Лето накануне

— Ну что, парни, — Андрей прищурился и поднял стакан с коньяком. — Мы пробили дно. Поздравляю. Теперь перед нами туннель, и никакого света в его конце нет. Я даже предполагать не возьмусь, когда мы его увидим, так что идти нам придётся в кромешной тьме. — Андрей, — протянул Тон. — Ну ты чё? Не за этим же собрались. Марк улыбнулся. Он восхищался тем, как легко и быстро Тон нашёл общий язык с его не очень-то сговорчивым отчимом. С первого дня. Как только переступил порог их квартиры. И не улыбался ведь даже тогда, серьёзный был, хмурил брови, извинялся, что напрягает. Но Андрей жал его руку и улыбался сам. "Наконец-то у Марка нормальные друзья", — сказал потом матери на кухне, вполголоса. Но Марк проходил по коридору и услышал. Вот и сейчас. Андрей, видимо, решил обсудить события последних дней, но собрались они на самом деле не для этого. Хотя... когда в последний раз собирались? В начале февраля, с Митей. Он тогда приезжал на занятия, больше недели был в Москве, и Андрей устроил что-то типа семейных посиделок. Посиделки затянулись, они остались на ночь и на весь следующий день, до вечера. — Знаю, что не за этим, — Андрей покрутил стакан в руке. — Но и от этого нам теперь никуда не деться. В новом мире живём. — Разберёмся, — Тон тоже взял стакан. — Главное — в панику не впадать. Послезавтра вообще-то весна. Оттаем. Ну что? За Митьку? — За Митьку, — согласился Андрей. — Мне всю жизнь казалось, что парень у Ирки потерянный растёт. Я всё думал, чем помочь да как... И в этот его переезд, — он бросил взгляд на Марка, — не особо верил. Думал, ты так и будешь таскаться туда-сюда... пока не надоест. Марк взял ломтик лимона, заглянул в стакан. — Скажи ещё, что рад за нас, — спрятал улыбку. — Ну, — Андрей вздохнул. — Я бы предпочёл, чтоб вы не друг по другу сохли, конечно. А с другой стороны... ну кто у тебя до Митьки был? Это ж... как там у вас говорят — треш. Или пиздец по-нашему. Тон рассмеялся. Марк поднял стакан. Глухо звякнуло стекло. Зазвонил телефон. Он глянул на экран. Влад. Поморщился и сбросил звонок. — Кто там? — спросил Андрей. Марк не ответил. Телефон зазвонил снова. Марк сбросил второй раз. Он не был сегодня в редакции. Влад ещё с утра написал: "Отдыхай". Очень вовремя, кстати, написал. Свободный день перед приездом Мити Марку был необходим. К тому же все три дня до этого он был в редакции практически один. С утра до вечера. Делал новостную ленту. Следил за трансляцией, которую с улиц вели Артём, Алина и Женька. Где в это время пропадал сам Влад, никто толком не знал. В офисе он не появлялся. С ребятами списывался в чате. Раздавал задания и исчезал. Марку вообще-то было пофиг. Он смотрел вокруг так, как смотрят через стекло. Отстранённо и почти без эмоций. Словно выплеснул всё в самый первый день, когда говорил с Митей по телефону. Вот тогда — да. Орал. И плакал. — Пожалуйста, Мить, — просил, стуча зубами. — Только не выходи. Никуда не выходи. Я хочу, чтобы ты приехал. У тебя билеты. Четыре дня осталось. Четыре, Мить. Митя терялся от его напора, от дрожи в голосе, от слёз, которых не видел, но чувствовал. — Марк... — говорил, — да я же просто... ну все же на улицах... даже Мирон. У нас тут на Дворцовой, и на Невском... Кто, если не мы? — Не выходи! — орал Марк. — Даже думать не смей! — Да понял я! — тоже сорвался Митя. И тоже начал кричать. — У меня билеты! Пусть всё горит! — Пусть, — твёрдо произнёс Марк. — Слышишь, Мить? Пусть. Больше они это не обсуждали, хотя созванивались каждый вечер. Сегодня Митя сказал: "Ты не поверишь, но у меня две сумки. Две! Марк! Откуда столько как будто необходимых вещей?". Марк смеялся. Ответил, что пригодятся. Айфон булькнул входящим сообщением. "Ответь. Это срочно", — написал Влад и тут же перезвонил. Марк откинулся на спинку стула и под напряжённым взглядом Андрея поднёс телефон к уху. — Ты где? — спросил Влад, и что-то в его голосе Марку не понравилось сразу. — Дома, — ответил он. — У родителей. По-моему, у меня выходной. Влад на его замечание не отреагировал. — Дай адрес. Подъеду. — Что? — Марк дёрнулся. Бросил взгляд на Андрея и натянулся струной. — Сюда? — Отчим рядом? — вопросом ответил Влад, и когда Марк выдохнул: "Да", потребовал: — Дай ему трубку. Марк не понял, что с ним произошло. Не понял, почему протянул айфон. Позже, анализируя этот разговор, вспомнил, что Влад умел так... Когда-то давно, ещё до редакции, он мог сказать пару слов. Каких-нибудь дурацких ничего не значащих слов, но они словно вышибали Марка из себя. Так вышибали, что он вдруг