Твои алые глаза

По комнате развивался неприятный дым от грузных сигар, что иногда даже не помещались в рот этих тупых мужчин. Они думали, что им здесь можно все, не смотря на то, что на двери в заведение есть четкий знак "НЕ КУРИТЬ"... Чара зашла в пышной, дорогой шубе, что коварно скрывала все формы ее тела. Мужчины, что до этого спокойно сидели и слушали завораживающие, живые и яркие ноты импровизированного пианино, внезапно обратили внимание на неизвестную барышню. Никто не знал - ни кто она, ни откуда она. Но вопросы такие стояли ровно до того момента, пока в комнату не вошел парень солидной внешности: на голове ухоженное карэ, ростом с дверной проем, а на голове простая непримечательная стиля трилби. Его уже не стоило представлять, все итак знали главу мафии, что оккупировал когда-то целый ресторан, в котором сейчас и был. "Снежная лавина" - так звалось заведение, где работали исключительно монстры. На сцене монстр, за музыкой монстр и обслуга тоже...монстры. Всех это завораживало своей необычностью, свежестью, ведь нигде кроме этого места во Франции не играли джаз. Но никто и не смел сотрудничать или защищать это место, ведь многие люди считали монстров слабыми и грязными ко всему прочему. "Шавкам, что вылезли из-под земли и посмели сунуться на нашу территорию нет здесьь места". - так думало большинство, но продолжало ходить в это "отвратительное" место. И был лишь один человек, что решил взять всех этих "тварей" под свое крыло. Фриск. Он не любил звания, что решили перекочевать от итальянцев. Дон, капо, консильери... Все это не для него. А что же тогда было по душе этому мужчине? Никто не знал, ведь никто не могу проникнуть во внутренние дела его группировки, но все со стороны всегда слышали слово "Семья". Семья то, семья это... Когда кто-то сотрудничал с ними, то слышали от подчиненных "отец" по отношению к Фриск. Это выглядело слегка жутко и напоминало секту в какой-то степени... Ведь все знали, что случается при неповиновении "отцу"... - Mon chéri, я хочу вон тот столик у окна. - послышался очаровательный голос девушки, шубу которой Фриск снимал с глубоким трепетом. Все думали, что это была его возлюбленная, но он никогда не называл ее таковой, ведь она ею и не была. - Недалеко от сцены? - на всякий случай уточняет паренек, беря в руку чужую шубу и снимая с головы собственную шляпу. Все это он передал огне-подобному монстру, слегка строго глянув на него. Монстр кивнул, понимая намек и тут же скрылся из виду. - Да, он мне кажется самым красивым. - на лице приятная улыбка, что была покрыта помадой, а накрашенные глаза завороженно смотрели на поющего монстра в голубом фатиновом шарфе. На чаре был такой же, но красный и он прекрасно гармонировал с ее темно-зеленым облегающим платьем - А почему ты раньше меня не приводил сюда, братец? - чуть тише задается вопрос, в надежде на вразумительный ответ. Глаза направлены прямо на певца, что явно наслаждался своим выступлением и на легке произносил слово за словом на другом языке, что Чара явно не понимала. - Ну, раньше тут водились разные, кхм, крысы, так сказать. Поэтому пришлось произвести чистку- - Тц, опять ты говоришь не напрямую. Будто бы кому-то и вправду есть дело до твоих глупых слов. - грубо перебивая, девушка нервно цокнула и нахмурилась, смотря прямо в глаза своего сопровождающего. Она просто не знала, что всем и правда есть дело о того, что говорил Фриск, особенно всем тем людям, что прямо сейчас сидели и вслушивались в каждый шорох, дабы потом передать их своим главарям. - Mon ange, ты же сама прекрасно знаешь, что всем тут есть дело на самом деле... - она снова забылась в своих мечтах и фантазиях о мирном времени, где нет преступности... Милая, глупенькая Чара... Вечно ты хочешь идеального мира, где все дружат, но, увы. Везде все как всегда. Ведь люди на то и люди, что не могут жить мирно. Началась новая песня, что будто бы обращалась к тем, кто сидел ближе к всем. То есть к Чаре и Фриск. Обернулась только Чара, смягчив свой гнев на "братца"

~Hey, I was doing just fine before I met you~

(Эй, до встречи с тобой у меня было всё хорошо)

Чара завороженно замерла на этом "Хэй", ведь будто сердцем почувствовала, что это личное обращение к ней, даже если это не было так на самом деле. И все последующее выступление было в молчании. Никто ничего не делал. Фриск не курил, Чара не говорила. Лишь спустя одну песню, где Санс и Чара смотрели друг на друга, как завороженные, девушка соизволила брату сказать свой заказ, который ей принесли спутя мгновение. Сансу иногда приходилось отводить свои глаза, дабы его там не убили после рабочего дня, но он был ответно заинтересован леди Чарой. Только вот... После рабочего дня никто не подошел к нему, не похвалил, не сказал о великой любви... А он уже успел столько намечтать. Папс как раз протирал свое пианино от пыли и слушал нытье этого наивного певца. - Ну ты только представь, если бы только я и та леди встретились после работы... "Я тебя люблю санс!", "Я вас тоже, миледи" и мы целуемся!... И обнимаемся... А потом романтичные ужины и- - Ага, на нашу зарплату мы еле как сами себя кормим, а ты еще о какой-то девушке думаешь. - строго замечает скелет повыше, от чего старший грустно вздыхает, комедийно укладываясь на клавиши чужого пианино. - Ну вот зачем ты так со мной? Пофантазировать уже нельзя? - Да фантазируй себе на здоровье, только мне не рассказывай все это. - на публике улыбающийся и кидающий каламбуры с гостями пианист, а за кулисами ворчливый и слегка грубый реалист, что вечно направлял старшего на верный путь. В голове раз за разом всплывал образ того самого темно-зеленого платья и алых, как рубины, глаз, что будто бы передали воздушно некий поцелуй перед уходом... Как же тяжело быть оптимистом...