Cat King is addicted to bothering a dead boy(one particular one)

И зачем только Пейн позволил Королю навещать его? Когда Эдвин, прощаясь, говорил, что Кот может иногда приходить к нему, если сочтёт это нужным, он ещё не утратил подозрения в своей привязанности к Королю. Теперь же присутствие этого несуразного котяры попросту выбешивало. И почему Пейн был так уверен, что будет скучать? Эдвин чувствует, как сильные руки ложатся ему на плечи, пару секунд оглаживают немного разгоряченную кожу сквозь идеально выглаженную белоснежную рубашку, после соскальзывают, смыкаясь в замок на его животе, давая своему обладателю навалиться сверху. Подбородок Кота приземлился совсем близко от уха детектива, так что тот сразу же поёжился из-за мурашек, вызванных тёплым дыханием. Этот чёртов котяра сведёт его с ума. Но несмотря на всю ситуацию, Пейн продолжает сохранять невозмутимый вид, — хотя и выглядит безумно смущенным, нервным и раскрасневшимся, словно школьник, которому подмигнула девчонка — перебирая бесконечные бумаги с делами агенства. — Обрати на меня внимание, дорогуша, — потребовал Король, почти мурча парню в ухо. — Я занят, мне нужно работать. — Сделав свой голос как можно более ровным (от слов Кота по коже вновь промчалась стайка мурашек. Может, и не стайка, а целый табун, — а то и два — но не суть) отрезал он. — Твоя работа никуда от тебя не денется, Эдвин. И тебе не помешало бы расслабиться, мм? — А вот теперь он действительно промурчал, сладостно растягивая каждый слог и ухмыляясь, словно Чеширский кот. Детектив нервно захлопнул журнал с отчётностью, который держал в руках. Кот хмыкнул, тут же придумав, как снова вставить свои пять копеек. — Настолько невтерпёж? — Не успев выпалить ещё что-нибудь такое... Нервирующее, мужчина получил ладонью в лицо. Это был не удар, просто Эдвин решил, что положив руку на лицо Кота, он добьётся тишины. — Всё, хватит. Помолчи немного. Кот и не был особенно против. Рука Эдвина была мягкой. Не потной, не липкой. Приятной на ощупь. Он с удовольствием уткнулся в ладонь, прикрывая глаза. Король и сам не заметил, как стал ластиться к прикосновению. Этот жест был весьма неожиданным даже для его величества, однако ему было абсолютно плевать. Он был с Эдвином. С мальчишкой, который, хотел не хотел, но что-то да творил с Королём Котов. Что-то, что вызывало трепетные нежные чувства, страстное желание, невероятное раздражение и умиление одновременно. Трепет. Он наступал каждый раз, когда этот мальчишка говорил. Голос приятный, слегка бархатистый, но не грубый и не особо низкий. Слова каждый раз заумные, скучные. Король даже не всегда удоссуживался вникнуть в поток слов, сказанных Эдвином, он вслушивался лишь в звучание его голоса, мысленно отмечая, как же ему приятен этот звук. Страсть. Подобное Кошачий король в целом испытывал довольно часто, особенно в присутствии Пейна. Всякий раз, когда этот мальчишка оказывался до неприличия близко, (особенно, если он сделал это, сам того не заметив, или намереваясь что-то злостно прошипеть на ухо Королю) хотелось впиться тому в губы, провести языком по, несомненно, потрясающей шее детектива, раздеть глазами, (ещё лучше — просто раздеть) овладеть им целиком и полностью. Но опять и опять это не свершалось. Нужно было дозволение Эдвина, а его, увы, Кот вряд ли когда-нибудь добьётся. Раздражение. Раздражало его в Эдвине, порой, всё и сразу ничего. Это извечное ворчание, этот местами приказной тон, будто весь мир когда-то обязался выполнять все, что взбредёт мальчишке в голову, эта одержимость ответственностью, это отношение к самому Коту, в конце концов... Но он не мог долго злиться. Всё, что отталкивало его в детективе, в то же время невероятно манило, притягивало. Словно нечто заветное. В прочем, может, Эдвин Пейн и был его заветной, несбыточной мечтой. Умиление. Умиляло его многое. Даже самые простые, незначительные привычки для влюбленного человека (даже если этот человек — кот) могли показаться милыми. Так было и с Кошачьим Королём. То, как Эдвин поправляет перчатки и кутается в пальто, когда зябнет. То, как он смешно морщится от чьей-либо назойливости, (очень часто "назойливость" присуща именно Королю) стараясь не до конца выдавать раздражение. То, как, пусть и редко, но улыбается. То, как сосредоточенно пишет в блокнот детали дела, задумчиво, по-важному, щуря глаза. Перечислять можно ещё долго. Проще сказать, что Кот любил этого мальчика-призрака целиком и полностью. Без остатка. Но с чего-то вдруг решил, что не смеет сказать об этом. Глупо? Факт. Но, вот, решил и всё тут. Как-то задумчиво хмыкнув, Эдвин потрепал Короля по голове, почесывая пальцами макушку. Хлопок. И Кошачий Король лежит у детектива на коленях в обличии кота. Лежит животом кверху, чуть приподняв лапы, безмолвно прося ласки. Пейн вздыхает. — И что мне с тобой делать? Я должен работать. Как бы в протест словам детектива, Кот переворачивается, запрыгивает на письменный стол, сразу после укладываясь на завалы бумаг. Мотает хвостом. Он недоволен. Эдвин закатывает глаза, но всё же кладёт руку на макушку Короля, зарывается пальцами в шерсть и начинает почёсывать за ухом. Похоже, у него перерыв. Так уж и быть.

