When your time over

Тысячи лет назад, премудрая и прекрасная Богиня, создавшая этот мир, подарила своим детям-богам по одной золотой жемчужине, созданной из частички ее души и силы. Она сделала такой подарок своим детям, так как видела, как те с интересом поглядывают на людей с высот Небесного Города. Некоторые ее чада были настолько любопытны, что осмеливались спускаться с облаков, чтобы поближе изучить столь интересных созданий, как люди. Иногда божества влюблялись, но людская жизнь была слишком коротка, чтобы подарить одиноким божественным сердцам достаточно любви. Богиня не могла долго наблюдать за страданиями своих детей, поэтому и создала жемчужины, которые могли наделить выбранного человека бессмертием. Богиня понимала, как опасна такая сила, поэтому каждому своему ребенку подарила лишь по одной жемчужине, чтобы каждый хорошенько подумал, прежде чем делиться с возлюбленным человеком частью божественного лика. Ее дети радостно приняли столь щедрый подарок, но с тех пор в Небесном Городе поселилось лишь несколько людей. Божества не спешили тратить свой единственный шанс на счастье, боясь совершить ошибку. Кто-то же просто совсем не любил людей, поэтому выбирал либо счастье в одиночестве, либо счастье в кругу своих братьев и сестер. Тони Старк, например, был одним из тех немногих, кто выбрал счастье в одиночестве. С самого начала к подарку Богини он отнесся довольно скептично: зачем ему когда-либо заключать небесный брак с человеком, если он, в принципе не заинтересован в концепции любви? В мире существовало достаточно интересных вещей, которые он мог бы изучать ближайшую вечность, и любовь в этот список никогда не входила, к сожалению. Тони был ученым и изобретателем, поэтому быстро нашел применение столь щедрому подарку. Тщательно изучив жемчужину, он понял, что та обладает огромным количеством энергии, которую можно использовать. Он так и сделал, и уже несколько тысяч лет подарок Богини был ключевым элементом в реакторе, который освещал все его владения, коих у него, как у одного из старших сыновей было достаточно много. Многие божества его творение не оценили, покрутив пальцем у виска. Даже его жнецам не шибко понравилась эта идея, но, впрочем то, все с удовольствием пользовались удобствами, которые давал реактор. Чуть позже, поняв, какую удобную вещь изобрел Старк, некоторые божества пытались сотворить нечто похожее, но пока ни одна попытка не увенчалась успехом. Изобретателем Тони был гениальным, за его идеями смог бы угнаться только такой же гений, коих в Небесном Городе, к сожалению, не было. Может быть, поэтому Тони и выбрал одиночество, немного эгоистично считая, что раз среди божеств не нашлось кого-то столь же умного, как и он, то среди людей уж и подавно он никогда никого не найдет. Что же, Старк в это искренне верил. До одного момента.

***

Мне не нужен ответ,

Чтоб увидеть рассвет,

Словно заново надо родиться Этот город погас В этот утренний час Только сон продолжает сниться…