оказывался прижатым к стене, с ладонями Влада под рубашкой. И вообще-то ничего против этих ладоней не имел. Что-то подобное произошло и теперь. Никаких ладоней само собой не было, было лишь побледневшее лицо Андрея напротив да севший голос, которым тот диктовал адрес. — Что происходит? — спросил Тон, когда Андрей положил телефон на стол и встал. — Хотел бы я знать, — Андрей упёрся в Марка взглядом. — Что ты делал в последние три дня? — спросил. — Где был? — заорал. От этого крика Марк чуть не вскочил сам. К щекам прихлынула кровь. Кулаки сжались, ногти впились в ладони. "Как в старые добрые времена", — пронеслось в голове. — На работе, — Марк вскинул подбородок и уставился Андрею в лицо. — На работе, — повторил. — С девяти до девяти. — Это где? — Андрей не сдвинулся с места. Выдержал его взгляд. — Адрес назвать? Ты знаешь вроде. — А делал что? — Херачил новости. По лентам агентств. Только официальные источники, — Марк выдохнул вдруг. И кулаки разжал. — Следил, чтобы трансляция не прерывалась. Кофе пил с бильдом. — В эфир выходил? — Нет. Я не идиот. — Идиот, — не согласился Андрей. Он тоже не орал больше. И даже взглядом давить перестал. — Я тебе говорил. — Что говорил? — Что валить надо! От этого уёбка! — он развернулся на пятках, прошёлся по кухне. Снова остановился напротив стола. — Я вообще-то учусь, — заметил Марк. — А Влад платит выше среднего по рынку. Он мне даже за январь перевёл. Хотя я не работал, сессию сдавал. — А у меня денег попросить? Нет? — Андрей сжал зубы. — Нет, — сказал Марк. — Да что стряслось-то? — вклинился в разговор Тон. — Что он тебе сказал? — Сказал, что им всем пиздец, — Андрей опять прошёлся по кухне. — Но у него есть выход. — Да какой пиздец? — разозлился Марк, плеснул себе конька и выпил. — Узнаем сейчас, — усмехнулся Андрей. — Тон, дай сигарету. Он давно бросил. Но на тумбочке в прихожей, когда они вошли, Марк заметил пустую пачку "Винстона". Нервы? Так сильно? Андрей ушёл на балкон. Марк налил Тону и себе. Заметил мелькнувшее на экране уведомление. Митя. Митя писал в "Телегу". Марк открыл и улыбнулся. Два слова: "Хочу тебя". Два слова. Одна ночь. Завтра. Они пережили осень. И целую зиму. В декабре Марк, как и обещал, был в Петербурге. Митя встречал его на вокзале. Марк вышел из вагона и протянул ему контейнер с клубникой, купленной в московском "ВкусВилле". Митя хохотал до слёз. Они оставляли мокрые дорожки на его бледных щеках. Но после уже не плакал. Ни дома, ни когда провожал. В тот раз даже Ирина Михайловна была мягче. И, Марк не очень в это верил, но видел же — улыбалась ему. Скупо, но всё-таки улыбалась. Новый год они встречали в Москве. На праздники приехали Ева и Егорик, их с Тоном "двушка" сразу стала маленькой и тесной. Зато ёлка была настоящей, подарки под ней — тоже. Настоящими были бенгальские огни и взлетающие к потолку пробки от шампанского. Оливье и бутерброды с красной икрой. А сразу после боя курантов Мите позвонил дед. Поздравил сухо, пожелал добиться всего, чего Митя хочет. Про Марка не спросил. Но Митя сказал, что в Москве. Дед ответил, что в курсе, Андрей, мол, уже сообщил. Митя положил трубку и долго улыбался потом — светло и счастливо. В январе они не виделись. Марк сдавал сессию. Митя делал какой-то промежуточный проект по своему курсу. В феврале он приехал в Москву, чтобы его сдать. Сходил на занятия. Попросил ещё месяц онлайн. К этому времени Ирина Михайловна почти выздоровела. Митя оставался в Петербурге, но его там уже не было. Они оба это чувствовали. Он мог бы сорваться и в середине февраля — мама уговорила остаться до конца месяца. Тогда Марк ещё раз съездил к нему. С Андреем и Веркой. Андрей развёл в гостях бурную деятельность. Водил всех в кино и кафе. Вёл с Митей долгие разговоры о будущем. Всячески демонстрировал сестре, что вовлечён в его судьбу, готов помогать и присматривать. Всё было решено. Марк так задумался, что не заметил, когда Тон положил руку ему на плечо. Почувствовал только сжавшиеся пальцы. Вздрогнул. Услышал трель дверного звонка в прихожей. — Это либо Алла с Веркой, — сказал Тон. — Либо этот... урод. Влад Тону не нравился. Он один раз заглянул к ним в редакцию. Столкнулся там с Владом и, кроме как сквозь зубы, больше о нём не говорил. "Нарцисс хренов, — объяснил потом. — Манипулятор. Ты разве не чувствуешь, Марк?". Конечно, Марк чувствовал. И знал. Но всё равно не мог послать Влада на фиг. Что-то удерживало. Что-то не давало уйти раз и навсегда. Андрей вылетел с балкона. — Быстро он, — бросил на ходу и исчез в прихожей. Марк