***

В следующий раз, когда Кот нагрянул в агентство детективов, Эдвин расположился на диване, по-важному закинув ногу на ногу и что-то читая. Да, видимо, так зачитался, что не заметил появления его Кошачьего величества, который, вальяжно пройдя к дивану, улёгся так, что его голова расположилась на ляжке призрака. — Что читаешь? — Привычно себе, хитро улыбаясь, просил Король. В глазах блестело некое обожание, он разглядывал каждую складочку на лице Эдвина, словно стараясь впитать этот образ, запомнить его навсегда, выжечь на роговице глаза и никогда больше не забывать. Детектив, явно не ожидавший появления Кота, заторможенно моргает и захлопывает книгу, придерживая пальцами нужную страницу. На Короля не смотрит, словно бы ему не хватало смелости. — Кот, чего ты хочешь? — Он почти вздыхает, но в последний момент сдерживается. Он никогда не признался бы в этом вслух, но Король начинал раздражать его всё меньше. От его появления даже становилось как-то приятнее на душе. Если задуматься, он почти всегда появлялся как никогда кстати. Эдвин сильно устал, но счёл отдых неважным? Не беда, придёт Король Котов и любым способом заставит расслабиться (правда, перед этим до максимума поднимет уровень нервозности). Пейн, сам того не понимая, нуждается в контакте хотя бы с кем-то, потому что Чарльз и Кристал снова умотали на свидание? Не беда, Недо-Чешир тут как тут. Он подавлен по каким-либо причинам? Визит Несуразного-Котяры обеспечен! Он всегда словно чувствовал, когда Эдвин в нём нуждался. Детектив мысленно отмахивался, мол конкретно в Короле он никогда не нуждался, но он уже давно перестал воспринимать его, как просто внешний раздражитель. — Почему ты не зовёшь меня по имени? — Совершенно невпопад, вопросом на вопрос ответил Кошачий Король, пристально рассматривая своего собеседника. — Имя? — Как-то странно переспросил Пейн, словно это слово не было ему знакомо, сводя брови к переносице, — Ты не называл мне своего имени. — Он, наконец, глянул на Короля, мазнув взглядом по его глазам. Эдвин подумал о том, что Кот смотрит на него, словно заворожённый. Король почему-то хмыкает, приподнимая уголки губ, взгляд не отводит. Он и забыл, что до сих пор не назвал своего имени. А нужно ли это вообще? Пожалуй, всё-таки нужно. Мужчина уже давно размышлял, как бы звучало его имя из уст детектива. — Томас, — Произносит он, после наконец уводя взгляд чуть выше и рассматривая слегка растрёпанные волосы Пейна. Сейчас он выглядел так по-домашнему, что это приводило Кота в восторг. — Моё имя Томас. Эдвин незаметно для самого себя слабо улыбается, а после бормочет, словно смакуя имя Кота: «Томас..» Кошачий Король тоже улыбается, чуть шире и мягче, чем до этого. Он не ошибся, голосом Пейна это звучало по-особенному потрясающе. — Томас, значит. Ты не ответил на вопрос. Чего ты хочешь? — Теперь вопрос звучал не так раздраженно, даже как-то более дружелюбно. — Без тебя тоска смертная, дорогуша. Не планируешь и сам ко мне заглядывать? — Эдвин закатывает глаза. И в чём проблема дать прямой ответ? — Не планирую. И это по-прежнему не ответ на мой вопрос. — Не будь таким занудой, Эдвин, — Тянет Томас, почти ласково, — К тебе я пришёл, зачем ещё? Говорю же, скука смерт-на-я, — Он тянется, извиваясь, и переворачивается на бок, утыкаясь лицом призраку в живот. Детектив игнорирует мурашки, в очередной раз атаковавшие его кожу, заставившие волоски на руках встать дыбом. И почему визиты Томаса всегда заставляют Эдвина чувствовать всё это? Непонятная щекотка в месте, где у живых людей должна находиться поджелудочная, мурашки, дрожь в руках, так ещё и непонятно откуда взявшийся румянец, выступавший на щеках и ушах из-за неприличной близости, которую Кот всегда себе позволял без разрешения. Разве Пейн не должен испытывать всё это рядом с Чарльзом? Разве не его он любит? Сейчас даже складывается впечатление, будто того признания не было вовсе. Может, это и к лучшему. Роуленд сможет со спокойной душой обсуждать с другом свои отношения, не боясь, что того это заденет. Как удобно... Раздумья были прерваны Томасом, который поёрзал, словно пытаясь укутаться в Эдвина. Его руки скользнули за спину детектива, обнимая его. И вот, очередной визит заканчивается тем, что Пейн бездумно перебирает волосы Короля Котов, глаза в расфокусе, голова абсолютно пуста от мыслей, а Недо-Чешир в это время, мягко ухмыляясь, жмётся к призраку, будучи, несомненно, полностью довольным.

