butterfly bones and jade beams

Когда Джунхван захлопнул дверь, было уже слишком поздно. Крик застрял у него в горле, когда он увидел, как его брат съежился на земле, сцепив руки над головой в бесполезной попытке защитить себя. Ужаснувшись от застывшей перед ним картины, он сделал шаг вперед, и что-то хрустнуло под его ботинком. Он посмотрел вниз и увидел осколки стеклянного трофея под ногами, липкий красный цвет едва заметно проступал на них. Джунхван чувствует, что его вот-вот вырвет, когда Ёджун медленно опускает руку, дрожаще глядя на него.   Сказать, что Ё Джун был ранен, это ничего не сказать — на его щеке быстро расцвел синяк, кровь хлынула из пореза на губе, а левый глаз распух и закрылся. Это было даже не самое худшее, худшей частью была его голова. Некогда светлые пряди его волос теперь спутались от рыжего, пятно крови на его голове медленно росло с каждой секундой.  Ё Джунхван краснеет. — Ё Джун. Оставь нас, — его голос звучит тихо и гораздо сильнее дрожит, чем ожидалось, но он сосредоточен только на их засранце-отце, который застыл с тех пор, как ворвался старший сын, открывая и закрывая рот, как золотая рыбка. Почему-то Джунхван чувствует, что это не первый раз, когда их отец избивает Джуна, судя по тому, как тот выглядит настолько привыкшим к этому. Эта мысль только злит его ещё больше. Если только голова Ё Джуна была так сильно ранена, Джунхван даже не хотел знать, насколько ощутимая боль была у остального тела. Ответ был: многократная. Все, чего хотел Ё Джун, это свернуться калачиком и спрятать свои ушибленные, если не сломанные ребра, и лежать там, пока боль не начнет хоть немного утихать, чтобы он мог встать и уйти. Однако теперь он понимает, что его брат смотрит на него, в его глазах несомненная ярость — не на себя, а на их отца. Часть его чувствует облегчение, но он не может остановить тревожное чувство, скапливающееся внизу живота. Поэтому вместо этого он кротко выдыхает: — Хён? Он наблюдает, как Джунхван делает глубокий вдох, повторяя свои слова: — Джун. Убирайся отсюда. Я поговорю с отцом. Когда Ё Джун не делает движения, чтобы уйти, так как его конечности скованы страхом, Джунхван подходит к нему и помогает ему подняться. Его прикосновение нежное, в отличие от прикосновения их отца, и хотя Ё Джун, по общему признанию, сначала вздрогнул, он тает в нем. Он стоит на дрожащих ногах и старается не смотреть на лужу крови, которую он оставил после себя, пока Джунхван поддерживает его всю дорогу до двери кабинета, и Джун выскальзывает, избегая взгляда отца. Дверь захлопывается за ним, звук эхом разносится по особняку, прежде чем затихнуть. Ё Джун моргает один, два раза, обводит себя руками, начинает тащиться по кафельному полу, отслеживая свои шаги к входной двери. Каким-то образом он чувствует себя онемевшим — возможно, это был шок от внезапного перехода от боли и страха к облегчению, или, может быть, его отец действительно выбил из него все чувства на этот раз. (Ха.) Чувство странное, думает Ё Джун. Он ожидал, что заплачет, будь то от боли или облегчения, что он убежал от отца, но вместо этого его разум пуст, когда он добирается до входной двери, на мгновение кладет руку на ручку, оглядываясь назад. Дверь кабинета закрыта, следы от того, что Джунхван в отчаянии врезался плечом в дерево. Прежде чем толкнуть входную дверь, Ё Джун улыбается этому. До его глаз это не доходит. Сухён вернулся с работы немного раньше, поэтому его не удивило, что Ё Джуна ещё не было дома. Тем не менее, это не изменило того факта, что он, по возвращению после долгого дня, немного соскучился по улыбке Ё Джуна и его раздражающе красивому лицу. Совсем немного.  