Любят.

Он нависает над ней, целует нежно, трепетно, как хрупкую хрустальную куклу, готовую сломаться из-за одного неаккуратного на неё нажатия, и он уверен, так и будет. Она молчит, не решаясь сделать ни одного лишнего движения, лишь медленно подымающаяся и опускающаяся грудь говорит о том, что тело под ним живое, ещё дышащее. Поцелуи по всему лицу. Лоб, щёки, нос, подбородок, уши, и только слегка задевает губы, но к этому он вернётся, когда придёт время. Спускается ниже – целует шею, мягко, очень мягко посасывая кожу, бережно растирая руками её плечи. В ответ получает только едва уловимые вздохи и лёгкие от непривычки подрагивания, что ему нравится, даже слишком. Нравится до такой нестерпимой тесноты в штанах. Мужчина не думает, как омерзительны подобные действия и желания к девятилетнему ребёнку. Девочка не думает, как омерзительны подобные действия и желания взрослого мужчины. Девочка сейчас вообще не думает. В голове густой туман, застилающий сознание, мешающий разумно мыслить и оценивать ситуацию. Остались только чувства. Совершенно новые, неизвестные до этого и такие сводящие с ума чувства. И то, что она чувствует… О Боже. Он руками проводит ей по спине, плавно массируя её, и уткнувшись лицом ей в шею, глубоко вдыхает сладкий запах вишнёвого мыла и девственного тела. Поцелуи на мгновение стали чуть жестче, они перешли ей на плечи и ключицы, сильно выпирающие из-под кожи, от которых на пару секунд оставались маленькие красные пятна. Тело под ним на кровати чуть ли не голое. Детская тоненькая маечка на узких лямках и простые белые трусики с небольшим бантиком посередине – всё, что на ней находиться. Она словно так и простит, чтобы её потрогали, ощупали каждый миллиметр, всю осыпали поцелуями, прижали к себе и никогда не отпускали. Ближе к нему, ближе, ближе. И без этих мешающих тряпок. И всё для него, для него одного, только для него. И Мужчина знает – она даже не подумает сопротивляться. Она всецело его. Эта власть кружит голову, разливается приятным удовольствием по всему телу, приливая свежую кровь к паху. О, насчёт этого у него большие планы. Он чуть приподнимается и задирает высоко, чуть ли не по самую шею её майку – и не может налюбоваться. Плоский маленький животик, слегка подрагивающая грудь с совершенно нетронутыми, розовыми детскими сосками. Рассматривает всё остальное – тоненькие, миниатюрные, как спички, ножки и ручки, точно такие же пальчики, которые точно также хочется расцеловать. Кожа молочная, практически белоснежная, как тёплый снег, мягкая и нежная, чувствительная до невозможности. Маленькие бёдра, ступни, запястья, талия, бока и всё, всё, всё. Всё такое маленькое, маленькое, маленькое, что он чувствует – у него сносит крышу. Она вся словно сошла с самой прекрасной и волшебной сказки специально, чтобы быть его. Только его. Красоту перед ним можно описывать до бесконечности, и он знает – он никогда этим не насытиться. Хочется ещё и ещё, ещё и ещё… Переводит взгляд на лицо – ах, ну что за прелесть! Лёгкий смущенный румянец, придающий живость чуть ли не бледному лицу, непонятно откуда взявшийся даже для самой девочки. Губки сжаты в тонкую полоску, взгляд отведён куда-то в стену, наполненный тихой покорностью и беспрекословным послушанием. Бровки придали выражение до необычности стеснительное и чувственное, трепещущее под его поцелуями и касаниями. Пушистые и шелковистые, как у хорошенькой только что купленной игрушечной куклы, волосы небрежно лежали на кровати и вокруг лица, якобы хотели её прикрыть, спрятать от двух любопытных и извращенных глаз. Он молча смотрел на неё, она молчала в ответ. Девочка продолжала прожигать взглядом стену, почти что мутную и двоякую из-за какой-то странной для неё белой пелены перед глазами, но тонкой, практически прозрачной, позволяющую сохранить ей хоть и слабую, но всё же кое-какую ясность взгляда и мысли, в которых так и мелькали оттенки сбившегося рассудка. Девочка не хочет смотреть на него, ловить