоумении бормотала себе под нос Саша, — ладно Ваня, а Андрей со Славой куда запропастились? — Алиса с Настей стопудово тик-токи снимают. — скептически сказал Саня, поправляя челку в тысячный раз. — Мне это надоело, — резко высказалась Фархана и заорала что было силы таким грозным тоном, каким даже, как мне кажется, Алиша Уайт не обладала: — Если те, кого сейчас здесь нет, не появятся через пятнадцать секунд, я каждого из вас лягну задними копытами! Как же это было громко, я еле удержался, чтобы уши не закрыть! Зато этот крик подействовал, все отсутствовавшие до этого ребята прибежали как шелковые. Очевидно, свою угрозу (о чем бы там ни говорилось) учительница борьбы вполне могла осуществить. Татьяна посчитала своих учеников по головам, после чего мы залезли в автобус. Кому-то пришлось ехать во втором обличье, преимущественно тем, кто был маленьким животным, чтобы нам всем хватило места. Весьма забавна картина, где рыжая бестия скачет по всему салону, а под ней спокойно сидит ежик, который из телодвижений только приподнимается на задние лапки, а передними опирается о резиновую оконную рамку, чтобы любоваться природой. Последнего заходящего в автобус Фархана внезапно остановила, что вначале меня озадачило, но после того, как я узнал в красноволосом пареньке того самого жестокого пранкера, который подсунул своему однокласснику-волку в тарелку живых жуков практически на наших глазах, все мои вопросы развеялись. — Нет у меня ничего, правда! — Знаю я тебя. — буркнула девушка, хлопая его почти по всему телу. — Фархана Рустамовна, Денис действительно почти перестал заниматься этими ужасными вещами, — заверяла ее Валя в облике ежа. Очевидно, ее слова показались учительнице более значительными и правдоподобными, поэтому она пропустила Дениса, проводив его подозрительным и строгим взглядом. Тот в свою очередь приземлился как раз рядом с той, которая его отмазала, и аккуратно пригладил ее по линии роста иголок — что за турецкий сериал, и эти встречаются! — В Парке сегодня вряд ли будет много народу, — размышляла Тикаани, пристегиваясь на соседнем от меня кресле, — рабочий день ведь. — Превращаться мы все равно не сможем, — усмехнулся я, — рейнджеры не дремлют. — Да это понятно, просто люди иногда такой стресс вызывают, хоть голову в землю суй, как страус! Перед отъездом я выпил таблетки, которые мне прописал невролог. Вопреки моим ожиданиям, действовали они достаточно эффективно и быстро, я уже через несколько дней приема стал ощущать себя намного лучше, перестал раздражаться по мелочам и в принципе стал более уравновешенным. Если еще месяц со мной все будет нормально, то я могу забыть о таблетках, а пока я все еще подкреплял свои нервные клетки лекарствами. Мне пригодится ясный ум и железобетонный рассудок на Дне Х. Пока мы подъезжали к Национальному парку «Гранд-Титон», небо стало сгущаться в лиловых и оранжевых сумерках, словно какой-то дивный цветок, бывший единственным в своем роде. Тикаани была права, туристы были, но очень мало по сравнению с тем количеством, что посещало парк в сезон. Они нам не помешают, они сами заняты своим туризмом — лишь бы не мусорили и не вредили местным обитателям! — «Гранд-Титон» соединен с другим парком под названием «Йеллоустон», — сообщил мистер Зорки, поехавший с нами в качестве гида для наших гостей, — если хватит времени, прогуляемся и там. Не дразните диких животных и воздержитесь от еды и напитков, чтобы не мусорить лишний раз. Тео остановил автобус и мы вышли на прохладную улицу. Как только мы переступили территорию парка, многие ребята из России стали в восхищении ахать и охать, а хиппи-богомол даже присела на колени и с блаженством трогала травинки, как будто собираясь изучить их. — Тут вообще другой воздух! — подала голос Настя, девушка-куница, с наслаждением вдыхая наш американский кислород. — Кто-нибудь взял «Энтеросгель»? — пролепетала Влада, которую рвало утром. Ее лицо было по-прежнему болезненно бледным. Понимая, что удерживать учеников бесполезно, учителя договорились с нами, чтобы мы немного прошлись по территории, полюбовались видами, а