Тони не очень любил спускаться в мир людей, потому что тут всегда было суетливо и очень шумно. Ему больше нравилась тишина мастерской и пение птиц из приоткрытого окна, но иногда, когда в Небесном Городе становилось слишком скучно, Тони все-таки спускался, чтобы поработать и немного облегчить жизнь своим жнецам, которые и так сильно перерабатывали. Ну, что поделать, люди умирают каждую секунду. Кто же виноват в том, что их стало так много на голубой планете? Еще больше, чем покидать мастерскую, Старк не любил посещать больницы. Атмосфера здесь всегда была слишком удушающей и суетливой, ведь пациентам постоянно нужна была помощь врачей и медсестер, которые иногда трудились еще больше, чем жнецы. Только вот жнецы все-таки были магическими существами, и такие понятия как сон, усталость и голод им знакомы не были, а здесь… Здесь такую сложную работу выполняли обычные, довольно слабые люди. Но сегодня песочные Часы Жизни останавливались для довольно знаменитого ученого, за которым Старк иногда приглядывал. Ему нравились изобретения этого ученого, и он считал, что это будет проявлением глубокого уважения, если он лично проводит эту умную душу через Небесные Сады, чтобы та могла переродиться. Может, они даже смогут хорошенько поболтать, и у Тони появится несколько новых идей. Неспешным шагом Старк идет по больничным коридорам. Тони никто не замечает, а суетливые работники проходят сквозь него, словно он был не больше, чем призраком, а не самой Смертью. Люди не могут видеть божество, если то пожелает остаться невидимым. Только у Тони есть одна небольшая особенность: иногда его могут видеть люди, стоящие на пороге смерти. В Часах их Жизни оставалось еще достаточно золотого песка, отчего это событие действительно было необычным. Хоть у Тони и было довольно логичное объяснение этого явления. Старк вновь с неким наслаждением думает о своей гениальности, а после из собственных мыслей его вдруг отвлекает громкий женский голос: — Ты сумасшедший! Сейчас ты должен думать о своих желаниях, а не об этих чертовых чертежах! Он тебя обманет, заберет твою работу себе и что в итоге? Что ты оставишь? Эти бумажки, на которых даже не будет твоего имени?! Да кому это нужно? Тони не любил слушать людские ссоры, так как чужого недовольства ему и так хватало в жизни, но его ноги почему-то остановились. У самого входа в палату стояла молодая девушка. Ее темные, кудрявые волосы были собранны в пышный хвост, а глаза метали злые искры. Проследив за взглядом девушки, Тони видит сидящего на больничной койке юношу. По мягким чертам лица и совершенно невинным карамельным глазам было сложно сказать, сколько ему лет. По мнению Тони это было что-то среднее между 16 и 26. Мальчишка держал в руках карандаш, рядом на тумбочке лежал калькулятор, а вся кровать была завалена различными чертежами и листами с расчетами. Старк невольно усмехается - этот творческий беспорядок был ему знаком. — Это нужно мне, ЭмДжей, — спокойным, но каким-то слабым голосом отвечает юноша, — Это мое желание. Я хочу закончить проект. Девушка, названная ЭмДжей бубнит что-то недовольное, еще раз зло смотрит на мальчишку и уходит, продолжая бросаться едкими ругательствами. Тони так и продолжает стоять у входа, с легким интересом смотря на мальчишку. Незнакомец вдруг смотрит прямо на Старка и, виновато ему улыбнувшись, вновь опускает взгляд в чертежи. Тони хмурится и спешно уходит от этой палаты куда подальше. Он искренне верит в то, что ему просто показалось, и этот мальчишка улыбался не ему, а каким-то своим мыслям или воспоминаниям. Тони серьезно охотнее поверит в галлюцинации, нежели в то, что кто-то мог улыбнуться Смерти. Взрослые ему никогда не улыбались: они обычно кричали на него в истерике, рыдали, умоляли вернуть к родным или ругались на него. Тони игнорировал все их выходки, молча проводя бедные души через Сад. Он спешно, чуть ли не бегом проходит оставшиеся два поворота, оказываясь в совершенно безлюдном коридоре с мигающими лампами. Тони не боялся темноты или неспокойных духов - для них у него всегда был с собой меч. Но Тони не любил, когда другие божества вмешивались в его работу. Нужная ему палата расположена в самом конце коридора, и именно у этой двери в нерешительности замер силуэт его сестры, чьи огненно-рыжие волосы не заметить мог только слепой. Тони чувствует, как его настроение стремительно портится: твердым шагом он подходит к палате, бросая хмурый взгляд на сестру. — Прости… — негромко говорит