разлил коньяк. В кухню они вошли друг за другом. Сначала Андрей, потом Влад. Впрочем, Влад не вошёл. Остановился в дверях. Прислонился к косяку спиной. На нём было модное навороченное пальто, но выглядело оно сейчас как-то потасканно, да и сам Влад показался Марку потрёпанным, вымотанным, уставшим и явно не в равновесии. Как будто бухал все три дня и не успевал протрезветь. Андрей встал напротив него. Уставился исподлобья. "Как Митя летом, — подумал Марк. — Когда Лёха заявился к калитке". Влад на Андрея пока не смотрел. Скользил рассеянным взглядом по лицу Марка. — Мы закрываемся, — сказал наконец. — Считай, что "Маяка" больше нет. — Отлично, — усмехнулся Андрей. — Это хорошая новость. Влад глянул на него, на губах мелькнула усмешка и пропала тут же. — Мне сообщили сегодня, проверенный источник, что на днях к нам придут. К нам, — повторил. — За нами, — добавил и вздохнул. — А мы много чего за этот год сделали. Особенно в последнее время. Я, в частности, много чего сделал. Посвящать в подробности не буду, простите. В общем. Придется закрыться здесь и открыться там. — Где там? — нахмурился Андрей. Влад неопределённо махнул рукой. — Я уезжаю. И увожу редакцию с собой. Билеты купил. Они у меня. Вылет завтра утром, — он посмотрел Марку в глаза. — Тебе надо собраться. Марк прыснул. — Ебанулся, да? — спросил, потянувшись за колой. Налил в стакан, глотнул. — За нами придут, — Влад перевёл взгляд на Андрея. — И мы сядем, если останемся. Ты же понимаешь. Андрей сжал и разжал кулаки. — Что за источник? Насколько точный? — На сто процентов, — Влад сверлил его взглядом. — Вылет в семь. Из Шереметьево. В Ереван. Жильё есть. Поддержка тоже. Дела буду закрывать оттуда. Если мне, конечно, дадут возможность их закрыть. — Слушай, — голос Андрея зазвучал жёстко и холодно. — У меня тоже есть источники. Всё, что тебе сказали сегодня, может не иметь под собой оснований. Я перепроверю, выясню... — Мы улетаем завтра, — отрезал Влад. — Слишком опасно ждать. Он отклонился от двери. Сплёл пальцы и хрустнул костяшками. — Много вещей не бери, главное — паспорт, — бросил Марку и шагнул в прихожую. — Спокойной ночи. Андрей так и остался стоять на месте. Закрывать дверь пошёл Тон. — Андрей, — Марк качнулся на стуле. — Да расслабься ты. Он не в себе. К тому же всегда был слегка параноиком. Мы не настолько круты и продвинуты, чтобы сразу попасть под раздачу. — Ты уверен? — Андрей резко развернулся к нему. Навис над столом. — Чем вы занимались в последнее время? Откуда у вас бабки? Кто заказывал ваши расследования? Платил вам — кто? За чей счёт вы работали? Ты хоть что-нибудь знаешь? — заорал. — Или всё это время думал исключительно членом? Марк побледнел и вскочил. — У нас не было серьёзных тем после 24-го! Ни одной! — закричал тоже. — Только репортажи с улиц! Так их сейчас все делают! Влад как будто сам... — перевёл дыхание, — тормознул. Мы не давали оценок последним событиям. В кухню влетел Тон. Схватил Андрея за руку. Потащил от стола. — Марк-то в чём виноват? — выдохнул и добавил: — Я Владу не верю. — Допустим, я тоже, — Андрей глянул на Марка исподлобья. — И завтра же займусь этим сам. Но... если всё так, как он говорит, тебе лучше быть подальше отсюда. Марк усмехнулся и сел. Посмотрел на чёрный экран айфона. Надо ответить Мите. Написать: "А я — тебя". И ничего больше не писать до завтрашнего утра. Не пить больше. Выспаться. Проснуться без головной боли. Потянулся к телефону, да только взять не успел. Андрей метнулся к столу. Схватил гаджет. Сунул в карман. — Если ты ему напишешь, а он ответит, если ты позвонишь, а он поднимет трубку, ничего не получится, — произнёс, и Марку подумалось, что все вокруг него разом сошли с ума. Сначала Влад. Теперь Андрей. Тон вон тоже, смотрит как ненормальный. — А что должно-то? — стараясь говорить спокойно, поинтересовался он. — Что должно получиться? — Самолёт, — Андрей сел. Положил руки на стол. Заговорил размеренно и не громко. — Я согласен с Тоном, и доверять Владу на слово не собираюсь. Я подниму свои связи и выясню, есть ли на вас что-то. Если есть, узнаю конкретно про тебя, сглажу, насколько смогу. Это в худшем случае, Марк. В лучшем окажется, что всё это бред и больное воображение твоего больного начальника. И ты сразу же вернёшься назад. Ну, проведёшь недельку в Ереване, там нормально, я был. И вернёшься. Всё будет хорошо. Марк слушал и понимал, что он не шутит. — А если Влад говорит правду, и всё серьёзнее, чем мы думаем... ты автоматически окажешься вне опасности. Уже завтра, — Андрей