Он вздохнул, театрально плюхнулся на диван, переодевшись в тапочки, и потянулся. В квартире было нечем заняться одному, кроме как пролистать каналы, чтобы посмотреть, нет ли чего-нибудь интересного по телевизору, или закончить какие-то дела по дому, которые нужно было сделать. Он сморщил нос, когда ему в голову пришла мысль — с каких это пор ему стало настолько скучно, что он добровольно стал заниматься домашними делами? Сухён был прерван от своих мыслей, когда услышал звук нажатия на клавиатуру. Это, должно быть, Ё Джун. Он поднялся со своего места на диване, одернул подол свитера, устраиваясь в сидячем положении, повернув голову к двери. Он неосознанно улыбнулся при мысли о том, что Ё Джун вернется и будет ругаться о том, куда он пошел — Сухён тайно любил слушать его оживленную манеру объяснять события дня. Улыбка сползает с его лица, когда Ё Джун, спотыкаясь, входит в дом, тяжело дыша и едва не спотыкаясь о собственные ноги. Сухён вскакивает, отбрасывая пульт рядом с собой, и в тревоге бежит за своим другом. Ё Джун закрывает дверь и почти падает на нее, его ноги внезапно подкашиваются, когда он пытается сделать еще один шаг.    Сухён достигает его как раз вовремя, тянет Ё Джуна за талию к себе, прежде чем его голова коснётся земли, теряя равновесие, когда он неправильно рассчитал, насколько сильно ему придётся тянуть дверь. Ё Джун падает кучей на Сухёна, который всё ещё пошатывается от шока и от быстрой череды событий, опираясь на локти. Первое, что он замечает, когда ему удаётся взять себя в руки, — это голова Ё Джуна.  Его глаза расширяются, когда он видит кровь, которая сейчас пропитывает светлые волосы Ё Джуна красным и начинает капать по его шее из-за обильного кровотечения. — Ё Джун? — Сухён пытается скинуть Ё Джуна с себя, дабы выйти из неловкого положения, а так же, чтобы он мог как следует его рассмотреть, и парень почти жалеет об этом в ту же секунду. Это грязно, и намного хуже всего, к чему он себя готовил. Желудок Сухёна сводит, и он сдерживает тошноту, подступающую к горлу, когда Ё Джун медленно поднимает голову, чтобы встретиться с ним глазами. — Хён? — даже произнести это слово казалось ему мучительно трудным, и это заставляет Сухёна взять себя в руки, когда он слышит его голос, ища телефон в кармане. Он лихорадочно начинает нажимать на кнопку «Домой», его взгляд мечется между экраном телефона и лежащим парнем, когда он разблокировал гаджет. — Да, это я. Это хён. С тобой всё будет хорошо, Джун-а, — его слова быстро вылетают в цепочке, связанной вместе, и он почти не замечает, как губы Джуна растянулись в улыбке, несмотря на порез на них, который, должно быть, адски болел, когда он это сделал. Кажется, что он пытается убедить больше себя, чем своего друга, но он не может остановиться и продолжает: — Подожди, ладно? Не умирай посреди гостиной. Просто... о боже, я не знаю, что делать, — признался он, его рука скользнула по телу Ё Джуна, желая помочь, но боясь сделать только хуже.  Хотя он не очень разбирается в технологиях, парню удаётся набрать сто двенадцать, застав оператора врасплох, когда он начинает без предупреждения выпаливать ситуацию Ё Джуна. Сухёну придётся не забыть извиниться позже. Внезапно Ё Джун хватает Сухёна за руку, и, несмотря на кровь, покрывающую его пальцы, парень крепко держит её, отводя взгляд от экрана после подтверждения, что они пришлют скорую помощь. «Достаточно этого». Сухёну удаётся как следует рассмотреть Ё Джуна — неприглядный красный отпечаток руки на его шее, от одной мысли о котором он вздрагивает. Если ему и было больно, он не показывал этого на лице, и это, надо признать, помогает Сухёну успокоиться достаточно, чтобы здраво мыслить и спросить: — Что...что вообще произошло? На мгновение Ё Джун колеблется, его глаза мерцают, когда он отворачивается от Сухёна, хватка на его руке становится крепче, и каким-то образом он понимает, что это не было случайностью. Хён знал, что друзья Джуна могут быть...