Наташа, даже не поднимая на него взгляд. В своих подрагивающих ладонях она держит золотую жемчужину, — Я бы… я бы хотела подарить ему это. Я знаю, что затянула, но еще ведь не поздно. Думаю, у тебя появится интересный собеседник. Тони хмурится, но старательно сдерживает свои едкие комментарии при себе, ведь прекрасно понимает, что позже может вполне заслуженно получить за свои слова. Не то, чтобы он позволял младшим слишком много, вовсе нет. Вздохнув, Старк открывает дверь палаты, пропуская Наташу первой. Брюс Беннер смотрит на них совершенно удивленным взглядом. Он узнает Наташу, но мужчину позади нее - нет. Атмосфера в палате становится такой тяжелой, что Беннер не может не напрячься, хоть врачи и советовали ему беречь последние крохи сил. Романофф осторожно подходит к возлюбленному, и, сев на край кровати, показывает ему жемчужину. Старк остается стоять у входа, желая проследить за тем, чтобы его сестра сделала все правильно. — Вы ведь тот загадочный инвестор, который посещал несколько моих презентаций, — вдруг говорит Беннер, заставляя Наташу одарить каждого из мужчин удивленным взглядом. Тони тут же подходит ближе и натягивает на лицо легкую, рабочую улыбку. Брюс протягивает ему руку для рукопожатия, но Старк лишь отрицательно качает головой. — Рад снова видеть вас, док. Простите, но пока я не могу пожать вам руку. Видите ли, мои прикосновения смертельны, а сегодня вам ну никак нельзя умирать, — его улыбка вдруг становится виноватой. Беннер понятливо кивает, и Тони вновь отходит к двери, желая не мешать парочке. Брюс Беннер был человеком, чьи исследования несколько раз заставляли Старка отложить все свои дела и спуститься в мир людей, чтобы послушать про очередное открытие или изобретенное лекарство. Если быть совсем честным, Тони зачитывался работами Брюса, действительно считая этого человека достойным. Он даже приглядывал за этой душой, но от Судьбы, к сожалению, не убежишь: во время очередного эксперимента Беннер отравился радиацией и теперь спокойно ждал своей участи. Тони был уверен, что поступок Наташи был для Брюса очень приятным и неожиданным подарком. В глубине души Старк даже был искренне рад за сестру: она сделала очень хороший выбор. Тони больше нечего было делать в этой палате. Он проверяет, что Наташа правильно активировала свою жемчужину и, как только понимает, что проблем нет, уходит, не прощаясь. Все равно они все скоро увидятся в Небесном Городе. От хорошего настроения ни осталось и следа. Тони, изголодавшийся по интересным беседам, надеялся на то, что сегодня вдоволь наговорится, а теперь его оставили ни с чем. Все, что ему оставалось - вернуться домой или еще немного поработать, доверившись удаче, которая могла бы отправить ему интересную душу. Только люди, спокойно принимающие свою смерть, действительно были большой редкостью. Возвращаясь, он снова проходит мимо ранее заинтересовавшей его палаты. Двери все еще были открыты нараспашку, и Тони вновь повинуется своему любопытству, остановившись у порога. Мальчишка все еще увлеченно чертит что-то на больших листах, подложив под чертежи большую старую энциклопедию. Для таких как Тони время течет совершенно по-другому. Поэтому он искренне удивляется тому, когда Солнце стремительно ползет за горизонт, а мальчишка так и не отвлекается от работы. В палате уже стало совсем темно, и работать в таком освещении было довольно неудобно, но юноша, полностью захваченный идеей, не мог отвлечься даже на секундочку. Старк совсем не обдумывает свои действия: он подходит к кровати мальчишки и, нажав на кнопку, включает настольную лампу. Парень наконец-то отрывает взгляд от чертежей, смотря на Тони совершенно спокойными глазами. — Спасибо, — мягко улыбается он, с интересом рассматривая мужчину в черном деловом костюме и таком же черном теплом пальто. Его рука в кожаной перчатке так и зависла около кнопки включения и выключения лампы. Мужчина выглядит удивленным и даже слегка напуганным, и эта картина кажется Питеру забавной. Тони ничего не отвечает. Он лишь слабо кивает мальчишке и покидает палату, на выходе не забыв нажать на выключатель, чтобы включить главный свет. Спешно покидая больницу, Старк пытается не вспоминать эти глубокие глаза цвета его любимого кофе, эту легкую улыбку, украсившую обветренные губы и эти очаровательные кудряшки, которые явно мешали мальчишке и постоянно лезли в глаза. Тони старался не думать о том, сколько предположительно осталось жить этому милому существу.

