Крепкий кофе и тяжёлые сигареты

— Как ты пьёшь этот кофе? — с кухни послышался громкое удивление Дазая, который решил попробовать кофе, заваренный для Оды. — А ещё курю крепкие сигареты. — спокойно ответил рыжеволосый, опуская сигарету в пепельницу. Дазай жил у него уже третий день, а всё потому, что в мафию кто-то написал в мафию о заминировании домов некоторых её сотрудников. Поэтому Огай Мори, не смотря на сильные протесты самого Дазая, настоял на том, чтобы тот переехал куда-то. И это "куда-то" было домом Сакуноскэ. Дом мужчины имел запах кофейных зёрен и табачного дыма, перемешанный с запахом карри, очень острого, но вкусного карри, которым мужчина угощал всех близких друзей. Он пытался угостить своих сирот этим блюдом, но, хаха, они морщились уже от самого запаха. Зато Дазай всегда был рад съесть что-то, приготовленное руками Оды. Сакуноскэ был прекрасным поваром, но имел ужасную привычку добавлять слишком много специй, что делало блюда довольно насыщенными и очень острыми на вкус. Осаму не объяснил, почему ему пришлось переехать на пару дней, но Ода и не стал спрашивать. Одасаку знал, что спрашивать бесполезно, особенно уговаривать. Из-за этого Осаму ещё больше передумает рассказывать. Дазай принёс кружку кофе и поставил её на столик рядом с Одой. Тот сделал глоток и, не отрывая взгляда от газеты, уголок которой он случайно поджёг несколько минут назад, когда прикуривал сигарету, бесстрастно сказал: — Маловато кофе. — шатена это заявление крайне удивило. — Две ложки кофе! И тебе не хватает? — Осаму приблизился к Сакуноскэ и положил руку тому на грудь, будто пытаясь нащупать его сердце. — Что ты делаешь? — Ода наконец поднял глаза от газеты и смотрел в карие глаза шатена. — Проверяю живо ли твоё сердце. Ты куришь, кофе пьёшь в таких количествах.. Скоро сердце откажет. — Дазай с упрёком смотрел на друга, а потом опустил взгляд на руку, которая всё ещё лежала на груди Сакуноскэ. — О, сердце всё же есть. И стучит так громко. Меньше курить нужно, куряга. Ода хоть и имел строгую внешность, но обладал добрым сердцем. Он мягко взял руку Осаму и опустил её, закрыв глаза. — Сейчас подзатыльник дам. — Какой ты злой. — Шатен откинулся на спинку дивана и закинул ноги на колени Сакуноскэ. — Злюка ты, Одасаку. — Мг. — Ода вернулся к чтению газеты, но одну руку положил на ноги Осаму, как бы давая понять, что не возражает, что его личное пространство так грубо нарушают. Однако Дазаю было скучно, он начал рассматривать книги на полке, читал каждый корешок и несколько раз пересчитал количество книг. — Двадцать шесть книг на верхней полке. — Двадцать семь. — спокойно поправил Ода. — там одна книга ещё должна стоять, но она на столе. — рыжеволосый поднял книгу, которая лежала перед ним. "Улисс" Джеймса Джойса. Эта книга уже как то дня лежала на столе и успела покрыться тонким слоем пыли. — А про что книга? — Осаму скучал, поэтому и пытался как-то отвлечь Одасаку от скучной газеты и перевести внимание на себя. Можно сказать, что он даже немного ревновал Сакуноскэ к газете, ведь тот крайне редко был таким сосредоточенным, как сейчас. — Сам не знаю. Мне сказали, что там идёт монолог и конфликты внутри персонажей. Но руки самому прочитать так и не дошли. — Ода наконец закончил читать газету и отложил её на столик, а сверху поставил кружку всё ещё нетронутого кофе. — Будешь ужинать? Дазай радостно смотрел как его друг наконец  уделял ему внимание и даже проявлял заботу. — Буду. Только, пожалуйста, у вдвое меньше специй. Я вчера чуть всю воду в мире, не выпил. — Одасаку аккуратно убрал ноги Осаму со своих колен и, улыбнувшись, направился на кухню. По дороге он положил руку на голову шатена и легонько погладил его по волосам. Но потом резко убрал руку. Дазай любил прикосновения Одасаку. И любил, когда Ода улыбался. У него прекрасная улыбка. Руки у него теплые, как и всё его тело, поэтому прикосновения или редкие объятия ощущались очень тёплыми и нежными. Одасаку никогда не обнимал Осаму, но тот видел, как рыжеволосый обнимает сирот. Он смотрел на это с завистью в глазах, но не мог ничего сказать или сделать. Он не знал и не представлял в какой момент мог бы почувствовать эти объятия и заслуживал ли он на это вообще.. Одасаку был безупречным, слишком безупречным для мира сего. — Ужин подан. — размышления Осаму перевал голос Оды. Дазай с трудом поднялся с дивана и быстрым шагом направился на кухню, где его ждало очень, на вид, аппетитное блюдо. Оно даже выглядело таким