затем встретились на условленном месте, у гейзеров. После этого многие девочки стали записывать вечерний Вайоминг на видео, кто-то решил запечатлеть красоту только глазами, и лишь одному Никите был интересен план парка, судя по тому, с каким интересом он смотрел на табличку с картой-путеводителем. Вот только мне было одновременно и хорошо здесь находиться, и не очень. К сожалению или к счастью, Тикаани сразу это заметила: — В чем дело? — Вон в той опушке, — махнул я головой в сторону леса, что был в нескольких метрах от нас, — Эстли меня спалила за превращением. Тики прыснула со смеху, но быстро взяла себя в руки. Очень смешно, посмотрел бы я на нее, окажись тогда на моем месте она! Мне просто несусветно повезло, что Эстли не была одной из «искателей правды», иначе было бы совсем худо. Мы решили далеко не ходить, поскольку хорошо знали наш «Гранд-Титон», поэтому к назначенному времени мы пришли первыми. Разумеется, некоторые подтянулись с опозданиями, но большинство проявили пунктуальность. Лилия охотно демонстрировала всем желающим фото, которые они с Наташей сделали. Пейзажи получились такие поразительные, что я даже усомнился на мгновение, точно ли это место находится здесь, а не в каком-нибудь райском уголке. — Гейзер должен извергнуться в считанные минуты. — сообщил Билл Зорки, когда мы подошли к этому самому гейзеру. Здесь было, как ни странно, наибольшее количество туристов, затаивших дыхание в ожидании извержения. — Не подходите близко, вода в гейзере горячее кипятка! И, когда земля под нашими ногами наконец-то начала немного трястись, почти каждый из наших гостей заулыбался вооружился телефоном с камерой. Некоторых пришлось отводить подальше от ограждений, чтобы вода не попала на кожу. И вот, гейзер «вспыхнул». Разгоряченная жирная струя взлетела в воздух с оглушительным шипением, точно настоящий вулкан. На нас обрушился теплый, даже горячий ветерок, заставивший тело вспотеть. Мои уши заполнились восторженными междометиями и криками. Мы долго не могли сдвинуться с этой точки, хотя повторных взрывов гейзер, очевидно, не планировал, но наши российские друзья до последнего не отчаивались и ждали чуда. Которого, к их сожалению, не произошло. — Офигеть! — на повышенных почти до визга тонах лыбился Саня. — Камчатка отдыхает! — Кам-что? — переспросила Холли, но юноша-шиншилла отмахнулся. — Не сказать, что подобные вещи в наших краях редки, — рассказывал мистер Зорки, — но они всегда завораживают, согласитесь? А теперь обратите внимание на эти растения... В обратную дорогу мы отправились уже поздним вечером. В Йеллоустоунский парк мы все-таки успели заглянуть, отчего наши друзья с другого материка пришли в еще больший восторг. Большинство из них уселись на задних сидениях и горячо обсуждали сегодняшний день. Разумеется, я не понял ни слова. Однако не успел я зайти в «Кристалл», как некоторые мои одноклассники засуетились. Джефри поведал мне, что они решили устроить для гостей вечеринку в честь их приезда. — Вообще мы планировали устроить ее вчера, но они слишком поздно приехали. В отличие от меня, ученики «Листы и Корни», судя по всему, прекрасно знали о предстоящей вечеринке, и даже помогали обустроить все для нее. Отмечать радостное событие решили на улице, в подвале было и так душновато, а теперь нас почти в два раза больше! Если заявимся такой гурьбой, Бобби терпеть такого не станет: возьмет и закопает наше белье в каком-нибудь своем очередном тоннеле! — Кто-нибудь брал колонку? — громко спросила Вероника. — Еду приносить или нет? — секундой позже задал вопрос Давид. Алиса заныла: — Драники хочу-у! — Ара, шашлыки будем делать? — Ебу дал? — поразился манул предложению Романа. — Где я тебе тут мангал возьму? — Кто там матерится?! — грозно воскликнула Фархана, но на нее по большому счету никто не обратил внимания. На улицу вынесли все, что можно и что нельзя. Мы послушали, как Лилия играла на укулеле, потом к ней присоединилась Лу на гитаре и девочки сыграли красивым дуэтом неизвестной мне песни. Но, несмотря на всю атмосферу, многим уже не сиделось на месте, ноги их