***

После того дня, когда произошла та совершенно случайная встреча и когда Небесный Город пополнился еще одним жителем, Тони стал довольно часто спускаться на землю, чтобы выполнить свою работу. Он не сводил глаз с этой не самой популярной в Нью-Йорке больницы и за последние несколько дней забрал оттуда почти каждую умершую душу. Каждый раз, слыша зов, он испытывал легкое волнение, боясь, что именно в этот день ему придется забрать того мальчишку с оленьими глазками. Но сегодня, остановившись в нужной палате, Тони малодушно подумал, что лучше бы, это оказался тот юноша. Перед ним на кровати лежала маленькая девочка, а рядом, держа дочь за маленькую ручку, сидела ее мать с застывшей печалью на некогда красивом лице. К сожалению, работа обязывала знать все о тех, кого он забирает. Иногда Тони даже ненавидел это, ведь детей забирать и так было тяжело, но еще сложнее становилось тогда, когда ты знал их имя, возраст, увлечения и причину смерти. Через неделю Аннет должно было исполниться семь, но лейкемия забрала ее раньше. Тяжело вздохнув, Тони останавливается напротив потерянной девочки, не решающейся спрыгнуть со слишком высокой для нее кровати. — Нам пора, — говорит он, пытаясь сделать голос мягче. Аннет смотрит на Старка с легким испугом, застывшим на дне серых глаз. Она оборачивается на маму и на свое спящее тело, а после вновь смотрит на Тони, протянувшего ей свою руку в кожаной перчатке. Дети были доверчивы и довольно спокойны. Они легко принимали факт своего ухода и еще легче отправлялись в неизвестные путешествия с незнакомцами. Поэтому Аннет без лишних слов касается протянутой руки. Как только она касается пальчиками поверхности дорогой черной кожи, так монитор начинает истошно пищать, показывая остановку сердцебиения. Малышку это пугает, она слегка отстраняется от Тони, с волнением смотря за врачами и медсестрами, вбежавшими в палату. Старк подхватывает Аннет и, удобно устроив ее на своих руках, дает ей последний раз взглянуть на палату и на расплакавшуюся маму, потерявшую любимого ребенка. После Тони выходит из палаты, неспешным шагом идя к порталу. — Куда мы идем? — спрашивает Аннет, не до конца понимая, что именно сейчас произошло. — В Небесный Сад, — немного нехотя отвечает Тони. Глаза малышки тут же загораются, и она начинает расспрашивать Старка о различных цветах и животных, которые могли бы обитать в этом волшебном, по ее мнению, саду. Тони увлеченно рассказывает о прекрасных цветах и пушистых котах, которые любят греться на солнце или отдыхать под цветочными кустами, которые так заботливо высаживала Ванда. Впрочем, и котов в Сад поселила тоже она. На первом этаже, проходя мимо различных магазинчиков и автоматов с кофе и закусками, Тони чуть ли не лицом к лицу сталкивается с юношей с карамельными глазами. Мальчишка вновь был в компании подруги, которая ругалась из-за того, что парень вновь пил кофе. Карамельные глаза удивленно смотрят то на Тони, то на девочку у него на руках. Аннет, заметив, что их разглядывают, машет незнакомцу своей маленькой ручкой. Мальчишка уже открывает рот, собираясь что-то сказать, но Тони лишь отрицательно качает головой, взглядом указывая на ЭмДжей, которая с неприкрытым беспокойством наблюдает за тем, как ее друг уже несколько минут пялится в пустое место. Они расходятся в разные стороны, но Питер несколько раз оборачивается, смотря на спину загадочного мужчины и с трепетом надеясь на то, что тот все-таки обернется и их взгляды вновь встретятся. Но этого, к сожалению, не происходит. Питер все-таки роняет пустой стаканчик с кофе на пол, потому что резко вспоминает эту девочку, сидевшую у незнакомца на руках. — Маленькая девочка по имени Аннет, помнишь? — говорит он Мишель, торопливо направляясь к лифту, — Мы… мы должны ее проверить. — Зачем? — спрашивает Мишель, слегка нахмурившись. Питер, спешно забегая в кабину лифта, бросает на подругу крайне удивленный взгляд. — Ты не видела?! Ее только что забрал какой-то незнакомый мужчина! ЭмДжей, хмурясь еще сильнее, подходит к другу. Она касается его прохладного лба тыльной стороной ладони и слегка расслабляется. — Мне кажется, тебе надо отдохнуть Пит. Тебе ведь сказали, что нельзя пить кофе. Я спрошу у врача, возможны ли при твоем диагнозе… галлюцинации. — Я не сумасшедший, ЭмДжей! — довольно громко говорит Питер, отстраняясь от подруги. — Конечно, ты не сумасшедший, — кивает девушка, — Просто… тебе надо отдохнуть, ладно?.. Над их головами раздается короткий звон, и двери лифта плавно открываются. Питер и Мишель выходят в коридор, почти тут же встречаясь с расстроенными работниками, увозящими прочь каталку с накрытым белой простыней телом маленькой девочки. Пройдя чуть дальше, они встречают заплаканную маму Аннет. Питеру вдруг становится не по себе от мыслей, посетивших его голову. Заметно расстроившись и поникнув, он возвращается в палату, заваленную чертежными принадлежностями и разбросанными по полу чертежами. За неимением большого стола работать приходилось прямо на полу. Проходящие мимо медсестры и врачи обязательно ругали его, но Питеру ничего не оставалось. Он должен закончить работу вовремя. ЭмДжей уже привычно обходит чертежи, каждую секунду борясь с желанием разорвать их и выбросить в мусорное ведро. Она садится на свой стул рядом с кроватью Питера, и они возвращаются к беседе о том, что происходит в отделе, пока Паркер «болеет». Их разговор длится до самой темноты. К ним уже несколько раз заглядывала дежурная медсестра, напоминая о том, что часы посещения скоро закончатся. Да и сам Питер уже с нетерпением поглядывал на оставленные на тумбочке чертежи. Грустно вздохнув, Мишель начала прощаться. — Не скучай, неудачник. Я зайду еще через пару дней. — Конечно. Ты вообще не обязана ходить ко мне так часто. Это ведь… неудобно каждый раз отпрашиваться с работы… — виновато отвечает парень, на что ЭмДжей лишь звонко смеется. — Осборн не обидится, поверь мне, — отвечает она, поправляя сумку