острым, как всегда, что означало, что специй здесь было гораздо меньше. — Ты позволишь мне перевязать твои раны? — Дазай немного вздрогнул, испугавшись этой фразы, потому что прозвучало это как гром посреди белого дня. Осаму всегда был на чеку, но с Одасаку он мог позволить себе расслабленным, даже засыпал первым, хотя слышал, как друг возиться до поздней ночи со своим пистолетом в другой комнате. — Какие раны? — пытался отмахнуться Дазай и наконец попробовал блюдо. Но — о Господи! — здесь всё ещё было много специй. Осаму выпил полстакана воды и наконец смог перевести дух. Одасаку снова переборщил со специями.. — Извини, я добавил намного меньше, но, наверное, наши понятия о "немного меньше" отличаются. — с лёгкой грустью в глазах произнёс Ода, продолжая есть. Затем он вернулся к вопросу: — Раны. Я вижу, как ночью твоё лицо морщится, когда я я накрываю тебя одеялом и случайно касаюсь твоих плеч, рук. — Ты ночью укрываешь меня? — Осаму был удивлен этой заботой и даже насторожен, ведь всё таки привычка держать всё под контролем никогда не отступала. Даже в доме Сакуноскэ. — Прохожу мимо комнаты, замечаю, что одеяло валяется на полу. Когда укрыл тебя в первый раз, то увидел, как меняется твоё лицо при каждом моём прикосновении. Это было случайно, правда. — поспешно пояснил Одасаку, чтобы не разрушить тот мост доверия, который долго выстраивался между ними. Ода мог с уверенностью сказать, что так, как ему, Осаму больше никому не доверяет. Дазай задумался над словами Оды. Вся радость и некая игривость испарились с его лица, уступив место задумчивости. — Я разрешаю. — наконец произнес шатен. Между выбором "назад" и "вперёд" в отношениях с Одасаку, Дазай выбрал "вперёд", хоть и сомневался в правильности своих решений. Одасаку был немного удивлен такому ответу, но потом слегка улыбнулся. — Отлично. Я подготовлю аптечку. — с этими словами рыжеволосый покинул кухню, оставив Осаму один на один с его же мыслями и последними лучами солнца, которые светились над небосклоном. Спустя несколько минут Дазай послушно сидел на диване и смотрел на Одасаку, который попросил его снять футболку. — А без этого никак? — пытался как-то увильнуть Осаму, ведь никто ещё не видел его в таком уязвимом виде.. — Не-а. Хочешь я тоже сниму? — Сакуноскэ спокойно начал расстёгивать пуговицы своей рубашки, но Осаму быстро схватил его руки, чтобы тот не продолжал. — Не нужно. — смутившись, ответил Дазай. Ему стало так неловко, что он быстро согласился и, всё ещё слегка колеблясь, снял рубашку. Тело Дазая было худощавым и хрупким, но плечи были острыми. Контуры рёбер были чётко видны под кожей, а западины над ключицей были довольно глубокими. Но больше всего Одасаку поразили местами почерневшие от крови бинты, которыми была обмотана вся кожа. Вся белая кожа с фиолетовыми синяками и ранами с уже засохшей кровью. — Сколько дней этим бинтам? — осторожно спросил Одасаку, медленно снимая марлевые повязки и аккуратно складывая их на столик рядом. — Неделя. — Неделя? — Одасаку не смотрел в глаза друга, он возможно даже и не был удивлён такому ответу. Осаму не любил заботиться о себе, не любил смотреть на свои раны и причинять себе боль, при каждой смене бинтов. Осаму до последнего затягивал с этим, пока бинты не становились черными от крови. Но сейчас он позволил своему единственному доверенному человеку смотреть на его раны, перевязывать их, причиняя ту небольшую боль, что возникала от снятия бинтов и прикосновения спирта к зажившим ранам. — Из-за чего раны? — спокойно спросил Ода, неосознанно проводя пальцем по старому шраму, нежно касаясь кожи. Это было приятное, но необычно интимное касание. Дазай никогда никому не позволял прикасаться к своим ранам и шрамам, но сейчас сжимал ткань дивана, когда Ода, закончив осмотр, провёл ватой со спиртом по красным линиям. — Упал неудачно. — пытался отшутиться Дазай, но Сакуноскэ посмотрел в его глаза, показывая своё недоверие. — С балкона.. — Сакуноскэ всё ещё ждал правильного ответа. Дазай цыкнул и через некоторое время сдался: — Задержание преступников. Немного в меня попали... ну и с балкона упал. — Так лучше. А теперь одевайся и отдыхай. — Осаму и не успел оглянуться, как Сакуноскэ уже закончил с его ранами. — Благодарю! — спокойный тон шатена сразу же испарился и теперь он лежал на диване с руками под головой. Одасаку улыбнулся, взял неполную пачку сигарет "Camel" и бинты, чтобы выкинуть их. — Больше так не делай. — напоследок сказал Ода прежде, чем покинуть