глазами его взгляд, казавшийся сейчас таким тяжёлым, как металл, давящим на неё, заставлявшим её ощущать себя цепями прикованной к этой кровати, не в силах пошевелиться. Она не узнает этот взгляд. Это не его взгляд. Она стыдится его, стесняется, что-то непонятное колит у неё в груди, когда она осмеливается всего на пару секунд заглянуть в эти тёмные глаза, только чтобы снова быстро вернуть очи свои к стене. Но Девочка готова поклясться, если он скажет неотрывно смотреть на него, может быть, даже не моргать – она без раздумий повинуется его желанию. Потому что так нужно, потому что он просит, потому что он. Мужчина же упивался этим, совершенно не думая прекращать. Ему нравилась хрупкость этого ребёнка, слабый, едва видимый румянец её щёк, нежность тела и то тихое горестное смирение, которое отражалось на её неподвижном безмолвном лице. Это невинное дитя совсем не подозревает, что она имеет над ним такую же власть, как и он над ней. Только она может так вскружить ему голову, что граничит с самим безумием. А может, им и является? Только она может вызвать в нём такую огромную бурю эмоций и страсти одним лишь своим милейшим созданием. Только его маленькая девочка может побудить в нём греховные желания. Он считает это прекрасным. Мужчина ухмыляется, заправляя ей прядь волос за ухо. Пододвигается ближе, хотя, казалось, ближе уже некуда, и утыкается коленом куда-то ей в ногу. Ладони умело двигаются по бокам, достигая самого сокровенного и запретного. Блаженство. Шквал страстных поцелуев осыпался на живот Девочки, пока он бесстыже ласкал и ощупывал крохотные детские соски, надавливая, и ощутимо щипая маленькие горошинки. В ответ раздаётся более резкий и громкий протяжный вздох. Она содрогается всем телом на мгновение, а затем что-то бессвязно мычит, жмурясь и закусывая губу, чуть-чуть сжимается. –Чш-ш-ш.., –тихо шипит он ей в живот, вдруг останавливаясь. –Всё в порядке. Пауза на ничтожные несколько секунд, и Девочка знает – она должна успокоится. Но это тяжело, когда внезапное инородное чувство разливается по крови вместе с дрожью, заставляя что-то внутри тянутся, растягиваться и переворачиваться, приливая странным ледяным жаром к каждой мышце и органу. Туман в голове становится гуще. –Ты хорошо справляешься, -неожиданно для неё выдает он. –Просто ты не привыкла. Всё в порядке, всё в порядке… Я лишь показываю, как сильно люблю тебя. Как родители своих детей. Это нормально, всё в порядке… Его горячий влажный шёпот обжигает тонкий покров кожи, вызывая приятно неприятные у малышки чувства. Его голос другой. Совершенно другой. Властный, будоражащий сознание, нетерпеливый и столь жаркий, что у Девочки непроизвольно пересыхает в горле. Это непохоже на того доброго, мирного и приятно Мужчину, которого она знала и бессознательно задается вопросом: «Это точно он?» Девочка слушает, но молчит. Что-то в сознании за толстым слоем тумана кричит во всю глотку, что нужно бежать, что это ненормально, что… А что за непонятное колющее чувство в груди? Девочка не уверена. А все родители любят своих детей… так? Девочка во всём не уверена и слепо слушается его, не думая пререкаться. Потому что Мужчина хороший. Он тот, кто смог ей показать, что такое любовь. Он забрал её, бедную и измученную, и одарил той заботой, которой ей так не хватало. Он ласкал её и лелеял, от чего в детском доверчивом сознании Мужчина становился для неё спасителем, героем, тем кому можно доверять. Она в ответ была самым прилежным, воспитанным и замечательным ребёнком, безоговорочно слушаясь его во всём. В эти моменты он называл её своим маленьким ангелом и единственной любовью. Мужчина не может быть плохим. Не может ведь? –Оставайся такой же, –говорит Мужчина, поглаживая её по груди своими большими ладонями. –Мне это нравится. Просто лежи также тихо и не сопротивляйся, чтобы я мог показать тебе свою любовь, хорошо? Вопрос риторический. Он опять целует её в живот, на этот раз более нежно, задерживаясь губами