на плече. Не удержавшись, Мишель ерошит мягкие кудряшки друга. — О, — вдруг негромко говорит Питер, когда ЭмДжей уже собирается уходить, — можешь сказать этому мужчине у входа, чтобы он не стеснялся заходить? — Пит, я прошу тебя: не занимайся сегодня чертежами. Дай телу отдохнуть, — вновь строго отвечает ЭмДжей и, бросив глухое «пока», спешно покидает палату. Как только Мишель уходит, Тони встает прямо, переставая опираться о дверной косяк. Опустив руки вниз, он заходит в палату и занимает место ЭмДжей. — Она меня не видит, — говорит он немного хриплым после долгого молчания голосом, — В этой больнице меня почти никто не видит. Питер несколько минут молча рассматривает незнакомца, который, в свою очередь, нагло изучает сложенные на тумбочке чертежи. На его тонких губах появляется небольшая, совершенно искренняя улыбка, пока его темно-карие глаза бегают по строчкам расчетов. — Меня зовут Питер, — вдруг говорит мальчишка. Тони отрывает взгляд от бумаг, встречаясь с неуверенным взглядом карамельных глаз. — Тони, — отвечает мужчина, кладя чертежи себе на колени, — Прости, руку жать не буду. Мне нельзя касаться людей. Аккуратная бровка мальчишки тут же взметается вверх. Старк не обращает на это внимания, продолжая рыться в бумагах на тумбочке, желая найти чистый лист. Простой карандаш он нетерпеливо вертел в руках, уже представляя, как очередная идея выльется в аккуратный чертеж от руки. — Та девочка Аннет, которую… Вы несли на руках. Когда я поднялся сюда, ее тело вывозили из палаты. Кто вы? Старк сводит брови к переносице, не отводя глаз от чертежей. Сейчас он, наверное, выглядит прямо как этот мальчишка в их первую встречу. Тони не очень любит вспоминать о детях, которых он провел через Сад, а еще он совершенно не любит говорить о своей работе, но ему нравится, что Питер даже знает имя этой бедной девочки. Мальчишка вообще казался ему очень добрым и сострадательным. И почему ему постоянно приходится забирать лучших? — Если человек может меня видеть - значит, он скоро умрет, — говорит Тони вместо ответа на вопрос, но Питера, кажется, нисколько не смущают такие шарады. Он лишь встревожено приподнимает одеяло, которым укрылся по пояс, желая встать. — Вы пришли за мной? — прозвучало очень взволнованно, но почему-то Старк был уверен, что если бы он сейчас дал положительный ответ, то Питер был бы тем редким типом людей, которые спокойно принимали свою гибель. Но, к облегчению мальчишки, песок в Часах его Жизни еще не закончился. — Пока нет, — Тони сверяется с чертежами парня, а Питер тем временем возвращается обратно в неуютную больничную постель, — Но если тебя не затруднит, я бы хотел узнать о тебе побольше. Может быть, взамен я тоже расскажу что-нибудь интересное, но не обещаю, что о себе, — он дожидается положительного кивка от Питера и продолжает, — Почему твоя подружка так… злится на тебя из-за чертежей? — Она… вовсе не моя подружка! — тут же отвечает Питер, а его щеки покрываются очаровательным, смущенным румянцем. У Тони аж зудит на кончиках пальцев от того, как сильно он хочет прикоснуться к этой нежной коже. Мальчишка был так очарователен, — Она.. она моя подруга, но не девушка, как вы имели в виду, — услышав низкий хмык, Питер смутился еще сильнее, — Мне от силы осталось пару недель. Врачи прогнозируют три. Опухоль мозга. Ее очень поздно обнаружили. И теперь я пытаюсь успеть закончить свой проект перед тем, как я… уйду. А Мишель все злится, потому что вероятнее всего мою работу просто украдут. Я верю Гарри, главе Оскорп, но… у ЭмДжей он не вызывает доверия. — И ты все равно так яростно пытаешься закончить работу? Даже если знаешь, что никто никогда не узнает, кто именно изобрел эти реакторы? Глаза Питера сначала удивленно расширяются, а после в карамельных омутах появляются искорки интереса. Наверное, люди еще никогда не удивляли Старка настолько, ведь Питер работал над чертежами реактора холодного синтеза. Эта идея была так схожа с идеей Тони. Разница лишь в источнике питания. — Этот реактор принесет людям большую пользу, — отвечает Питер, — Я все равно умру, так какая разница, кто получит деньги за разработку? — А твоя семья? Ты мог бы оставить им о себе что-то материальное, кроме гордости за тебя. — У меня никого нет, — просто отвечает мальчишка, а его карамельные глаза тут же темнеют, в их глубине появляются печальные нотки, — Мои родители погибли, когда я был совсем маленьким, дядю убили, когда мне было четырнадцать, а тетя умерла год назад от сердечного приступа. Это был тот редкий случай, когда Старку становилось неловко за свои слова. Он опускает взгляд и обводит уже написанные цифры еще раз, чтобы хоть как-то занять руки. — Прости. — Ничего страшного, — отмахивается Питер. В следующую секунду Тони кладет ему на колени листок со своими чертежами. — Может, это как-то тебе поможет. Я немного подправил твои расчеты, ты берешь слишком мало, у этой детки просто огромный потенциал. Его бездонные, карие глаза будто бы загораются живым огнем. Питер с интересом слушает, как Старк вещает о своей идее, иногда дополняя его слова интересными вопросами или дельными советами. Для Питера это был слишком счастливый и богатый на события день, поэтому он не заметил, как заснул с чертежами в обнимку. Тони тоже не сразу заметил, что мальчишку сморило: перед этим он, наверное, минут пять вещал в пустоту. Но как только Старк заметил расслабленное спящее лицо и закрытые глаза, он тут же замолчал, рассматривая Питера. Хотелось осторожно забрать бумаги из его рук, удобнее уложить на подушки, поправить одеяло на плечах, погладить по щеке или взъерошить мягкие кудряшки. Но Тони ничего из этого не мог сделать. Он впервые смотрел на свою способность как на проклятие. Он впервые так сильно желал прикоснуться к человеку. Все, что может Тони - это погасить свет и закрыть приоткрытое окно. Остановившись у дверей палаты, он последний раз смотрит на спящего мальчишку, понимая, что хочет увидеть его еще.