***

Ночь накрыла плотным тёмно-синим куполом город. Белые горошины-звезды сегодня горели тускло, а небо заволокло тёмными облаками. Эдвин сидел на крыше, вглядываясь в черноту небосвода. Он был один. В тишине и покое. Но этот самый покой всё никак не наступал, а тишина и вовсе давила, звенела в ушах писклявым колокольчиком, стучала в висках отбойным молотком, шумела в голове белым шумом с экрана телевизора. И что с ним сегодня такое? Весь день мечется в тревожности, крутится в пучине навязчивых, возникающих ни к селу, ни к городу, мыслей, как белка в колесе. Ещё и как на зло некому нахально под ухом побрюзжать. Нахально брюзжать под ухом, именно так, как хотел Пейн, умел только один человек на планете. Да, этот человек немного кот, но сути это не меняет. Ему нужен был Томас. Как по команде за спиной что-то хлопает и Эдвин готов поклясться, что был почти стопроцентно уверен, что это был Кот. «Мысли читает?» — Проносится в голове догадка, но она улетучивается так же быстро, как и появляется. Бред. У Томаса есть определенные сверхсилы, но вряд ли чтение мыслей входит в их перечень. В следующее мгновение, детектив слышит едва уловимые, почти крадущиеся шаги, чувствует, как на плечи привычно ложится теплая ладонь. Кот усаживается рядом, слегка притягивая призрака к себе. Наглец. Эдвин фыркает вместо приветствия, хотя и не имеет ничего против действий Томаса. — Чего один? Твой ненаглядный снова куда-то смылся? — Брюнет льнёт щекой к шее Пейна, голос, как и всегда, мурчащий, но не такой бодрый, как обычно, даже немного хриплый. Либо он только проснулся, либо наоборот валится с ног от усталости. — Я к нему остыл, — Не раздумывая, выдаёт Эдвин, словно это не он сегодня утром сидел и вникал в беспорядок собственных мыслей, сомневаясь насчёт каждой из них, — И да, он ушёл с Кристал. Король поднимает голову и как-то изумлённо смотрит на детектива. Всякая сонливость отошла на второй план, а на губах заиграла заинтригованная улыбка (Больше похожая на, пусть и довольный, оскал, но мы это опустим). — Что? — Не понимает — а может, не хочет понимать — Эдвин, когда улавливает какой-то заговорщический взгляд Томаса. Можно было примерно догадаться, что творится в этой кошачьей голове, но детектив упорно об этом не задумывается (Иронично, что он — детектив — позволяет себе так безбожно тупить). Вместо ответа Недо-Чешир подаётся вперёд, опираясь рукой о поверхность крыши так, чтобы слегка нависать над призраком. — Значит, теперь я смогу сделать так? — Шепчет он в губы, но как "так" не показывает. Дразнит. — Это не было признанием, — Важно отмечает Эдвин, унимая дрожь и неуверенность в голосе. От такой близости его дыхание спёрло (забавно, призраки ведь не дышат), а щёки стали походить на два спелых таких помидора, но он продолжал упорно строить невозмутимость на своём лице. — Но было подтверждением, что твоё сердце теперь свободно, — Ухмылка ползёт по лицу Кошачьего короля, словно намереваясь растянуться, что называется "от уха до уха", прямо как у Чеширского кота. Не зря ранее мелькало сравнение именно с ним. Кот остаётся до неприличия близко к губам детектива. Тот прикрывает глаза, словно готовясь принимать поцелуй, но так и не получает его. Томас слегка подаётся вперёд, касаясь губ мальчишки лишь косвенно и буквально сразу отстраняясь назад, но не слишком сильно. Будь у Пейна сердце, оно бы непременно выпрыгнуло у него из груди. Кот отстраняется, ещё что-то шепчет на ухо, — Эдвин не разбирает, что, — и снова возвращается к губам. — Ты прикрыл глаза, потому что ждал поцелуя, дорогуша? — Хитро тянет Король. От такой проницательности Эдвин едва не подавился. И почему ему так нравится его дразнить? Детектив фыркает и немного приоткрывает глаза, встречаясь со слегка раскосыми кошачьими зрачками. Ему кажется, что если Кошачий Король сейчас не поцелует его, он сделает это сам. Но Кот никуда и не спешит, он любуется омутами, представшими пред его взором, ловя каждую крапинку, ловя все оттенки зелёного, которые впитали эти глаза. Эдвин уже не может ждать. Он слишком хочет ощутить прикосновение губ Томаса к своим. Время будто замедляется. От осознания того вопиющего безумия, которым предстаёт в голове детектива то, что он собирается сделать, трясутся руки. Он почти чувствует биение сердца, но это скорее фантомное ощущение, заполонившее буквально всё: отсутствующий орган пульсировал в подушечках пальцев, в районе груди, в висках, в затылке, да даже в животе! Рвано выдохнув, словно собирается жахнуть водочки грамчиков сто, Эдвин неуверенно, медленно подаётся вперёд, прикрывая глаза. Он касается губ Кота и... Что дальше? Отлично, Эдвин Пейн, ты "состыковался", дальше что? Целоваться он не умел вообще. Как-то не приходилось. Он долгие годы потратил лишь на то, чтобы осознать свою ориентацию, какие поцелуи? Томас весьма опешил от такого смелого действия со стороны призрака, но быстро отошёл от удивления и принялся спасать положение. Дорогу, дамы и господа, в дело вступает профессионал! Он с уверенностью затягивает мальчишку в поцелуй, чуть сильнее наваливаясь сверху и свободной рукой блуждая по телу Эдвина. Он трогал его волосы, оглаживал грудь, сквозь всё ещё застегнутую (а жаль) рубашку, притягивал ближе за талию. Самому же детективу оставалось лишь не забывать хватать ртом воздух в коротких перерывах и не умирать от смущения, — а я уверена, что ему не составит труда удостоиться звания умершего во второй раз.

