Запретный плод // Forbidden Fruit

      Боль началась, когда Эмме исполнилось тринадцать. Ужасная, парализующая боль. Каждые несколько часов она пила ибупрофен, он не избавлял от мучений, но хотя бы немного облегчал боль.       Она страдала молча.       Лишь заметив, как безобразно распухла вся правая сторона спины, Эмма обратила на это внимание родителей. Она понятия не имела, что происходит, и это приводило её в ужас.       Тогда-то и начались визиты к врачу. Три часа езды за пределы штата ради пяти-десятиминутных встреч. Они были дорогими. И неприятными. Это был сущий ад. Эмма была из небогатой семьи, они с трудом сводили концы с концами. При их страховке и небольших заработках они не могли оплатить операцию. Её родителям было больно видеть её мучения, но поделать они ничего не могли, и это их сломило.       Теперь Эмме исполнилось двадцать пять, и в её жизни ничего не изменилось. Она жила на съемной квартире в Бостоне. По крайней мере, раньше жила. Теперь она была вынуждена переехать, поскольку больше не могла оплачивать аренду, а еще хотела попытаться скопить денег на операцию на позвоночнике.       Она собиралась жить в симпатичной, но недорогой квартирке в Сторибруке, штат Мэн. Город находился прямо на берегу океана, здесь было тихо и уединенно в противовес шуму и хаосу мегаполиса.       Идеально.       Она не понимала, почему квартира стоит так дешево, пока не стала обращать внимание на некоторые странности. Она ставила что-то на стол, отворачивалась буквально на секунду, а, вернувшись, обнаруживала вещь либо в другом месте, либо пропавшей с концами. И это было только начало.       Со временем странность ситуации лишь усугубилась. Например, однажды ночью Эмма была в душе, и ей вдруг показалось, что она не одна. Она могла поклясться, что почувствовала у себя на затылке чье-то дыхание, и резко обернулась.       Никого не было.       Она стряхнула это ощущение, твердя себе, что, это, должно быть, просто пар от горячей воды, струями стекавшей по её искривленной спине. Горячий душ всегда успокаивал её боль лучше любых препаратов.       На следующую ночь произошло другое необъяснимое событие. Забравшись в постель, она почувствовала, как матрас рядом продавился, и уже не смогла списать это на воображение. Или свалить на пар. Нет, это было нечто другое. Никогда не виденное прежде.       Наступила третья ночь в новой квартире.       Эмму вдруг сильно замутило. Её сердце воспылало первобытной яростью. Она не понимала, что с ней. Она никогда не чувствовала такую сильную злость, не знала, откуда эта злость взялась и почему. А потом ярость в одно мгновение сменилась глубокой печалью и сильным чувством вины.       Эмма уже всхлипывала в голос, когда воздух вокруг стал затягиваться плотным фиолетовым туманом. Туман рассеялся, и она обнаружила, что смотрит в запавшие глаза ужасного существа. Оно скорчилось на кровати и устремило на неё ястребиный взор. − Ч-что? – выдохнула Эмма. – Что ты, черт возьми, такое?       Существо заговорило, не шевеля губами. − Твое тело не годится для одержимости. Ты испытываешь невыносимую боль. Никогда не встречала человека, который бы так страдал. Как тебя зовут, смертная?       Молодая женщина изо всех пыталась взять себя в руки. − Я… Я Эмма, − сказала она. – Эмма Свон. − Эмма Свон, − прошипело существо. – Я страж этого места. − Страж? Ты демон? − Верно. − Ты хочешь мне навредить?       Демон на мгновение замолк. − Нет. Тебе и так достаточно больно. Я не причиню тебе вреда, Эмма Свон. − Я назвала тебе свое имя, − напомнила Эмма, − теперь назови свое. − Если бы я назвала тебе свое истинное имя, это свело бы тебя с ума, и ты бы молила о холодном поцелуе Смерти. − Хм, тогда как же мне к тебе обращаться?       Ужасный демон в мгновение ока принял обличье черноволосой красавицы с оливковой кожей и змеиными глазами. Она слабо улыбнулась Эмме ярко-красными губами. − Ты можешь звать меня Региной.       И вот со временем жизнь Эммы менялась к лучшему, несмотря на то, что в её квартире жил демон, причем не был ограничен пределами жилья. Нет. Регина могла сопровождать Эмму по всему городу, никто, казалось, не замечал одетую в черное женщину, следовавшую, как тень, за прихрамывающей светловолосой девушкой.       Однажды вечером после ужина Регина принялась расспрашивать Эмму о её болезни. − Скажи, Эмма, − начала демонесса, − что причиняет тебе такую боль? − Сколиоз, − тихо ответила Эмма. – Позвоночник изогнут, как лук. Я едва стою без поддержки.       Регина с жалостью взглянула на девушку. − Я могу исцелить тебя, − предложила она. – За определенную цену.       Эмма сглотнула. − Цену? Ты про деньги? − Нет. Деньги меня не интересуют, − сказала Регина. – Хоть одержимость и была временной, я все же смогла её осуществить. Поэтому я навсегда останусь частью тебя, Эмма Свон. Моя цена проста: я хочу, чтобы ты меня поцеловала.       