***

В начале декабря в Нью-Йорке стало довольно холодно. Питера это мало волнует, он сильнее запахивает свою совсем легкую куртку и продолжает с некоторой грустью рассматривать витрины лавок на предрождественской ярмарке. Повсюду звучат радостные детские голоса и веселые разговоры взрослых. Питеру сегодня тоже должно быть весело: он закончил с чертежами и расчетами, а так же завершил такие же успешные тесты первого прототипа. Ему осталось лишь подготовить всю официальную документацию и сделать еще один прототип, потому что этот, первый, он оставил себе, чтобы после передать кое-кому. Только радоваться не получалось. Питер смотрел на все эти гирлянды, вдыхал ароматный запах глинтвейна и понимал, что не сможет встретить даже Рождество. Он очень любил этот праздник, считая его самым теплым и душевным. С некой печалью он вспоминает их с друзьями планы на Рождество, и становится еще хуже. Глаза начинает жечь, но он не дает пролиться слезам, прекрасно зная, что если заплачет, то остаток дня промучается от сильнейшего приступа головной боли. — Ты одет совсем не по погоде, — говорит знакомый, слегка хриплый голос откуда-то сбоку. Питер тут же оборачивается, встречаясь глазами с задумчивым взглядом Старка. — Да какая разница? — улыбается Питер, сворачивая в менее людную часть парка, — Мне нет смысла покупать сейчас теплую одежду. Мне даже оставить ее некому. Тони вдруг хмурится. Ему совсем не нравился этот пренебрежительный тон Питера. Тони не нравилось, как Паркер относился к своему здоровью. — Хочешь провести последние дни, лежа в постели с температурой? — строго говорит он, кладя на спинку свободной скамейки свой черный в серую полоску шарф, — Возьми, пожалуйста, я не мерзну. Питер как-то нерешительно смотрит то на Тони, то на шарф, одиноко лежащий на скамейке. На секунду Старку даже кажется, что щеки мальчишки становятся еще краснее, но мужчина списывает это но декабрьский мороз. — Спасибо… — негромко говорит мальчишка, обматывая шарф вокруг шеи, утыкаясь носиком в мягкую ткань, чтобы с наслаждением вдохнуть запах дорогих духов и металла. Они продолжают свой путь по освещенной и украшенной парковой дорожке. Молчание, воцарившееся между ними совсем не давит. Тони комфортно просто идти рядом, наблюдая, как Питер кутается в его шарф. — Ты выглядел грустным, пока гулял по ярмарке. Что тебя расстроило? Питер поджимает губы, вновь вспоминая свои грустные мысли. — Просто рассматривал все эти украшения и мне вдруг… стало грустно из-за того, что я не смогу встретить Рождество. В этом году я даже не стал украшать свою квартиру, понимая, что ЭмДжей лишь потратит свое свободное время на то, чтобы все убрать. Не хочу… напрягать ее. — Ты всегда думаешь о других, в ущерб себе? — раздраженно говорит Тони. Он не хотел грубить, но это вырвалось как-то само, — Это твой последний декабрь. И если ты действительно любишь Рождество, то почему бы не украсить квартиру? Какая разница, что какая-то там ЭмДжей потом будет убирать твою квартиру. Тебе должно быть все равно, ведь скоро это перестанет быть твоей проблемой. Питер отводит пристыженный взгляд в сторону. Они снова молчат, но через пару минут мальчишка разрывает напряженную тишину, тихонько сказав: — Ваши чертежи… они гениальны. Я сегодня закончил собирать первый образец. Все мои наработки одобрили, и мне осталось лишь сделать официальную часть в виде юридических бумаг. Думаю, я успею за оставшиеся полторы недели. Я уже написал заявление об увольнении. Тони пропускает всю эту грустную чепуху мимо ушей, заостряя внимание лишь на одном. Питер собрал реактор. По его чертежам. Сам! Даже божества не могли и строчки понять в сделанных Тони расчетах, а тут какой-то человек собирает целый реактор! — И он работает? Питер радостно кивает. Он снимает рюкзак с плеч и достает оттуда небольшую картонную коробку, которую вскоре ставит на пустующую скамейку, мимо которой они проходили. — Это Вам, — говорит Питер, кончиками пальцев подтягивая коробочку в сторону божества. На дне карамельных глаз загораются искорки предвкушения и ожидания. Тони осторожно берет коробку в руки. Немного нетерпеливо он заглядывает внутрь, вскоре доставая оттуда стеклянный протектор внутри которого, на небольшой подставочке стояла маленькая версия реактора холодного синтеза. — Он полностью рабочий, я проверял. Вы не указали источник энергии, так что я использовал атомную энергию. Это… — ...Чистая энергия, — хором говорят они. Питер тут же смущенно краснеет, а Тони не сводит восторженного взгляда с маленькой версии их творения. Видно, что Питер придумывал все сам, потому что отличается дизайн и маленькие, не столь важные детали. В голове Старка все никак не укладывался факт, что это чудо своими руками сотворил человек. Этот очаровательный мальчишка с яркой улыбкой и глубокими глазами. — Это прекрасно, Питер, — восторженным шепотом говорит Тони, — Спасибо. — Ну, что Вы. Это ведь дали мне финальную идею. — Я лишь подтолкнул. Всю работу ты сделал сам. Тони просто не мог поверить в то, что этот мальчишка умрет через полторы недели.

