Join Me In Death

                    

***

             

enhypen — scream

                    Два с половиной года спустя.              — Когда я говорил, что не хочу расставаться с тобой, — укоризненно смотрит Чонвон на сияющего Сону, — и буду скучать по тебе, — тычет он под рёбра Рики, что смеётся и жмёт за шею Сону к себе лишь ближе, — я не имел в виду то, что все мы поступим в один и тот же университет. А мелкий потащится за нами.       — Что поделать, Вон-и? — урчит Сону под боком Рики, улыбаясь от уха до уха крохотными клыками. — Наша маленькая стая друг за другом хвостом.       — И уж тем более, — вздыхает Чонвон, останавливаясь и глядя вперёд, — я никак не ожидал от вас всех такой подставы, друзья. И такого он не ожидал правда. Началось всё с того, что на восемнадцатилетие Рики в прошлом году, Сону подарил младшему своё обращение, и теперь они оба отвратительно пахли мокрой псиной для чувствительного носа Чонвона. Но выглядели ещё более влюблённо и счастливо, спустя год серьёзной совместной жизни в своей крохотной стае. Продолжилось же всё тем, что Рики поступил в их университет, где итак яблоку негде было упасть из-за их плотной дружбы. А всё потому, что где-то в промежутке между попытками дружить со всеми сразу, Чонвон не заметил, как все они решили дружить друг с другом и без его помощи. И поступили туда же, куда и он — всеми сразу.       — Чего ворчишь? — фырчит Сону, маша радостно рукой подходящим. — Чем нас больше — тем лучше! Чонвон не может согласиться. Потому, что в первый же день в университете — его до коликов напугал Хисын, повиснув на его шее и сверкая острыми клыками в радостной улыбке, вещая о том, что они с Джейком поступили на один факультет. Чуть позднее, опоздавший Сону тоже сделал Чонвону неожиданный сюрприз тем, что передумал поступать в Японию, ведь вся его семья и стая, а главное лучший и живой друг, — здесь. И как только в нём эта информация всё лето держалась — неясно, потому что пирушку в честь своего отъезда он закатил вполне убедительную. Завершилась череда удивлений Джеем, который, скрипя зубами, но присоединился к ним в конце дня, чтобы отпраздновать поступление. Делить ведь больше нечего? Джею, как оказалось уже в кафе — делить с ними было нечего вдвойне, и это, слава богу, для Чонвона оказалось последним, но самым ярким сюрпризом, от которого он почти два года отойти не мог.       — Привет, малышам! — восклицает Хисын, приобнимая Сону и кривя лицо, но тут же прижимаясь с объятиями к Чонвону и глубоко вдыхая его запах. — Ну хоть кто-то здесь пахнет родным домом. Твой запах раскрывается с каждым днём всё сильнее. Приятно знать это, Вон-и.       — Спасибо, Хисын, — слабо улыбаясь и пропадая в объятиях вампира, Чонвон кивком приветствует Джейка, тащащего обе их с Хисыном учебные сумки. И переводит взгляд на соседнюю пару, нога за ногу подходящую к ним.       — А где ваш предводитель красноглазых? — щурит золотые глаза Джей. — Или он решил не ехать в эту «увлекательную» поездку к воде?       — Ты бы и сам не поехал, Дже-я, — ухмыляется Сону, вскидывая подбородок и делая шаг вперёд, раскидывая руки. — Только вот поводок Йеджи вокруг твоей шеи слишком короток, чтобы ты мог гавкнуть что-то лишнее. Привет, Джи! Он обнимает вампиршу, томно закатившую глаза и обернувшуюся обречённо на Джея, нахмурившего брови. И вот, что стало тем долгоиграющим сюрпризом для Чонвона. Конечно, ребята издевались над ними как только могли, прекрасно зная, что между Йеджи и Джеем нет и не может быть совершенно никаких отношений. Но шуток становилось больше, равно как и хмурость двоих в ответ. Просто, как пояснил однажды Джей: «кто виноват, что она оказалась единственной адекватной из вас всех, пусть и дурно пахнет?» И, как ответила сразу после Йеджи: «мне всё ещё нужно следить за моим нерадивым братом, этот блохастый увязался за мной первым, а убить его я не могу». Убивать, конечно, никто никого и не планировал. Ребята вполне органично и весьма удивительно быстро в самом деле сдружились. Возможно, чтобы противостоять колким шуткам остальных, а возможно, каждый из них и правда нашёл друг в друге что-то особенное. Чонвон за два года этого нонсенса так и не понял, но бросил копаться ещё прошлым летом. Если его друзьям хорошо вместе, кто он