комнату. — Люблю тебя, Одасаку. — произнёс Осаму, и Сакуноскэ резко повернулся к нему. Но парень будто и не говорил эти слова — шатен всё ещё лежал на кровати с самым спокойным выражениям лица. — Мне послышалось? — всё равно спросил рыжеволосый, но ответ последовал не сразу. — Не-а. Воспринимай как хочешь. — Дазай одним глазом взглянул на Одасаку, но тот уже ушёл. На балкон, наверное, покурить, ведь перед этим он взял сигареты. Дазай всегда всё замечал, даже с закрытыми глазами. Он либо слышал, либо чувствовал, но он всё всегда знал. И знал, что Одасаку всегда курит, когда нервничает или нужно расслабиться. Сейчас было и то, и другое: неожиданное признание и попытки принять это были немного тяжёлыми для его холостяцкого сердца. Поэтому сейчас Ода вероятно наслаждаться прохладным воздухом и теплым древесным запахом дыма. Через некоторое время Осаму надел тонкий свитер и медленно двинулся к балкону. И вправду, на холодном ветру колыхались волосы Одасаку, который поднял руку к лицу, чтобы огонёк не погас. Его лицо освещалось лишь этим маленьким огоньком, потому что луна и звёзды скрылись за темными облаками. Было довольно темно, но для привыкших к мраку глаз Осаму было всё более менее видно. — Дай покурить. — Дазай облокотился на балкон рядом с другом и смотрел на огни ночного города внизу. — Ещё чего? — Одасаку посмотрел на Осаму, но тот ничего не ответил. Прошла минута тяжёлого молчания. Сакуноскэ закурил вторую сигарету и повернулся к Дазаю. —Подойди. — тихо сказал Ода и Осаму послушно развернулся к парню лицом. Они смотрели друг на друга. Одасаку не любил напряжённое молчание, поэтому быстро продолжил: — Закрой глаза. — Дазай снова послушно выполнил приказ, хотя понемногу начал нервничать. Неужели Одасаку выгонит его из дома за его слова? Или, что ещё хуже, выкинет с балкона. Но тут он почувствовал мягкое касание к подбородку и не стал открывать глаза, не желая прерывать действия Сакуноскэ — Осаму было слишком интересно, что же произойдет. Одасаку перед этим глубоко затянул сигарету, а после положил окурок в пепельницу. Он легонько провёл пальцем вниз по подбородку Осаму, чтобы его губы слегка приоткрылись. Потом неспеша, будто пытаясь оттянуть момент, он наклонился и легонько коснулся губ шатена своими. Губы Одасаку были обветренные и даже шершавые, но поцелуй был нежным и лёгким. Затем Сакуноскэ с лёгкой улыбкой выдохнул дым в поцелуй. Шатен сразу почувствовал горьковатый, но приятный вкус дыма с нотками дерева и пряностей. Однако его лицо невольно поморщилось от непривычного вкуса и вскоре он начал кашлять. Одасаку поднял голову и с лёгкой улыбкой смотрел на Дазая. — Хочешь повторить? — спросил он, и Осаму быстро замотал головой в знак отказа. — Если без дыма, то согласен. — пробормотал шатен. На эти слова Одасаку лишь улыбнуться. Можно ли это считать за взаимность на слова Осаму в признании любви? Возможно. Можно ли продолжать эти отношения? Сложно сказать. Ведь обычный рабочий на низких ступеньках мафии и Дазай.. Мори бы точно не одобрил. Но Осаму это было не так важно, даже совсем не важно. Он смотрел на Одасаку с некой улыбкой. Для Дазая улыбка была не главным признаком влюбленности. Если человек ему нравился, то он внимательно смотрел в глаза его объекта обожания, изучая лицо, но редко улыбался. Ведь для него любовь это что-то серьезное, а не поднятие уголков рта. Но на Одасаку без улыбки смотреть было тяжело. Сакуноскэ был как луч света в темноте Дазая, которая окружала его с самого детства. У него не было даже мысли, что кто-то может пробиться сквозь эти тёмные толстые стены. Но этот мужчина с колючей, как Осаму уже успел заметить и ощутить, щетиной и рыжими, почти красными волосами стал тем самым лучиком света. Он был как цветок посреди холодной зимы в душе шатена. Осаму был слишком сильно привязан к Одасаку. — Колючий как ёжик. — немного сердито сказал Дазай и погладил свою щёку. На эти слова Ода лишь хмыкнул в ответ. Огни города становили ярче, ночь темнее, а звёзды всё ещё скрывались за облаками. Одасаку снова закурил. — Точно больше не будешь просить покурить? — с некой улыбкой спросил Ода и посмотрел на Дазая, который уже дрожал от холодна из-за ночного ветра. — Спасибо, мне хватило. — Дазай отвёл взгляд, но вдруг почувствовал тепло на плечах. Одасаку накрыл его плечи теплой кофтой и задержал руки на плечах Осаму. — И правильно, всё равно больше так не сделаю. —с улыбкой произнес Сакуноскэ и легонько коснулся губами макушки парня.