на пару секунд. Девочка снова затихает, снова слушается, только невообразимо спокойное сопение со случайными вздохами слышны от неё, пока внутри всё пылает, горит огнём и одновременно покрывается холодным инеем, заставляя её теряться в эмоциях и чувствах, и в первую очередь, в самой себе. Продолжая свои ласки, Мужчина спустил руки к её тоненьким ногам, мимолётно их ощупывая. Одной ладонью он взял её за ступню левой ноги, чуть приподнимая её, видя, как на мгновение сжимаются крохотные пальчики. Он бережливо растирает мягкую кожу пальцами, борясь с диким желанием буквально вылизать её, взять на пробу своего маленького ангела, пока другая ладонь наровито медленно поглаживает её по внутренней части ляжки правой ноги. Одновременно с этим мужчина с довольной, но немного похотливой улыбкой, слегка прищурив глаза, наблюдает за каждым её вздохом, каждым морганием, каждым подёргиванием голой груди. Его единственная любовь великолепна. Его единственная любовь – его единственный наркотик. Он целует её в выпирающую косточку на лодыжке, при этом чуть сильнее сжимая её ляжку. Пальцы поднимаются выше, круговыми нетерпеливыми движениями трогают девичью коленку. Наконец, Мужчина отводит её ногу в сторону, нависает ещё ниже, ещё ближе, чуть ли не лицом зарываясь ей между ног. Боже, спаси. Девочка то и дело морщит носик, делая такое чудесное до возбуждения для него лицо. Она сглатывает, иногда сжимает покрывало под собой, старается дышать нормально и подавлять непроизвольные мычания, что выходит плохо. Ему это нравится. Она чувствует его прожигающий внимательный взгляд на себе и сразу же робеет под ним, забывая, как дышать. Так непонятно. Так странно. Так волнительно. Так… Страшно? Мужчина хороший. Всё это теснило и сотрясало её наивное сердце, оно холодело, замирало и пропускало удары, только для того, чтобы опять быстро забиться в пылающей груди и так по кругу. Но почему Девочка молчит? Почему Девочка ничего не делает? Почему с такой покорностью принимает всё это? Потому что любит. Потому что Мужчина хороший. Потому что… Он не причинит ей боль? Мужчина проводит носом по её внутренней части бедра, вдыхает столь любимый аромат желанного тела. Невинного, нетронутого, чистого, и самое главное, детского тела. Прекрасно. Снова поцелуи, снова учащенное тихое дыхание где-то снизу, снова лёгкие подрагивания. Мужчина несильно сжимает её ноги, беспрерывно касается губами ляжек. И он больше не в силах сдержаться. Кусает. Слышится приглушенный болезненный стон и несколько тихих шмыгов носом, Девочка сильнее сжимает под собой простынь, явно стараясь подавить наступающие слёзы. Она морщится от неприятных ощущений, но не сопротивляется. Впрочем, как и всегда. –Ой, –как будто случайно сделал это, чуть насмешливо говорит он. Зализывает место укуса, ощущая вкус столь божественной плоти на языке, и он клянётся, готов кончить от одного этого вкуса. До чего же чудесно восхитительно, потрясающе до звёзд в глазах и до тугого приятного узла внизу живота. Девочка молчит. –Всё, –резко завершает Мужчина свои действия и смотрит на недоуменное выражение лица девочки под ним.  –Я закончил, –поясняет он. Девочка словно отходит от глубокого сна, детские черты оживляются на миг, но также резко она начинает мнаться на месте, не зная, что делать, и что должно произойти дальше. –Ты можешь идти, –его голос, как ни в чём не бывало, приобрёл простые доброжелательные ноты, и Девочке не до конца верится, что именно этот человек несколько минут назад страстно осыпал поцелуями её тело. Он опускает её майку обратно и поднимается, Девочка неуверенно поднимается за ним. –Уже довольно поздно, пора спать, –ласково щебечет он, поглаживая её по голове. –Ступай. Она аккуратно слезает с кровати, маленькими, но быстрыми шажками доходит до двери, и бросив последний мимолётный на него взгляд, поспешно уходит. Мужчина выдыхает. Смотрит на возбуждённый половой орган через ткань штанов. Следующий вечер он сделает куда приятнее.