чесались, требуя диких танцев. Поэтому Роман поставил чью-то колонку с ремешком, которую можно было таскать как сумку, на стол. Спустя некоторое время оттуда заиграла очень громкая музыка. — Ты че, свой плейлист поставил?! — возмутилась Вероника, пытаясь перекричать биты, от которых дрожала земля. — Зверей сейчас всех распугаете, сделайте потише! — Включи топ месяца, твой говно-рэп никто слушать не хочет! — пожаловалась Алиса. — Осуждаю. — равнодушно прокомментировал ее выпад Ваня. В итоге после этой небольшой ссоры наконец-то заиграла музыка, которая угодила большинству. Лу верно подметила, что они могут напугать всех животных, но, похоже, им было по барабану. Иначе зачем им так орать, словно это последняя туса в их жизни? — Чего вы там кисните, идемте сюда! — позвала нас с Тикаани Холли, находившаяся в эпицентре всей вечеринки. Как обычно, впрочем. Но мы отказались от ее предложения и даже отошли немного подальше, чтобы музыка не била по нашим ушам. — Теперь я понимаю, почему ты ненавидишь громкую музыку. Тяжело тебе с Марлоном было, наверное. — О-о, ты не представляешь... — закатил я глаза к небу. Как хорошо, что эти гадкие времена позади и мой сводный брат больше меня не задирает. Бывает, стебет, но не в такой мере, как прежде. — Прогуляемся? — предложила она, медленно закружив вокруг меня, словно танцуя. Я с улыбкой подыграл ей, прокрутив ее вокруг своей оси, как в вальсе. — Ты у меня к прогулкам пристрастилась, м? Ответом мне был тихий смешок, почти неуловимый в этом шуме. — Мне автоматически нравится то, что как-то связано с тобой. — О, как мило. — я резко притянул ее к себе и обнял за талию. Никогда так раньше не делал, я обычно обнимал ее где-то на спине. Брать ее за талию, честно говоря, мне было страшновато, но, как оказалось, зря. Тикаани ухмыльнулась: — А я думала, осмелишься или нет. — Как тут смелеть, когда ты в нос можешь врезать? — Так ты боишься, — схватила она меня за нос, — что я тебе носик оторву? Я шутливо отмахнулся от нее. Мы игриво пободались друг с другом, немножко подрались и думали уже бежать прочь от этой вечеринки, что с каждой секундой становилась все громче и бешенее. Но не успели мы скрыться за деревьями, как все мое тело пронзик звук. И это была не музыка. Это был чей-то крик. Мы с Тики замерли, в шоке переглянувшись. Мне стало особенно страшно, потому что крик не казался мне знакомым. Это кричала девушка, но я не мог сопоставить звук с кем-то из знакомых или друзей. Пока мы стояли в ступоре, крик повторился, и к нему добавились слова, среди которых я разобрал лишь «нет, нет!». Разморозились мы лишь в тот момент, когда музыка резко стихла и танцы остановились, а крики в одно мгновение переросли в истошные визги. Не успел я моргнуть, как уже бок о бок с Сашей несся по лестнице к источнику звука, что находился на втором этаже, в одной из комнат. А именно из сороковой. Тикаани оттолкнула нас и распахнула дверь, за которой мы увидели поистине жуткое зрелище, которое мне долго снилось в кошмарах. В красной толстовке и обычных джинсах, потрепанных временем, с растрёпанными волосами, закрывавшие лицо, стояла Марьяна. Ну, как стояла. Она опиралась о шкаф так, словно пыталась устоять на полу как на льду. Волчица вновь одновременно завизжала, захрипела и выкрикнула очередное «нет», запрокинув голову к потолку. Тогда я увидел, как из ее полурта-полупасти сочилась слюна, что пропитала ворот толстовки и всю шею. Она вся дрожала, будто в приступе. Тикаани первая очнулась и попыталась привести Марьяну в чувства, легонько шлепая ее по щекам и шепча что-то успокаивающее. Но русская волчица как будто ее даже не видела, ее янтарные глаза заполнились страхом и пустотой, покрывшись стеклянной оболочкой. Она забормотала что-то на русском, но, судя по обеспокоенным лицам ее одноклассников, которые сбежались на ее крики, даже они не разобрали, о чем она говорила. — Мистер Зорки! — в панике позвала Тикаани, придерживая Марьяну. Ее примеру последовал и Саня, крича имена всех трех своих учителей. В комнату влетела Настя, встревоженно и в то же время уверенно смахнув