***

По прошествии получаса, эти двое так и сидели на крыше. Томас налип на бедного детектива, который всё не мог отойти от произошедшего. Что он творит? В прочем, это вдруг стало неважным. Ему хорошо от того, что он с Кошачьим Королём, так почему нет? — Томас, — Немного хриплым после молчания голосом позвал Пейн. — М? — Сонно протянул Кот. Сейчас он был в своей любимой позе для того, чтобы обнимать Эдвина: лежал у него на ногах, обнимая и утыкаясь лицом в живот. — Полагаю, после того, что... Что мы сделали, это очевидно, — Призрак несвойственно себе бормочет, по привычке отводя взгляд в сторону, хотя собеседник чисто физически не мог видеть его лица. Несомненно, это плюс, ведь лицо было всё красное с прилипшей к слегка потному лбу чёлкой (Что странно, ведь призраки, в теории, не потеют), но сейчас не об этом, — Н-но я... я, ммм... Люблю тебя? — Сейчас он даже не старался скрыть свою нервозность. Прежний Эдвин выпал бы в осадок, если бы встретил Эдвина нынешнего. Король зависает, словно произнесенное детективом не было ожидаемым. Он никогда даже не надеялся, что услышит признание от Эдвина. Он не смел о таком мечтать, словно этот мальчишка-призрак — из другого мира. Из возвышенного и неприступного мира, где никому нет дела до какого-то там котяры с улицы. Незаметно для самого себя, Томас крепче прижимается к Эдвину, получая мягкие поглаживания по темноволосой макушке. Приятно. Он немного отстраняется и выпрямляется, чтобы быть лицом к лицу с Пейном, напуская на себя ухмылку, за которой прячется какая-то неясная нежность. Кот подаётся вперёд, склоняясь к уху, и приторно-сладостно шепчет: — Я тоже люблю тебя, Эдвин Пейн, — Томас ласково касается губами разгоряченной щеки, прежде, чем его притягивают для объятий. Конец.