смотрел ему в лицо, и Марк заметил вдруг, что разрез его глаз — такой же, как у Мити. И даже изгиб ресниц похож. Андрей как будто прочитал его мысли, улыбнулся. — С Митей всё будет хорошо. Мы с Тоном его встретим. Объясним. Он будет здесь. У нас. В твоей комнате. Слышишь, Марк? Марк слышал. — Ты приземлишься и позвонишь ему. Он никуда не денется. У вас же есть видеосвязь. Ты каждый день будешь его видеть. Вы же общались так почти всю зиму. Ничего страшного. Тон, налей-ка. Тон послушно разлил коньяк. Марк кинул на него беглый взгляд. — Ты тоже двинулся? — спросил. — Или в адеквате? Тон отвернулся. Не решился посмотреть в глаза. — Марк, чёрт знает, что происходит... — проговорил дрогнувшим голосом, — всё возможно. — Ясно, — Марк кивнул. — Общий психоз. Андрей, мне позвонить надо. — Завтра, — упрямо проговорил Андрей. — Когда приземлишься. Если тебе на самом деле что-то угрожает, Митя прилетит к тебе. Если вы двинете дальше, я займусь его паспортом. Сделаем быстро. Месяца не пройдёт, и он будет с тобой, — выпил и хлопнул Тона по плечу. — Съезди домой. Собери рюкзак. Марк здесь побудет. Только много вещей не клади. Комп там... документы. Будем рассчитывать, что это ненадолго. Марк даже не удивился, когда Тон встал и двинул в прихожую. А ведь часу не прошло, говорил: "Главное — не паниковать". — Наушники мои не забудь, — усмехнулся ему в спину. — Я их на зарядке оставил. Тон кивнул. Андрей продолжал что-то говорить. По-прежнему тихо. Убеждающе. Как будто поглаживая голосом. Марк держал в руках стакан с коньком и думал, выпить или нет. С одной стороны, хотелось. С другой — голове точно придёт пиздец. А когда всё-таки опрокинул и проглотил, увидел в дверях маму. Она стояла в расстёгнутом пальто с широко раскрытыми, полными слёз глазами. Сбоку к ней жалась испуганная Верка. В куртке и оранжевых ботинках, с подошв которых уже натекло растаявшим снегом. "Наверное, — подумал Марк, — они тут давно. С Тоном скорее всего столкнулись в подъезде". — Мам, — Марк попытался улыбнуться ей, но получилось криво. — Всё хорошо. Не волнуйся. Андрей замолчал и обернулся. — Алла... — Андрюш, — позвала мама, — пойдём-ка. Объяснишь мне... — Нет, — Андрей развернул плечи. Подобрался. — Ты Веру в комнату отведи и приходи сама. "Не хочет оставлять, — понял Марк. — Думает, рвану за дверь и придётся бежать следом. Задерживать". Не смог подавить смешок. — Он боится, что я сбегу, — пояснил матери. — Думает, что мне шестнадцать. Или ещё меньше. Алла вздохнула, обняла Верку. Молча повела её с кухни. Марк поднял взгляд на Андрея. Толкнул ему стакан. — Налей. Тот поспешно кивнул. — Только съешь что-нибудь, — попросил. — Не пьёшь же обычно. Я думал, мы с Тоном будем. А ты чуть-чуть, за компанию. Мы ведь так не планировали. Мы не планировали. Мы ведь даже не знали. "Ты не знал, — отозвалось внутри Митиным голосом. — Не знал, что мы тут пересечёмся". — "В смысле не знал? Думаешь, меня можно вот так просто взять и загнать в какую-то ебучую деревню?" Марк усмехнулся. Взял в руку стакан. "Это последний", — пообещал себе. Дождался, пока Андрей поднимет свой. Выпили одновременно. И налили ещё. Гремела колонка. Взлетали над землёй ноги. В кедах, в кроссах, босые. Горел костёр. Митя летел в него, раскинув руки. "Это! нон-стоп! ночью открытий", — убеждал Бледный. Марк не слушал. Марк ловил мальчишку, забывшего, что значит стоять на земле. Удерживал над языками пламени. Оттаскивал в сторону. Поднимал на руки. "Всё у тебя есть, — думал. — Не только крылья". Но за них переживал больше всего. Всё лето. Особенно в Лесном. Митя и его крылья. С размахом до горизонта. — Марик, — Митя приподнимался над ним. Сдвигал со лба волосы, смотрел в глаза. — Мы почти пережили зиму, а я люблю тебя по-прежнему. Так люблю, что зубы сводит. Марк гладил его по щеке. — Посмотрим, что ты скажешь лет через пять. А потом через десять. Митя упирался лбом в его плечо. — То же самое, — шептал. — То же самое. Марк не заметил, как вернулся Тон. Просто вдруг, сквозь вату в ушах, услышал его голос. Разлепил тяжёлые веки. Тон сидел за столом. О чём-то говорил с Андреем. Марк разобрал слово "интернатура" и "травматология". О будущем, значит, говорят. Пока он тонет в прошлом. Опёрся руками на стол. Выпрямился. — Какая бутылка? — спросил. — По счёту. — Третья, — ответил Тон. Марк тряхнул головой. — Наушники не забыл? — удержал блуждающий взгляд его голубых глаз. Тон вдруг побледнел. Как будто на мгновение пришёл в себя. И снова поплыл. — В рюкзаке, — сказал, потянувшись к стакану. Марк