непослушными, мягко говоря, но не было никаких вариантов, чтобы они зашли так далеко - так кто? Он делает глубокий вдох и смутно слышит звук сирен вдалеке, когда наклоняется и шепчет: — Забудь об этом. Кто это с тобой сделал? Когда все тело первокурсника напряглось, Сухён понял, что попал в точку. Он занялся тем, что откинул липкие пряди волос с лица Ё Джуна, думая о том, что ему следует сказать. После некоторого молчания он выдыхает, возможно, парень был не в лучшем расположении духа для этого в данный момент. — Если ты не хочешь говорить, то я не буду спрашивать. Почти сразу же Ё Джун отвечает ему: — Нет. Когда Сухён замолкает, удивленный, Джун поднимает глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, кладя свободную руку на грудную клетку, когда первоначальная боль прошла. — Нет, все в порядке. Я думаю, что скажу тебе, — поэтому Сухён терпеливо ждет, пока Ё Джун пытается найти нужные слова, не отрывая глаз от его лица. Он открывает рот, и, несмотря на то, что он придумывает так много предложений, чтобы сказать об этом, все, что выходит, это: — Мой отец физически издевается над своей семьей.   Юноша видит момент, когда он попадает в Сухёна, его лицо тут же сжимается от осознания и гнева. Третьекурсник выдыхает, даже не осознавая, что затаил дыхание — он собирается убить этого ублюдка. А потом и себя за то, что не осознал. Но сначала этого ублюдка. Он должен был знать, когда Ё Джун так резко отреагировал на то, что его друг ударил Сухёна, но он решил проигнорировать произошедшее, отмахнувшись, что это случилось под влиянием паники. Оглядываясь назад, теперь это имело так много смысла. Его брат, то, как он говорил о своем отце, то, как он отказывался возвращаться домой, то, как менялось его лицо, когда его били.    Ё Джун оставляет его с этими словами, когда его увозит машина скорой помощи. Сухён не сдвинулся с места на земле, тупо уставившись на свои красные руки, кровь уже начала высыхать и отслаиваться. Его сердце колотится в груди, и все, о чем он может думать, это то, что сказал ему парень. Его отец. Его отец. Его отец . Он хлопает себя по лицу рукой, падая на спину, не обращая внимания, когда его голова ударяется об твердую поверхность. Боже, он был таким бесчувственным придурком.  Он вспоминает время, когда он сказал Джуну, что никогда не поймет, что значит быть в канаве, а тот в свою очередь сказал ему, что отсутствие денег — не единственный способ оказаться в ней. Он вспоминает время, когда все, о чем он думал, было о себе — думал ли он вообще о том, что переживает Ё Джун? Он позволяет себе провести ночь на полу посреди гостиной, закрыв лицо руками.   Когда он снова увидит Ё Джуна, Сухён извинится, на этот раз как следует. А затем обнимет его. А затем сделает и то, и другое одновременно.    В итоге он не делает ни того, ни другого. Сухён инстинктивно бьет Джуна, как только видит его: — Идиот! Я волновался за тебя — никогда больше так не делай, клянусь! — он громко ставит корзину с фруктами, которую принес, на тумбочку, хватая из нее яблоко, чтобы начать его чистить, одновременно ругая его. — У тебя ведь есть телефон, да? Никогда больше не уходи без него — и когда у тебя будут проблемы, позвони кому-нибудь, не иди напролом в одиночку. Позвони мне, черт возьми, я не хочу слышать, что ты умер от кого-то другого.   Первокурсник просто смеётся во время всего этого, затем понимает, что у него ушиблены ребра, морщится и почти сразу замолкает. После этого Сухён действует немного более осторожно, время от времени протягивая Ё Джуну маленькие кусочки яблока, пока он болтает, не особо заботясь о том, слушает ли его Сухён. Он слушал. На самом деле, он делал это с нежной улыбкой на губах, но никто другой не должен был этого знать.   Позже, когда Джун заснул, Сухён наклонился над больничной койкой и нежно поцеловал его в лоб. Он убедился, что никто не смотрит, прежде чем тихо прошептал «извини» за все глупости, которые он когда-либо совершил. Сухён также прошептал «спасибо», за то, что с ним все в порядке, прежде чем неловко обхватить руками его плечи, насколько это было возможно, вставая. (Он не знал, что Ё Джун был в сознании и ухмылялся, глядя в темноту на стену.)