такой, чтобы их осуждать? В их взрослой жизни находились проблемы и по-серьёзнее. Однако, в этот Новый Год, на семейном ужине в доме Пак, Сонхун и его родители всё же приоткрыли завесу тайны, и дружба Йеджи и Джея для Чонвона перестала быть чем-то странным и забавным. Все оказалось куда проще, чем можно было подумать. Джей — был оборотнем, в конце концов. А Йеджи — искала все способы, чтобы спасти жизнь и отношения Хисына и Джейка. А куда как легче искать варианты, когда у тебя под рукой ручной оборотень, внезапно сделавшийся именно для тебя домашним и ручным и позволявший творить со своей кровью всё, что вздумается? Чонвон вздыхает, оглядывая собравшихся.       — Сонхун уже ждёт нас всех на месте, — поясняет он Джею. — Палатки, перекус и прочее — он отвёз и подготовил. С нас только добраться в хорошем настроении.       — Чур мы с Рики берём к себе в машину Йеджи! — вскрикивает Сону, утягивая вампиршу за руку к себе, на что Чонвон удивлённо поднимает брови, но Йеджи озвучивает мысли вместо него.       — Я напомню, что твой лучший друг — Чонвон.       — С ним я уже наездился. А к тебе у меня всё ещё сто-о-олько вопросов, Джи! — округляет золотые глаза Сону. И что-то в его новом внешнем виде всё ещё забавляло Чонвона. Непривычное ли золото глаз или крохотные клыки? Собачьи повадки или в целом весь внешний вид обновлённого друга? Так ли он будет выглядеть, когда окончательно станет вампиром или Сонхун прав и вампиризм ему к лицу? Побледневшая сероватая кожа вот, как уверяют все вокруг, ему не очень идёт. Но разве такое можно выбрать?       — Отлично, — машет рукой Джейк, — к нам в машину идут Чонвон и Джей. Вы уж там как-нибудь, — поигрывает он пальцами, — не подеритесь.       — Наши драки кончились ещё в школе, умник, — хмыкает Джей, скрещивая руки на груди и забирая сумку у Йеджи. Чонвон замечает этот жест и едва сдерживает смешок. Вышло весьма органично, и даже удивительно, что они за эти годы и впрямь не начали встречаться.       — Довольствуешься тем, что я тебе больше не вожак, умник? — скалится улыбкой Джейк.       — И это тоже, — хмыкает Джей, отправляясь с Джейком к машине первыми.              — Зато ты, малыш, вожак нашей маленькой стаи, — воркует Сону, щипля Рики за щёку. — Да и в целом, ходить под крылом Джейка куда как проще. Зачем тебе такая ответственность, как тогда в школе, снова?       — Ты не понимаешь, крошка, — закатывает жёлтые глаза Рики, обнимая Сону и чмокая его в макушку. — Вожак — это не только ответственность. Это статус.       — Будет у тебя ещё статус. Просто расслабься и живи уже в наше удовольствие!       — Может, всё-таки махнёмся машинами? — бормочет Йеджи, склоняясь к уху Чонвона. — Я лучше задохнусь от запаха Джея, чем буду на них смотреть всю дорогу.       — А мы лучше поиздеваемся над Джеем вместе с Вон-и и Джейком, чем будем смотреть на ваши лобызания всю дорогу, сестричка, — кривится Хисын, беря Чонвона под руку и дёргая к себе. — Кыш к своим блохастикам! Всё уже поделено.       — Я обещаю, что сяду с тобой сзади, Джи! — тут же хватается за руку девушки Сону. — Никаких любовных соплей, клянусь.        И это правда было странно. То, как все — люди и оборотни — одинаково находили в Йеджи покой и стабильность. расшатывая в хлам при этом её нервную систему. Но в этом тоже было что-то милое и особенное. Что-то такое семейное.       — Чонвон? Резко дёргая головой, Чонвон не замечает, как Рики, Сону и Йеджи уже отошли к своей машине, а Хисын окликал его, хмурясь.       — Что-то не так?       — Задумался просто, — качает головой Чонвон. — Стоило поехать с Сонхуном и помочь ему.       — «Не женское это дело», как говорит моя маменька, — хмыкает Хисын, уводя их к машине Джейке тоже. — Сейчас приедем, отдохнём, посплетничаем. Поделимся планами на лето. У вас же с Сонхуном наверняка есть планы? Или вы снова, как скучная престарелая парочка, отправитесь в Европу на всё время каникул? Не говори, что да! В белом шуме яркого голоса Хисына, Чонвон снова пропадает. Говорить никому о том, какие у них с Сонхуном планы на это лето — пока не хотелось. В конце концов, Чонвон тоже нет-нет да умел делать сюрпризы. И от их с Сонхуном сюрприза в этом году — удивиться должны были все. Ну, по крайней мере, так планировалось.              