перевёл взгляд на Андрея. — Я спать. Думал, что увидит, что-то похожее, рассредоточенное и оторванное от реальности. Но Андрей смотрел внимательно и ясно. — Провожу, — сказал, поднимаясь. — Тон, закругляйся. Падай на диванчике в коридоре. Мне Алла в комнате Марка матрас разложила. Вот как? Ладно. — В душ тоже со мной пойдёшь? — спросил. — У двери подожду, — спокойно ответил Андрей и встал, не пошатнувшись. "Интересно, — думал Марк, стоя под ледяной водой. — Митя кому-нибудь из них звонил? Сел же в поезд, а мне не дозвонился. Андрей отключил телефон. И если звонил, что они сказали? Здорово отрубило всё-таки". Как он бухал в пятнадцать? Водка с апельсиновым соком. Пиво из пластиковых бутылок. Провалы в памяти. Игорь. Что он с ним делал, синим в хлам? Как трахал такого? И где тогда был Андрей? Ни фига же не замечал. Или замечал, но не хотел видеть? Марк выключил воду. Всмотрелся в своё лицо в зеркале. Получится заснуть или нет? Хорошо бы получилось. Не получилось, конечно. Марк лежал на спине и широко открытыми глазами смотрел в потолок. На матрасе, возле двери, ровно дышал Андрей. Марк знал, что он не спит. И знал, что не пьян. Бедный Тон с тремя бутылками в одного. А ему завтра вообще-то Митю встречать. "Умеет же Андрей", — подумал едва ли не с восхищением и вспомнил, как Влад однажды сказал: "Не бывает бывших ментов". А люди, которых ты когда-то любил больше себя самого, могут стать "бывшими"? Вряд ли. Десять. Двадцать лет, какая разница. Хоть сто раз отпусти — вспомнишь и сведёт зубы. Марк прикрыл глаза. "Лавочка на Тверском, — подумал. — Найти бы её. И узнать, что было потом". — Потом? — шепнул Митя. — Потом они смотрели на город. А в небе летел самолёт. — Помолчал и продолжил: — Самолёты снятся мне в кошмарах всё лето. И не заходят на круг, как в той песне. Они улетают, а я остаюсь на шоссе один. Трещали в траве кузнечики. Пахло земляникой. Вращалась планета. "Вкус твоих губ — северные тропики, джунгли в снегу Пальмы в бинокль, на них каски изо льда Ты любишь запах напалма с утра", — рассказывал Мирон этажом выше. Марк вслушивался в приглушенный бетонными стенами и перекрытиями голос, качался на его волнах. "Концерта не будет", — вспомнил вдруг и от нахлынувшего отчаяния скрипнул зубами. Перед глазами мелькнула страница перегруженного сайта, и руки поверх одеяла задрожали той, подзабытой уже дрожью. Он до последнего хотел и надеялся всё-таки купить билеты. Но страница висла. Потом сайт упал, и он, конечно, ничего не купил. Звонил Мите и чуть не рыдал в трубку. А вечером случайно увидел сообщение о дополнительном, третьем выступлении в Москве — зашёл сразу и успел. В марте. Всё должно было случиться в марте. Март — послезавтра. К утру Марк всё-таки заснул, и Андрею пришлось его будить. — Вставай, — он тряс Марка за плечо, склонившись над кроватью. Гладко выбритый. С влажными волосами. Уже одетый. О бессонной ночи напоминали разве что тени под глазами. — Умывайся. Я тебя отвезу. Передам этому уроду в Шереметьево и сразу займусь делами. — А если менты? — Марк сел. Андрей поморщился. — Я не пил почти. Перегара нет. Конечно, он не пил. — Держи. Цитрамон, — Андрей протянул ему две таблетки. — Если голова болит. Болела. Но совсем чуть-чуть. Марк пил. Но не для того, чтобы напиться. Скорее для отвода глаз. Чтобы и Андрей, и Тон перестали его видеть. И выключило его вчера не столько от алкоголя, сколько от затопившего откуда-то изнутри чувства. Большого чувства, которому он пока не нашёл названия. Словно пазл, что до этого лежал перед ним, зияя пустотами, под которые не находилось деталей, вдруг сложился сам собой. Картинка получилась пугающей, но Марк радовался её цельности и полноте. Тон спал, свернувшись калачиком на диване. Недопитая бутылка стояла на полу. Выходя из квартиры, Марк потрепал его по волосам. Мама спустилась с ними во двор. Обнимала уже возле машины. По щекам текли слёзы. — Марик, чтоб ты знал, — сказала, когда он начал отстраняться. — Я с этим не согласна. Я считаю, что... — Тише, мам, — оборвал её Марк. — Я знаю. В машине он порылся в бардачке и не ошибся — нашёл пачку синего "Винстона". Улыбнулся, отметив, что Андрей курит "Митины" сигареты. Щёлкнул зажигалкой. Андрей помахал в воздухе рукой. Марк приоткрыл окно. Затянулся. — Ты же меня терпеть не мог, — сказал, выпуская дым. — Откуда такая забота? Желание спасти? Защитить? Или что ты сейчас делаешь? — Спасаю и защищаю, — Андрей смотрел перед собой. — Ради чего? — Ты реально дебил или прикидываешься? — Андрей не посмотрел на него, лишь крепче