Эмма явно была застигнута врасплох. − Поцеловать тебя? И все?       Демонесса кивнула. − И все? − Можно спросить, зачем? − Ты это только что сделала, − ответила Регина, − дело в том, что, поцеловав меня, ты помешаешь другим демонам овладеть тобой. Я не трогала твой разум, другие наверняка попытаются, но, если ты поцелуешь меня, то будешь в безопасности. − Ты хочешь защитить меня? Почему?       Регина нежно взяла Эмму за подбородок когтистыми пальцами. − Потому, моя дорогая, − тихо проговорила она, − что ты первый человек, в которого я вселилась. – Она мягко улыбнулась. – И ты моя единственная подруга.       Эмма внимательно взглянула в её блестящие змеиные глаза, ища подвох, но ничего не нашла. − Ладно, − пробормотала девушка.       Она медленно накрыла губами губы Регины, и они почему-то онемели. Ощущение было такое, будто кто-то приложил к её губам кубик льда, но оно успокаивало. Отстранившись, Эмма увидела в глазах Регины теплоту. − Спасибо, мой маленький человечек, − шепнула демонесса, − ты выполнила свою часть сделки. Теперь моя очередь.       Она развернула Эмму, накрыла ладонями её спину и зашептала что-то на неведомом Эмме языке.       Эмма ничего не почувствовала. Она обернулась и нахмурилась. − Ты же сказала, что исцелишь меня. Почему это не сработало? − Сработало, − заверила Регина, − просто на исцеление нужно время. Прояви терпение, дорогая. − Хорошо, − тихо сказала Эмма. – Я попытаюсь.       Регина улыбнулась и кивнула. − Вот и славно.       Со временем состояние Эммы и впрямь улучшилось. Она больше не страдала, как прежде. Её осанка значительно улучшилась, боль почти исчезла. Теперь она лишь слегка прихрамывала. Она стала редактором местной газеты «Сторибрук Дэйли Миррор». Работа хорошо оплачивалась, Эмма была очень рада тому, что не требовался ручной труд.       Каждую ночь, залезая под одеяло, она чувствовала присутствие Регины – та обретала материальную форму и скользила в кровать рядом, как змея. Демонесса будто слышала её мысли, и это не выбивало Эмму из колеи, хотя, наверное, должно было. − Да, − пробормотала Регина, − это я была змеей в Эдемской саду, а не мой отец. Он вообще никак не был причастен к той истории. Это полностью моих рук дело. − Можно спросить, почему? − Потому, моя дорогая, − ответила демонесса, − что меня, как и тебя, потянуло к Еве. Я соблазнила её своим запретным плодом. Она участвовала в акте наслаждения – свободного выбора – и за это была проклята навеки. Даже спустя столько времени я до сих пор об этом сожалею.       Эмма на мгновение замолчала. − Ты когда-нибудь была с другими людьми? − Конечно, − сказала Регина, − однажды, давным-давно я соблазнила мужчину по имени Дэниэл. За это он был брошен в яму ко львам. В «Хорошей книге» эта история рассказывается совсем иначе, но лишь потому, что она показалась неприятной тем, кто написал Священное Писание. − Так он выжил?       Регина кивнула. − Да, − мрачно ответила она, − Всемогущий пощадил его, но в обмен он не должен был никогда даже думать обо мне. Я наблюдала, как он доживал свои дни. В его глазах больше никогда не светилась радость. Он прожил семьдесят лет, ему они казались вечностью, а для меня пролетели в мгновение ока. − Ты любила его?       Демонесса вздохнула. − Такие, как я, неспособны любить. − Кто это сказал? − Всемогущий.       Эмма ласково поцеловала Регину в щеку. − Почему бы нам не доказать, что он ошибается?       Регина улыбнулась. − Замечательная идея, − согласилась она. Её змеиные глаза горели желанием. – Что скажешь, Эм-ма? – промурлыкала она. – Не хочешь вкусить мой запретный плод?       Щеки Эммы вспыхнули, а между ног стало влажно. − Да, − хрипло произнесла она, − очень хочу.       Улыбка демонессы превратилась в ухмылку. − Еще бы, − полушепотом выдохнула она.       Она обвела языком ухо Эммы, это было похоже на ласку змеи. У неё вырвалось тихое шипение, но оно было скорее успокаивающим, чем угрожающим. Она обняла Эмму и прижала к себе. У Эммы возникло предчувствие, что эта ночь окажется долгой.       Так оно и случилось. ***       Спустя три месяца Эмма отправилась в Бостон навестить родителей. Излишне говорить, они безумно обрадовались, увидев её бодрую походку. − Эмма? Как это возможно? – забросала её вопросами мать. – Ты больше не хромаешь! − Тебе сделали операцию? – вторил отец. – Почему ты нам не рассказала? − Никакой операции, папа, − улыбнулась она. – Полагаю, ты бы назвал это чудом. − И назову! Эмма, это фантастика! – воскликнул он, крепко обнимая дочь. – Ты же знаешь, я никогда не был особо верующим, но теперь явно уверовал. − На твоем месте я была бы осторожна в вопросах веры, − возразила девушка. – Внешность бывает обманчива.       Она извинилась, направилась в ванную, но остановилась, проходя мимо зеркала. По губам её расползлась ухмылка, глаза изменили цвет с зеленого на ярко-желтый, немигающий, как у змеи. − Разве не так, Эм-ма?