***

             

HIM — Join me in death

             — Итак, великие конспираторы, а, ну, признавайтесь, у кого какие планы на лето? — Хисын падает меж расставленных ног Джейка и вгрызается в трубочку от своего пакета с кровью, сурово уставляясь красными глазами на всех вокруг.       — Хис, отстань от них хотя бы сегодня, — бубнит сквозь бургер Джейк, но прижимает к себе свою пару за талию, не то, чтобы удержать на месте, не то в ласковом жесте.       — Они два часа пудрили мне мозг и отвлекали всякими играми в воде. Пусть сдаются.       — Всё прошлое лето, я — умирал от тягот обращения. — куксится Сону, лёжа животом на пледе и болтая ногами в воздухе, пока мороженое в его руке таяло. — Так что этим летом — мы отправляемся на Чёджу и дальше в путешествие по Корее. Я хочу увидеть всё вокруг, пока нас с головой не утянет домашняя рутина.       — Ты всё равно не сможешь родить щенков, идиот, — закатывает жёлтые глаза Джей, за что получает тычок в плечо от сидящей рядом Йеджи. — В чём я не прав, красотка?       — Даже, если он не сможет родить — это не значит, что они не найдут способ завести щенков и стать полноценной семьёй. Не будь задницей, Джей.       — Выкуси, собака, — рычит Сону. Чонвон не сдерживает смешка, откидываясь головой на плечо Сонхуна и ютясь в его руках. Пожалуй, всё же рычание Сону было самым забавном в его обращении.       — От собаки слышу, — кусается Джей в ответ, щуря глаза.       — Ясно-понятно, у вас путешествия! — обрывает их Хисын, отрываясь от пакета с кровью. — Джи? А ты со своим цепным пёсиком куда этим летом?       — Мы просто друзья! — кричат те в один голос, переглядываясь после и фырча друг на друга.       — Ага и даже, если вы снова на всё лето запрётесь в подвале нашего фамильного дома, — хмыкает Хисын. — Всё ещё друзья?       — Наши планы всё ещё вас не касаются, — огрызается Джей.       — Я буду заниматься дополнительной учёбой, — пожимает плечами Йеджи. — У Джея то же направление, а успеваемость хромает. В чём проблема заниматься вместе?       — Всё лето, — упирает Хисын. — Вдвоём. В одном подвале, где вас только крысы слышат. Ну, ты серьёзно хочешь, чтобы я купился на то, что вы даже не целовались ни разу?       — Чонво-он? — резко переводит тему Джей, на что Хисын лишь довольно ухмыляется и закатывает глаза. — А какие у вас с Сонхуном планы? А то притихли. И думаете до вас очередь не дойдёт?       — Нет, мы так не думали, Джей, — мягко говорит Сонхун, устраивая подбородок на плече Чонвона.       — Всё прошлое лето, как и позапрошлое, вы катались по Европе, — напоминает Хисын, сминая опустошённый гемакон. — Неужели в этом году та же программа?       — Стран в мире всё ещё много, Хис, — прыскает смешком Сонхун.       — Ну, это же скучно!       — Вовсе нет, — мотает головой Чонвон. Но напрягается невольно всем телом, когда нос Сонхуна касается его шеи. И так ненавязчиво напоминает. Чонвон немного выпрямляется в его руках и оглядывает всех друзей по очереди, что как по команде уставились на их пару в ожидании. Догадывается ли кто-нибудь из них уже?       — Но этим летом путешествие не входит в наши планы, — негромко говорит он.       — Вы, наконец, придумали что-то по-интереснее?       — Если это можно так назвать, — чуть кривится он, садясь совсем ровно и обнимая волнительно свои колени. Он цепляется глазами с Сону и улыбается ему напряжённо. — Я думал, что буду прошлым летом рядом с Сону, во время его обращения, но оказалось, что рядом должна быть только новая стая. Поэтому, нам с Сонхуном пришлось задержаться в Европе, чтобы не попадаться Сону с нашими запахами, пока он окончательно не обратиться и не привыкнет к своей новой сущности.       — Брось, я всё ещё привыкаю, — машет рукой Сону.       — Этим же летом, Сону и Рики приглашали нас в путешествие по Корее тоже. Или хотя бы на Чеджу, но, — виновато поджимает губы Чонвон, — мы вынуждены были отказаться.       — И я всё ещё жутко обижен на тебя за это.       — Надеюсь, ты оставишь обиды, когда я скажу причину отказа.       — А? — золотые глаза Сону округляются, а подтаявшее мороженое замирает у приоткрытых губ. — А «строительство нового дома и подготовка к переезду» — не причина?       — Нет, Сону. Слева от них, замерший, охает Хисын. Напротив Чонвон слышит тихое «оу» от Джея. Но он смотрит неотрывно в золотые глаза лучшего друга, когда произносит то, к чему готовился уже долгое время:       — Этим летом — я обращусь в вампира. Чонвон ожидает любой реакции: от тихих поздравлений до горького разочарования. Он ни с кем, кроме Сонхуна в последние месяцы этого не обсуждал, он ни с кем этими внутренними переживаниями не делился. Он только себе недавно признался, что ждать долго — нет смысла. Его любовь — рядом каждый день, каждое утро и ночь. Обе теперь его семьи — любят и поддерживают его, принимая с каждой стороны любой тяжёлый выбор. А Чонвон — готов. Прямо сейчас, в этом году, ведь зачем тянуть дальше, если он знает исход? Он готов два месяца не видеться ни с кем, пока будет переживать обращение, он готов к тому, что с нового учебного года ворвётся в новую жизнь. Он готов прожить плечом к плечу со своими близкими ровно столько, сколько получится, ведь его вечность — неизбежна, а их время вместе — бесценно. В любом его проявлении. Но он совсем не ожидает того, что золотые глаза наполнятся слезами…радости. Сону верещит и бросается к нему с объятиями, заваливая их с Сонхуном обоих на покрывало. Целует щёки губами липкими от мороженого, заставляет обнять в четыре руки в ответ, завалившееся на них тело. И улыбаться. Бесконечно, ярко и сквозь слёзы тоже.       — Поздравляю с выбором, Чонвон, — тихо говорит Йеджи, улыбаясь осторожно уголками губ. Чонвон ловит её взгляд. Потемневший, немного опечаленный, но радостный отчасти тоже. Кивает ей, приподнимаясь и выглядывая из-за плеча Сону. И охает, задушенно, когда поверх Сону на них наваливается и туша Хисына с криком:       — Да к чёрту! Поздравляю, голубки! Улыбается неизбежно. Широко и счастливо. Потому, что даже, если этим летом изменится его жизнь, неизменным останется одно: в горе и радости, в жизни и смерти — их дружба здесь и сейчас крепка. И будет таковой до последних секунд их вечностей. Потому, что их общая вечность — началась три года назад. И никогда для него не закончится…