сжал руль. — С чего ты вообще взял, что я тебя терпеть не мог? — Я вообще-то жил с тобой с семи лет. А помню... наверное, с трёх. Даже тогда было неуютно рядом. — Это ещё почему? — Андрей хмыкнул и тоже потянулся к пачке. — Ты на меня как на насекомое смотрел. Поэтому. — Преувеличиваешь, — Андрей прикурил. — Я смотрел на тебя как на маленького, капризного, не в меру избалованного ребёнка. — Я таким никогда не был, — парировал Марк. — Был, — возразил Андрей. — До смерти отца. — Ок, — Марк затянулся. — После его смерти от моих капризов ничего не осталось. С баловством тоже было покончено. А ты всё равно... — Что всё равно? — уголок его рта нервно дрогнул. Марк пожал плечом. — Продолжал смотреть на меня как на насекомое. — Я не так смотрел! — выдохнул Андрей. Марк лишь усмехнулся в ответ. — Правда? — Перестань. Я не хочу ссориться с тобой сейчас. Вообще не хочу с тобой ссориться. Слышишь, Марк? — Слышу, — Марк посмотрел в окно. Жёлто горели фонари. Схваченные льдом тротуары блестели в их ломком свете. Коммунальщики спали и ещё не присыпали лёд песком. — Это из-за него, да? Из-за отца? — Что? — Андрей выгнул бровь. Швырнул сигарету в окно. — Я не похож на него. При довольно ощутимом внешнем сходстве — ничего общего внутри. Ты смотришь на меня и думаешь: "Какого хуя? Почему так? Те же черты лица, та же улыбка, но совсем другой человек. Неужели нельзя было взять хоть что-то? Хотя бы одну малюсенькую черточку характера, привычку, особенность, признак". Это, наверное, больно. Всю жизнь искать во мне что-то от него, но так и не найти. Возможно, даже невыносимо. Андрей сжимал руль. На его виске выступила капелька пота. Медленно покатилась вниз. Марк замолчал. Подумал, что дальше они, наверное, так и поедут — в тишине. Снова отвернулся к окну, но тут Андрей спросил — глухо и как будто с трудом: — Кто тебе это сказал, Марик? От того, как он его назвал, Марк вздрогнул и поперхнулся табачным дымом. — Кто тебе, блядь, сказал, — повторил Андрей уже твёрже, — что у вас с ним ничего общего? Я? Марк развернулся к нему рывком. — Нет, — выдохнул. — Но понятно же было, по тому, как ты... меня оценивал... как относился... как... — Хватит, — оборвал его Андрей. — Хватит, Марк. Ты похож на него так, что не будь ты его сыном, я бы поверил в перерождение душ. И да. Это невыносимо. — То есть? — Задрожали пальцы. Марк прижал ладони к коленям. Выронил недокуренную сигарету на коврик. Придавил ногой. — То есть, — припечатал Андрей. — Он, конечно, занимался другими вещами. — Сглотнул и добавил: — И с парнями... не спал. Но мы ведь не об этом и говорим. У тебя его характер. Его взгляд на мир. И даже большинство твоих интересов — его. Просто он жил другую жизнь. Вот и все различия. Марк хотел спросить: "Какого хера?", хотел закричать: "Что ты несёшь?", но не смог унять стук зубов. Слова потерялись в их грохоте. Как будто он вдруг оглох от самого себя. Андрей заметил, что его повело. — Ты как? — впервые за всю дорогу посмотрел в лицо. — Хочешь, я отъеду куда-нибудь?.. Постоим. Марк помотал головой. Но Андрей уже перестроился. Впереди показалась заправка, и он подъехал к ней. Притормозил у магазина. — Кофе будешь? Марк не ответил. Он вышел, хлопнув дверцей, и вернулся через несколько минут со стаканчиком капучино. Протянул Марку. — Прости, что вывалил это на тебя вот так. Отчимом я и правда был херовым. Марк наконец справился с руками. Глотнул кофе. Обжег горло. Обрадовался резкой живой боли. — Прощаешься со мной, да? — спросил. — Поэтому и рассказал? — Не неси чушь, — Андрей взялся за руль. — Я верну тебя назад через неделю. — Хочешь спасти его, — Марк тянул кофе и смотрел в окно. Внутри было пусто и холодно. — Всё ещё хочешь спасти его. Только я — не он. Андрей усмехнулся. — Верно, Марик, — достал смартфон. — Дай-ка мне номер Влада. Попрошу встретить нас на парковке. Передам тебя из рук в руки. Надо успеть вернуться. Разбудить Тона. Встретить Митьку. Хорошо, что обычным поездом поехал. Спит, наверно, ещё. Марк продиктовал номер Влада и закрыл глаза. На парковке Андрей вышел из машины первым. Смерил Влада презрительным взглядом. Тот не выдержал. Поёжился. Спрятал в карманы руки. — Если с ним что-то случится, — сквозь зубы процедил Андрей, — я тебя в любом Солсбери найду. Понял? Влад отвёл глаза. Буркнул: — Понял. Марк подхватил рюкзак. Андрей протянул ему выключенный айфон. — Не включай, пока не приземлишься. Марк кивнул, увернулся от прощальных объятий и, не оборачиваясь, пошёл за Владом. Догнал его. — Чего хмурый такой? — спросил. — Новая