девочка любит всё необычное

      Станислава Матвеева, устраиваясь бас-гитаристкой и клавишницей в «The Matrix» была готова к тому, что на неё в до того целиком и полностью мужском коллективе внимание обратят ой-ой какое пристальное, но о том, как обернется все на самом деле вовсе и не думала.       Образ фанатки, решившей приблизиться к кумирам посредством места в группе Стася, эта худенькая, скуластая, смуглая девушка, почти девочка (именно так, иногда прибавляя имя её часто звали товарищи по группе) разламывает очень быстро, резко, легко как палку об коленку — она не позволяет себе трепетать и краснеть от взглядов и прикосновений, она смеется громко и смотрит на всех уверенно, но чувствует, что долго так не продержится.

***

      Все начинается с такой ерунды, что и говорить стыдно — с того, что пара бледно-синих глаз задерживается на ней дольше, чем любые другие, смотрящие на неё глаза, с того, что Глеб при каждом удобном случае покровительственно хлопает Стасю по худому плечу и смотрит, улыбаясь, скаля белые зубы, иногда вот так, без слов выражая похвалу. Нет, и Дима, которого Станислава, смеясь, иногда звала Горынычем, и Валера, и Влад, периодически выступающей с «Матрицей» — каждый при её виде улыбался, стремился коснуться, но это было не так, как с Глебом, с ним вообще все было по-другому.       Музыка «Агаты Кристи» мимо тогда совсем юной Станиславы как-то прошла, а сейчас ей казалось, что в душе недостает какого-то кусочка, что, может зря она игнорировала многочисленные предложения безумно фанатеющей подруги сходить на концерт вместе, что чего-то не хватает, но Стася быстро восполняет пробелы. Поначалу ей её состояние и музыка, которую она слушает, а теперь и играет кажется странной и больной, но потом свыкается и влюбляется в эту музыку так же, как потом в Глеба.       Девочка Стася любит все необычное, странное, из ряда вон выходящее и неформальное — Агата с Матрицей ей стали как родными       Все начинается с мелочей — как будто бы случайные взгляды, касания, новая музыка в наушниках, а приходит в к тому, что до концерта около десяти минут, а Стася зажата между стеной и Глебом в узком коридоре, ведущем на сцену. Он почти не освещен, в нём темно — как в глазах, душе и голове Станиславы и Глеба.       Ей не хочется сейчас думать ни о чем, ни о предстоящем концерте, ни о том, что их могут увидеть, она только подставляет худую гибкую шею под напористые влажные поцелуи, а тело отдает во власть касаний худых сильных рук Глеба — действия, за которые многие девушки, кричащие сейчас в зале и зовущие «Матрицу» на сцену продали бы душу. Глеб не просто целуется, простых касаний губами ему мало, он обожает кусаться, до красноватых следов кожу зубами прихватывать, чтобы долго они были видны. Станислава из-за этого часто ругается и прячет укусы под слоем тонального крема, но ради таких ощущений можно и накраситься лишний раз погуще.        Он и руками следы оставляет, обожает сжимать и хлопать грудь, талию, ягодицы, бедра — легонько, дразня, не переходя границу — а есть ли она вообще?       Глеб скользит вниз рукой, ниже некуда, и устраивается между узких бедер, тянется к давно уже намокшей ткани белья, осторожно проводит по ней, проверяя готовность, и хочет уже оттянуть ткань и войти пальцами внутрь, но раздумывает и убирает руку. Станислава разочарованно выдыхает:       — Ты чего? Глебыч, я ж не против, продолжай…       — Там сейчас зал с ума сойдет, а так быстро я тебя не смогу заставить кончить, только неприятно сделаю. Потерпи, девочка, чуть-чуть, отыграем — и все будет, — Глеб, казалось, издевается, но то, как он периодически вот так поддразнивает её, только сильнее заводило.       Девочка переводит прерывистое дыхание, поправляет короткую, черную «концертную» юбку и направляется к выходу на сцену. Улыбается почти искренне и невинно, как будто не она только что задыхалась от страсти под руками мужчины, годящегося ей в ранние отцы, царапающего её кожу шипастым напульсником на руке, издевательски глядящего бледно-голубыми глазами из-под почти всегда накрашенных чёрным век.       Для неё все это — тесный темный коридор, следы на шее, напульсник, смазанные тени и поцелуи — правильно, так, как и должно быть.       Девочка Стася любит все необычное — конечно, полюбила и Глеба.