***

Кажется, Тони стоял на распутье. Каждый день он спускался с облаков, чтобы провести пару увлекательных часов с Питером. Последние три дня они встречались в довольно уютном кафе, где вкусно пахло кофе и выпечкой. Они встречались каждый день, и каждый день у них находились темы для увлекательнейших бесед. Рядом с Питером Тони улыбался так, как не улыбался еще никогда - счастливо и широко. Рядом с Тони Питер ненадолго забывал обо всем, чувствуя себя обычным влюбленным мальчишкой. Питер не расспрашивал о бессмертии, о божественном исцелении или прочих способах избежать смерти, хоть сам Старк за эти дни и успел довольно много наболтать мальчишке о небесном порядке. Эта честность, скромность и взращенное чувство справедливости очень нравились Тони в Питере. Казалось, мальчишка был идеален. Но жить ему осталось меньше, чем один день. Это осознание разрывало Старка изнутри, и он не знал, что делать. Он никогда не думал о привязанностях, никогда не думал о любви, считая, что ему все это не нужно. Как оказалось, на его пути все это время просто не встречалось достойной личности. Ну как он мог отпустить мальчишку, который без труда разобрался в его чертежах? Как он мог отпустить Питера, при взгляде на которого в душе расплывалось приятное тепло? Тони не знал, что делать. Он никогда не был в отношениях, он никогда не любил кого-то. Старк просто боялся вручать кому-то свое совсем не железное сердце и молча надеяться, что его не разобьют. Но Питер ведь такой хороший! Он такой ласковый и нежный. Он просто не способен причинить боль кому-то. Обдумывая одни и те же неутешительные мысли Старк мечется по дому, словно раненый зверь, уже второй день. В его мастерской царит удивительный порядок, ведь сосредоточиться на изобретениях не получается уже около недели. Потому что Тони хочет работать здесь вместе с Питером. Он постоянно представляет, как мальчишке понравилось бы здесь. Старку вообще нравится думать, что Питер был бы без ума от его владений. В одном из концов комнаты, легонько жужжа, работает реактор, с заветной жемчужиной в середине. Энергетические кольца, исписанные магическими символами, неспешно кружатся вокруг ядра, освещая и питая Небесный Город энергией. — Ница, — обращается Тони к духу, оберегающему его особняк, — Какие угрозы появляются после отключения реактора? — Только общественное негодование, сэр, — отвечает его любимица Пятница, — Я не думаю, что Богиня будет против, если реактор остановится на несколько дней. И это правда. Раньше ведь они как-то жили без его изобретений. Да и к тому же, Тони был уверен, что вместе с Питером они обязательно что-нибудь придумают. Это будет что-то еще гениальнее и мощнее. Улыбаясь этим мыслям, Тони вынимает жемчужину из реактора, и половину Небесного Города окутывает тьма. Обесточенная часть освещается лишь одинокой Луной, застывшей в небе. Тони бережно запутывает жемчужину в шелковый платок и отправляется на свое последнее свидание с Питером.