жизнь, все дела. Ты же хотел. Давно говорил, что неплохо бы свалить. — Мало ли что я говорил, — огрызнулся Влад. — План не такой был. План. Марк всмотрелся в его осунувшееся лицо. Всмотрелся и не понял. Серьёзно? Я когда-то был влюблён в этого человека? Вот в этого? Я? Стало так смешно, что даже разговор с Андреем отступил куда-то в фон, затих внутри. Влад покосился на него. — Хорошо, что ты в нормальном настроении. А не в соплях. — А с чего мне быть в соплях? — Марк улыбнулся так, как Влад больше всего любил, показал краешки зубов. Тот прищурился недоверчиво, Марк улыбнулся снова. Наверху их ждали сонный Артём, взвинченный Женька и Алина. Она одна выглядела выспавшейся и спокойной. Марк пробежался взглядом по лицам коллег. — И это всё? — повернулся к Владу. — Больше никто лететь с тобой не захотел? — Может, я больше и не хотел никого брать, — огрызнулся Влад. — То есть решил бросить остальных? — Марк насмешливо приподнял бровь. — Марк, уймись, — набросился на него Женька. Марк глянул на торчащую щетину на его щеках. Скривился. А Женька между тем продолжал: — Влад всем предлагал. Да только не понял ещё никто, что ловить здесь больше нечего. Этот поезд в огне. Скоро отсюда толпы повалят. Считай, что мы первые. — Как пафосно, — усмехнулся Марк. — И трагично. Тём, а ты чё? Тоже видишь поезд в огне или просто с его члена, — кивнул в сторону Влада, — не можешь соскочить? Тёма вспыхнул до кончиков ушей. — Какого хрена, — зашипел. — Крыша едет? — У Марка хорошее настроение, — устало пояснил Влад. — Ему хочется паясничать и троллить всех вокруг. — Скорее, обличать, — Алина поднялась с кресла. Потянулась. — Делать вид, что он не с нами. Притворяться, что этот мир, — махнула рукой вокруг себя, — для него что-то значит. Пойдёмте, ребят. Регистрацию объявили давно. Только его и ждали. — Да, — Влад кивнул. — Пора. У тебя ж только рюкзак? — обернулся к Марку. Но он не ответил. Он сжимал Тёмину ладонь. А Тёма смотрел на него, округлив глаза. — Не злись на меня, — говорил Марк. — У нас с тобой были самые классные стримы. — Да я... — Тёма растерянно хлопал ресницами. — Я не злюсь. Я думал... это ты... ну, из-за Влада. — Влад мудак, конечно, — улыбнулся Марк. — Может, он вообще тройничок хотел, а мы такие с тобой... нормис. — Марк! — Влад побледнел. — Это что ещё? Марк отпустил Тёму. Хлопнул по плечу Женьку. — Удачи. И каких-нибудь классных людей там. Чтобы это было не зря. — Кажется, Марк с нами не летит, — прыснула вдруг Алина. Раскрыла объятия. — Дай обниму. Первая поняла. Возможно, даже сразу. Марк сомкнул руки на её талии и звонко чмокнул в щеку. — Про тебя я точно ещё услышу, — сказал. Она кивнула: — А то! — и первая же двинулась с места. Марк махнул Владу. — Пока! — поправил лямку рюкзака и шагнул в противоположную сторону. Знал, что далеко не уйдёт. Поэтому, когда Влад бросился за ним и схватил за локоть, рывком развернув к себе, не вздрогнул и не вскрикнул. — Ёбнулся? — выдохнул Влад, сгребая его в охапку, обхватывая, с силой прижимая к себе. Марк отклонил голову, уворачиваясь от жадных горячих губ и уже чувствуя их висками, щеками, лбом. — Это же всё... только ради тебя, дебил. Я же тебя увезти хочу. Плевать мне на остальных. — Знаю, — Марк не вырывался. Хотя мог бы. Старался только не дать ему коснуться рта, отворачивал голову то в одну, то в другую сторону. — Но ты же не мог поверить, что я соглашусь. Потому что, если поверил, значит, ёбнулся сам. От этих слов Влад вдруг обмяк, и Марку самому пришлось поддержать его, не дать осесть на подкосившихся ногах. Влад разомкнул руки и смотрел растерянно и виновато. В постели иногда так смотрел. Словно извиняясь за то, что с ним, Марком, делал. — Влад, — Марк посмотрел ему в глаза. — Спасибо. — За что? — Влад моргнул. Прозрачная капля упала с ресниц. Побежала по небритой щеке. — За то, что появился в моей жизни тогда, когда это было нужно. И за то, что показал мне, как может быть, когда хочется и ничего тебе при этом не угрожает. — Блядь, Марк, — он тряхнул головой. — Ты меня за секс благодаришь, что ли? — А ещё за Марго. За советы. За поддержку. За ночные разговоры. За мои первые тексты. За движ. За всё, что было. — Мне, значит, тоже надо, — он протянул руку и погладил Марка по щеке. — Только выключило как будто. И ничего, кроме сломанного носа, на ум не приходит. Спасибо, что врезал. — Прости, — Марк обнял его за шею, — что наговорил Тёме гадостей. Не хотел же ты никаких тройничков? Влад хмыкнул. — Я после того раза, когда ты нас застал, только тебя хотел. Но было