вспотевшие волосы с лица кричащей и положив ладони на ее щеки. — Маришенька, что с тобой? Услышав свое имя (если я правильно перевел), волчица подняла взгляд на куницу и как будто прозрела на несколько секунд. Она, глядя на Настю с надеждой и неверием, хрипло произнесла лишь одно слово, неизвестное мне: — Рита?.. — Нет, я не Рита. — пришлось признать рыжей. Я повторюсь: пришлось признать. После хрипа Марьяны она погрустнела так, как погрустнел бы я, если бы услышал имена Труди и Бо. Ей словно было больно отрицать догадку волчицы. Настя явно знала, что она имела в виду. А вот, например, шокированная Вероника либо была слишком ошарашена происходящим, либо ей эта сцена ни о чем не говорила. Марьянин взгляд замельтешил по комнате, дыхание ее участилось до такой степени, что капельки слюны разбрызгивались по всему, до чего долетали. А затем она снова завизжала, говоря лишь одно странное слово и трясясь хуже эпилептика: — Аня, Аня, Аня! А после этого... Глаза ее судорожно закатились и она упала без чувств. Тики поймала ее и присела на пол. Именно в этот момент прибежал Билл Зорки, опоздав всего на мгновение. — Что случилось? За ним бежала бледная учительница превращений, к которой сразу же прилипли несколько гостей-первокурсников, заговорив в один голос, но она их аккуратно оттолкнула и протиснулась в комнату. — Вот примерно так она себя вела в день пожара, — внезапно очутился рядом со мной Никита, неловко скрестив руки на груди, как будто только что случайно умер и случайно воскрес, — только в обморок не падала. Я нервно сглотнул. Татьяна мощным импульсом, какому она нас сегодня обучала, вернула Марьяне полностью человеческое лицо (которое до этого было частично превращено в волчью пасть), а мистер Зорки пытался привести девушку в чувства. Поняв, что при всех этого делать не стоит, он подхватил обмякшее тело Марьяны на руки и быстрым шагом спустился, вероятно, в госпиталь. Странно было видеть ее спокойное, как будто спящее лицо после того, каким оно было еще минуту назад. Что с ней произошло? Последствия депрессии? Может, это был нервный срыв? Могло ли и меня ждать нечто похожее, не пей я таблетки? — Это не нервный срыв, — хрипло сказала Тикаани, поднимаясь на ноги, — тут нечто серьезнее. И если Тики просто была в сильном шоке, то Настя прямо расплакалась. Она вылетела из комнаты номер 40, направляясь к таким же ошалевшим одноклассникам, а именно к Алисе, Ване, Славе, Андрею и сестре Давида, чье имя я до сих пор не узнал. Но они все были не просто ошарашены. Они тоже поняли. — Вы слышали, как она меня назвала? — спросила их Настя, захлебываясь в плаче и закрывая рот рукой. — Рита! — Как давно я не слышал этого имени... — пролепетал Андрей, глядя в пол с засиявшими от подступающих слез глазами. — Вы знаете что-то, чего не знаем мы? — спросил Давид, кивнув в сторону озадаченных одноклассников. У Саши вообще глаза были по пять копеек. — Да, знаем, тебе именно сейчас нужно было это спросить?! — набросилась на него Алиса, на что в ответ получила враждебный взгляд. Я уже второй день гадал, кем же может быть возлюбленная Давида, которая вроде как неприступная крепость, а вроде как не такая уж и закрытая. Я мысленно вычеркнул из списка подозреваемых Алису: эти двое совершенно не ладили. Оборотень-манул подошел к девочке, которую я окрестил его сестрой и заговорил с ней на каком-то другом языке, не на русском. То, как быстро и легко она ответила ему (и еще раз сравнив их внешность), окончательно убедило меня в том, что я был прав. Но Давид все равно поглядывал на компанию второкурсников со скучающим и одновременно желанным взглядом. Если он не питал романтического интереса к парням (в чем я был уверен), то круг подозреваемых сузился до Насти. Вот только ей, кажется, нравился Ваня. Как и она ему, судя по тому, как они обнимались, успокаивая друг друга. Они говорили с Алисой, которая то и дело обеспокоенно поглядывала в сторону, куда Билл унес Марьяну. Они будто решали, пойти ли за ними, и в итоге все-таки пошли. Давид тяжело вздохнул и скрылся в нашей комнате, медленно от обессилия закрыв дверь.