***

Мне задача ясна, Но устали глаза Выбирать между черным и белым Научи меня жить И однажды забыть Где расстались душа и тело

Всю ночь Питер промучился от ужасной головной боли, а весь сегодняшний день он чувствовал ужасную усталость. Он догадывался, что Тони, из-за какой-то симпатии сглаживает симптомы его недуга, но даже так, сквозь эту перегородку Питер чувствовал, что его время на исходе. Поэтому сегодня вечером, сдав последние документы, он на всех парах несся в кафе, где его каждый день ждал Тони. Сегодняшний день не оказывается исключением. Когда Питер влетает в кафе, мужчина уже сидит за их привычным столиком в углу. Мальчишка с удовольствием падает на мягкий диванчик, ярко улыбаясь Тони. На столике перед парнем стоит чашка кофе и кусочек торта. Старк и сам часто ругался, когда замечал, что мальчишка пьет кофе. Обычно Питер на это отвечал, что воздержание от любимого напитка все равно никак не поможет его организму. Но сегодня… Тони сам заказал его любимый кофе. Голову сразу же окутывают грустные мысли. Значит ли это, что все близится к концу? Последние две недели Питер чувствовал себя самым счастливым человеком на планете, и от этого ему совсем не хотелось уходить. Ведь это значило то, что ему придется оставить Тони, который так и продолжит провожать в последний путь бедные упершие души. С некой ревностью мальчишка думал о том, что может быть, совсем скоро Тони встретит кого-то, кто так же заставит этого полного загадок мужчину улыбаться. Может быть, этот кто-то будет даже лучше, чем Питер. Глаза вдруг начинает жечь от подступивших к уголкам глаз слез. Питер отламывает кусочек торта и с большим трудом проглатывает его. Есть совсем не хотелось. Тони так и продолжает молчать, наблюдая за тем, как угрюмо Питер ест свой десерт. А еще ему так шел его черный в серую полоску шарф, который мальчишка носил не переставая. — Я пришел забрать тебя. Питер слышит, как после этих слов его сердце разбивается на сотню маленьких осколков. Он поднимает на Тони грустный взгляд, позволяя одинокой слезинке стечь по своей щеке. — Я наконец-то смогу прикоснуться к Вам, — отвечает Питер дрожащим голосом, пытаясь проглотить болезненный ком, застрявший в горле, — Может… Вы позволите мне хотя бы… пять минуточек п-прикосновений к вам? — Конечно, Питер, — осторожно говорит Тони, — Столько, сколько ты захочешь. — Т-тогда… я не хочу больше тянуть, — Питер немного резко встает со своего места, останавливаясь напротив Старка. Мужчина вскоре встает следом за мальчишкой. Их разделяет несколько сантиметров. С замиранием сердца Питер делает маленький шажок вперед и закрывает глаза. Он до чертиков боится умирать. Питер всей душой желал коснуться Тони, но цена этого касания была слишком велика. Тони касается его первым, накрывая немного обветренные, мягкие губы своими. Осторожно он проводит теплым языком по нижней губе мальчишки, словно спрашивая разрешения. Питер покорно открывает рот, совсем несмело отвечая на чужие ласки. Он чувствует лёгкое головокружение, тепло в районе груди и легкость. В памяти не всплывет ни одного момента его из его не самой долгой жизни. Все мысли заняты этим невозможным мужчиной, пришедшим забрать его душу. Наверное, это была самая приятная смерть… Поняв, что терять больше нечего, Питер кладет руки Тони на плечи. Мальчишка жадно касается всего, до чего может дотянуться: плечи, руки, ладони, скрытые перчатками, шея, скулы, мягкие волосы, в которые он зарывает свои тонкие пальчики. Питеру до безумия нравится касаться Старка. Он не прекращает осторожных объятий даже тогда, когда поцелуй заканчивается. По щекам мальчишки текут слезы, но он продолжает с наслаждением ерошить волосы божества и совсем не спешит сбегать из его крепких объятий. — А умирать оказалось не так страшно, — пытается пошутить мальчишка, на что Старк тут же хмурится. — Ты не умер, Питер. Я всего лишь отдал тебе золотую жемчужину. Лицо Питера становится совсем удивленным. Он выпускает руки из коротких волос Тони и даже пытается сделать пару шажочков назад, но крепкие объятия не дают этого сделать. — А как же… Небесный Город? Ведь жемчужина… освещала его. — Кто сказал, что я обязан тратить свою жемчужину на то, чтобы она питала Город? Я тоже хочу быть счастливым! — и вдруг, словно пытаясь показать, что он совершенно точно не смущен, Тони отводит взгляд в сторону и говорит намного тише, чем до этого, — Ты ведь… научишь меня быть счастливым, Пит? На губах мальчишки расплывается яркая, счастливая улыбка. Он радостно кивает, и вновь наклоняется вперед, чтобы украсть с губ возлюбленного еще один долгий поцелуй. — Конечно, Тони. Ты будешь самым счастливым божеством ближайшую вечность, — отвечает он, с наслаждением поглаживая кожу под усталыми карими глазами. Люди не замечали двух влюбленных друг в друга божеств. Никто не знал, куда пропал мальчишка со смертельным диагнозом. Люди просто считали, что он решил отправится на небеса вдали ото всех, чтобы никого не беспокоить. Что же, в чем-то они действительно были правы, ведь Питер отправился в Небесный Город вместе со своим возлюбленным. Для него это было самое настоящее рождественское чудо.

—Конец—