поздно. — Сейчас тем более, — прошептал Марк. — Поздно. — Да, — согласился Влад и сам оттолкнул его. Развернулся и, распрямив плечи, направился к ребятам. Марк посмотрел ему в спину и тоже развернулся. Рванул почти бегом, задевая людей, спешащих к стойке регистрации. Выскочив на улицу, всей грудью вдохнул утренний морозный воздух и включил телефон. Не разрядился. Значит, Андрей подзарядил утром. Позаботился и тут. Набрал Тона. Тот ответил не сразу. Голос — хриплый и сонный — прозвучал настолько невнятно, что Марк едва разобрал своё имя. — Привет, — выдохнул, не в силах сдержать улыбку. — Спишь ещё? — Встаю, пытаюсь, херово, — пробубнил Тон. — А ты?.. — и замолчал. Видимо, пытаясь сообразить. — Ты где? — В Шереметьево. — Прошёл регистрацию? — Проснулся, кажется. И, наверное, даже сел. — Андрей не вернулся ещё. Я сейчас в душ... быстро очнусь, не переживай. Встретим Митю. — По Мите отбой, — Марк продолжал улыбаться. — Сам встречу. — В смысле — сам? — не понял Тон. Марк поднял голову и посмотрел в светлеющее небо. — Мой же парень. С хуя ли ты его встречать попрёшься? — спросил под лёгкое покалывание в груди. Скоро. Осталось чуть-чуть. — Ты где? — голос Тона зазвенел. — На парковке. Жду такси. — А... рейс? Мы же решили всё! — Вы решили. С Андреем. Я просто пил и наблюдал. И знаешь что, — задумался на мгновение, — по-моему, вам было необходимо почувствовать себя спасателями. Андрею из-за отца. А у тебя это, похоже, профессиональное. Только вы ошиблись. С выбором объекта. Приедет, скажи ему, чтоб о Мите не беспокоился. Я успею к поезду. — А мне-то что делать? — совсем растерялся Тон. — Езжай домой. Закажи пиццу. Купи пивас. У нас же похмелье, Тон. Ну и за Митин приезд — надо. Только это... аккуратно. Я ребят проводил. И работы у меня теперь нет. Никакой, блядь, работы. — Разберёмся, — буркнул Тон. — С твоей работой. И Марк улыбнулся снова. Митины сообщения он читал уже в такси. "Сел в поезд. Звоню тебе — абонент не абонент. Хорошо, Тон ответил. Говорит, устал. Спишь". "Я думал, мы до утра будем на связи. Злюсь на тебя". "Ты бы видел, какие тут звёзды! Почти как в деревне летом. Помнишь?" "Не могу уснуть. Слишком сильно тебя хочу. Это мешает спать". "Вкус твоих губ — северные тропики..." Марк прикусил краешек рта. "Пальмы в снегу, — написал. — Еду тебя встречать. Просыпайся". Впрочем, он чуть не опоздал. Утренние пробки, слишком внимательный к дороге таксист и, как назло, одни красные светофоры на пути. По перрону нёсся вместе с тормозящим поездом. Хотел, чтобы Митя вышел и увидел его сразу. Успел. Стоял, тяжело дыша. Раскрасневшийся от бега, растрёпанный, с тяжеленным рюкзаком за плечом — и чего только Тон туда напихал? Нервно следил за выходящими из вагона людьми — мужчинами, женщинами, детьми в цветастых пуховиках. Ждал, нетерпеливо покусывая губы. Митя появился одним из последних. С сумкой в каждой руке. Ступил на перрон, вскинул глаза и разжал руки. Сумки хлопнулись на подмёрзший бетон, он сорвался с места, плечом оттолкнул замешкавшегося у вагона парня, и Марк рванул тоже. Через мгновение они столкнулись. Столкнулись и вцепились друг в друга. И пока Митя хватал сухим ртом его подбородок и щёки, Марк вдыхал летний запах его волос — тёплый, солнечный, травяной. Вдыхал так, будто и не дышал до этого. — Ты что? — Митя отклонился вдруг. Коснулся кончиками пальцев его щеки, посмотрел с недоумением, и Марк понял, что плачет. — Ничего, — слизнул слёзы с губ. Ткнулся лбом в его лоб. Прошептал: — Соскучился. Митя ответил: — И я, — закинул руку ему на шею, пальцы — в волосы. От шеи и до макушки. Назад и ещё раз. — Пойдём, — Марк всхлипнул. — Где там твои сумки? Митя оглянулся. — Как барыга, да? Из девяностых, — проговорил. Задел губами его висок. Легко, как крылом бабочки. Марк улыбнулся сквозь слёзы. Шагнул к вагону. Хотел взять обе. Но Митя схватил вторую сам. — Хочу держать тебя за руку, — пояснил. — Пока идём. В конце перрона Марк чуть замедлил шаг. — Что ты загадал тогда? — спросил вдруг. — На озере. Кем хотел стать? Митя споткнулся, дёрнул плечом. — Ты скажешь, что я дебил. — Я когда-нибудь так говорил? — Марк остановился. Заглянул в его распахнутые глаза. Солнечные блики мелькнули в тёмной зелёной воде. Митя куснул губу. — Так кем? — Тем, кто никогда не отпустит тебя. И тем, кого никогда не отпустишь ты. Так, чтобы это совпало. Марку показалось, что их руки дрогнули одновременно. Он сжал Митины пальцы крепче и кивнул. — Это совпало, Мить. Над Москвой стояло солнце последнего зимнего дня. В небе летел самолёт.