Кошки-мышки

— Как жаль, что я не сплю со шпионками Весталиса, — произнес Демиан, отойдя в сторону. Его слова разорвали атмосферу спокойствия, царившую всего мгновение назад. Глаза Ани широко распахнулись в немом ужасе. Всё, что она только что чувствовала — уверенность, нежность, тепло — внезапно исчезло. Теперь лицо Демиана стало холодным и отстранённым. Казалось, что любое неверное слово — и он тут же вызовет тайную полицию. Не раздумывая. —Что ты имеешь в виду? — прошептала она, не решаясь смотреть ему прямо в глаза. Уголки губ Демиана изогнулись в усмешке: — Ты еще не понимаешь, Аня Форджер? Она не была шпионкой Весталиса. Но понимала, что его слова точно не беспочвенны: он бы никогда не сказал такого просто так. Демиан сел в кресло у окна, положив ногу на ногу и скрестив руки: — Ну что ты трясёшься, как осиновый лист? Присаживайся, хочу поговорить, — предложил он, указывая глазами на соседнее кресло. Аня медленно подошла на ватных ногах к мебели и села рядом. — Пару дней назад, когда мы были в саду и обнимались…— начал Демиан, но почти сразу замолчал, сжав губы. — Тогда я хотел сказать, чтобы наше свидание стало настоящим. Хотел, чтобы ты стала моей. Навсегда. Сердце Ани болезненно сжалось от его слов. Да, ведь всё начиналось так хорошо… Она вспомнила их первый час здесь — звезды, прекрасная мелодия их первого балла, его поцелуй и теплые объятия. Но Демиан продолжил говорить: —Но затем я услышал, как твой отец говорил с кем-то о том, что за Донованом Десмондом нужно продолжать следить. И что, я и мой брат — мы всё ещё под наблюдением. Девушка думала, что хуже уже не станет — но она ошибалась. Каждой клеточкой своего тела она ощущала, как страх холодной волной накатывает изнутри. Она понимала, что сейчас перед ней сидит не просто одноклассник, не просто мальчик, знакомый с детства. Это был сын одного из самых могущественных людей в Остании, будущий политик. Который может разрушить ее жизнь, и жизнь ее семьи в одно мгновение. — Ты привёл меня сюда, чтобы выяснить, шпионка я или нет? — задала она вопрос, стараясь хоть немного держать лицо. Сейчас от этого разговора зависела не только ее судьба, и не было времени на панику. Демиан сузил глаза, и его голос зазвучал ещё холоднее: — Нет, конечно. Я просто решил пригласить тебя в это уединённое место, чтобы мило поговорить о твоём отце. Аня почувствовала, как его ярость нарастает, и понимала, что любое неверное слово может усугубить ситуацию. Её единственным спасением оставалось сказать правду — чистую, без прикрас. — Я не знаю, поверишь ли ты мне, но я расскажу тебе всю правду. И я понимаю, что если что-то пойдёт не так, если ты узнаешь, что я соврала…это будет концом. Она наконец решилась посмотреть ему в глаза. Обычно тёплые и янтарные, теперь они напоминали зимнее солнце, пробивающееся сквозь утренний январский туман. Полные тоски и…разочарования. — Что ж, у нас с тобой много времени. И, как вижу, сама понимаешь, что отсюда не выйдешь, пока я этого не захочу. Конечно, она знала, что он не шутил. Но с чего же начать? — Скажи мне, что ещё сказал мой отец, — попросила она. — О, нет, я ничего не скажу, — ответил он, пожав печами. — Это мой единственный шанс сверить, говоришь ли ты правду. Логика его слов была неоспорима, и Аня прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Почему именно сегодня должно было быть это проклятое новолуние? Когда ей так важно было понять, что он думает, её силы оставили её. — Я… Я сирота, — тихо произнесла она. — Я в курсе, — он кивнул, и в его взгляде мелькнула тень сострадания. — Я давно заметил, что ты не похожа на своих родителей. — Меня удочерил мой отец, чтобы я поступила в Эдем и пыталась с тобой подружиться. — Он заставил тебя? — Конечно нет. Я просто знала, что у него была миссия, и пыталась заслужить его внимание. Это была моя пятая или шестая семья, и я не могла позволить себе снова всё потерять. Она была уверена, что Демиан поймет её в этом вопросе. Для них обоих в возрасте шести лет самым большим страхом было потерять доверие отца — того, кого они возводили на пьедестал. — Этот постоянный страх — быть брошенной. Я старалась изо всех сил, не обращая внимания на твое поведение, только бы стать ближе к тебе, только бы подружиться, чтобы, возможно, однажды мой отец пришел к тебе в гости. Демиан рассмеялся хриплым голосом: — Опять эти гости. Я ведь уже тогда, во время того захвата автобуса, сказал тебе: моя дружба — это не путь к сближению с моим отцом. — Ты говорил это маленькой девочке, которая всего полгода назад жила в приюте, а теперь обрела маму и папу, — она сжала руки в кулаки на коленях, — Я знаю, это звучит ужасно — ты был нужен только для того, чтобы подобраться ближе к твоему отцу. Я правда…даже тогда не хотела тебе навредить. Я просто мечтала о семье, о чертовом мире во всем мире… Из ее глаз начали капать слезы: — Мой отец, он все еще этого хочет. Думаю, ты уже понял, что он шпион Весталиса, и его задача — следить за твоим отцом, чтобы тот не развязал войну. — Почему ты думаешь, что мой отец хочет войны? — Я не знаю, я ничего не знаю, — она мотнула головой, — Операция «Неясыть» была приостановлена много лет назад, и ты, наверное, помнишь, как я пыталась тебя игнорировать с 3 класса. — Да, я помню, — ответил Демин, не глядя на Аню. — Тогда я тоже совершил много глупостей, которые могли тебя оттолкнуть… — С того момента…все что было, между нами, это было моё желание, мои искренние чувства. На эмоциях она встала с кресла и устремила взгляд вдаль. Лес простирался перед ней в тишине, и даже ветер, казалось, перестал колыхать листву. Всё вокруг замерло. — И сейчас… Я действительно хотела разобраться в чувствах, которые я начала испытывать к тебе. До того, как наши пути разойдутся навсегда. Она обняла себя, дрожа не то от страха, не то от неуверенности. — Поговорим об этом позже, — перебил её Демиан. Он знал, что, если они начнут обсуждать это прямо сейчас, это ни к чему хорошему не приведет, — У меня остались еще вопросы. Как ты узнала, что твой отец шпион? Как ты поняла, что нужно со мной именно дружить, раз отец тебя не заставлял? И даже на том самом балу, как ты узнала, что собака толкнула меня в пруд? Как ты умудрялась оставаться на плаву в учёбе, даже если тебе очевидно не подходил Эдем? Она рассмеялась — громко, истерично, до боли в груди и хрипоты в голосе. Это был смех, как будто кто-то рассказал самую лучшую шутку в мире, хотя никому тут не было смешно. Господи, как же он все еще не понял! — Что я сказал такого смешного? — он нахмурился. — Мой ответ тебе не понравится, — ответила она, с болезненной улыбкой на лице. — Учитывая, что ты сейчас думаешь, что я шпионка. Тебе так не понравится ответ. Он тоже встал, подойдя к ней совсем близко: — Я жду. Опять скажешь, что умеешь читать мысли? — Да. Я умею читать мысли.