В последний раз?

Рождественский ужин прошел напряженно. Мама знала, что я приехала ненадолго, поэтому старалась провести со мной максимально много времени. Она всю неделю таскала меня по торговым центрам и ярмаркам, но к вечеру кануна Рождества моё терпение наконец лопнуло.  Когда мама снова обратилась ко мне, мы уже закончили готовить праздничный ужин и сели за стол.  —Эмми, детка, а что на счёт… Громко стукнув пустым стаканом по столу, я закричала: —Да сколько можно?! Я могу хотя бы пару минут посидеть в тишине без твоего внимания ко мне? Я и так нервничаю из-за следующего семестра, а тут ты ещё! Я хотела провести это Рождество без волнений, но оказалось, что это невозможно,—взглянув в последний раз в шокированные серо-зелёные глаза матери, я встала из-за стола, и, не обращая внимание на тихий голос младшей сестры,  молча ушла в свою комнату, хлопнув дверью.  Спальня встретила меня распахнутым окном, в которое сильно задувал холодный зимний ветер. Подоконник уже успело легонько припорошить снегом, глядя на него я попыталась вспомнить, когда я успела открыть окно, но мысли кружили, как снежинки, падающие с неба снаружи, так что я просто прикрыла его и плюхнулась на кровать, лицом в подушку.  Ненавидя себя за такую бурную реакцию, я думала о том, что мама просто скучает. Она так много придирается ко мне и спрашивает обо всём на свете не потому, что ей хочется меня позлить, а потому, что я со своей новой взрослой жизнью даже не звоню ей. Что уж там говорить о встречах и приездах на выходные.  В самокопаниях я провела добрых пару часов. На часах уже было давно за полночь, когда я оторвала своё унылое лицо от подушки и пошла в ванную, чтобы умыться перед сном. Оставив проблемы на завтрашнюю себя, я быстро смыла поплывший праздничный макияж, переоделась в пижамные штаны и милую футболку с уточкой, и уже плюхнулась обратно в свою мягкую кровать, как вдруг, окно чудесным образом само распахнулось, снова впуская в мою спальню морозную свежесть. По спине пробежали странные мурашки. Несколько секунд, я отчаянно пыталась вспомнить, когда я уже чувствовала что-то подобное. Меня охватило ужасающе сильное дежавю. Глазами я прошлась по падающим на ковер снежинкам, по лунному свету, заглядывающему ко мне в комнату и на секунду мне показалось, что за окном мелькнул чей-то силуэт. Вздрогнув от неожиданности, я отбросила все сигналы от моего инстинкта самосохранения и ринулась ближе к подоконнику, принимаясь вглядываться в, засыпанную снегом, улицу рядом с домом. В этот же самый момент, перед моим лицом, откуда-то сверху, свесился красивый бледнолицый юноша. Его белые, как снег волосы смешно торчали в разные стороны, опускаясь вниз под действием силы притяжения. Сверкая ярко-голубыми глазами, он смотрел на меня вверх ногами, просто зависнув в воздухе. Воспоминание из прошлого молнией поразило меня, как только я встретилась с ним взглядом.  —Джек,—шепнула я, прикрывая рот рукой. Вот уж кого я не ожидала увидеть в такой день, спустя столько лет. —С Рождеством, принцесса,—перевернувшись в нормальное положение, он вихрем влетел в мою комнату, рассыпая по полу хлопья снега и уселся на кровать, словно это для него привычное дело,—давно не виделись.  —Да уж, давно,—продолжая шептать, словно громким голосом я могу спугнуть его, я подошла ближе,—пять лет прошло. —Разве пять?—комично сдвинув тёмные брови к переносице, он отбросил в сторону свой посох,—ничего себе. Тогда надо хорошенько поздороваться,—подскочив с кровати, он обхватил меня за талию обеими руками и, крепко прижав к себе, закружил в объятьях, поднимаясь над полом. Вокруг нас закружились снежинки, но воздух словно стал теплее. Обнимая его в ответ за шею, я хотела рыдать. Сколько бессонных ночей я провела перед окном в надежде на его возвращение. Сколько я рисовала его в своих блокнотах и твердила всем, что он вернется. Но его всё не было, а я росла. Прекрасный парень из зимних ночей превратился в сон; в выдуманного персонажа, созданного подсознанием маленькой фантазерки. Но вот он тут. Он вернулся. Всё на яву. Я могу касаться его. Могу почувствовать под пальцами его прохладную кожу и ткань тёплой толстовки. Могу зарыться носом в его шею и вдохнуть полной грудью его запах. Запах зимы, мороза и снега. Могу запустить пальцы в белоснежные волосы и прижаться к нему всем телом, чтобы ощутить реальность. Он со мной. Снова. —Моя девочка так выросла,—хохотнул парень, прижимая меня к себе ещё сильнее и ласково проходясь пальцами по позвоночнику поверх майки,—когда мы последний раз виделись ты была ниже сантиметров на пятнадцать. Хотя ты всё равно сильно ниже меня. Фыркнув, я легонько ущипнула его за бок, вызвав ещё больше открытого беззаботного смеха.  —Ау, прости-прости,—сквозь смех, произнес Джек,—я думаю это мило. Я не хотел тебя обидеть. Ты же знаешь. Приземлившись наконец-то на старенький ковер в моей спальне, мы нехотя разорвали объятья, чтобы взглянуть друг на друга.  —Боже, Джек, куда ты пропал? Я так скучала. Осмотрев меня с ног до головы, он нежно улыбнулся. В его голубых глазах плескался настоящий океан искренних чувств.  —Я тебе стал ненужен,—прошептал он, покорно принимая ожидаемую реакцию в виде волны возражений,—ты не поняла, Эмми. В те времена у тебя началась средняя школа. У тебя появились друзья и куча интересностей в жизни. Для меня там больше не было места. Так же как ты откладываешь старые игрушки, когда тебе купили новые. Я ушел, чтобы не мешать.  —Но…—очередное возражение, сформировавшееся на языке так и не слетело с губ. Вместо этого, я просто шагнула ближе и молча уткнулась лицом в его грудь. —Но сегодня я здесь,—мягко поглаживая меня по волосам, продолжил он,—потому что сегодня твоё последнее Рождество в качестве ребёнка. Скоро ты вернешься в колледж, а потом наступит твой восемнадцатый день рождения. Я не мог не увидеться с тобой перед твоим официальным взрослением.  А ведь и правда. Я совсем забыла, что совсем скоро мой день рождения. Я стану совершеннолетней. Не то, чтобы мне больше не позволено будет быть ребёнком, но по факту я перестану им считаться. А это значит что… —Мы видимся в последний раз?—подняв голову, я встретилась глазами с Джеком. Наши лица оказались так близко, что я почувствовала, как мои щёки начинают гореть.  —Да, принцесса,—в голосе Фроста сквозила неприкрытая печаль,—в последний. Торшер рядом с моей кроватью слегка подсвечивал наши силуэты тёплым оранжевым светом. В моменте, мне показалось, что на щеках парня тоже выступил лёгкий румянец, но возможно это была просто игра света. Или моё воображение. —Но как же так? Я не хочу, чтобы ты снова исчезал,—положив руки на его грудь, я опустила глаза, не справившись с накатившей волной смущения и грусти.  Его сердце под моей ладонью начало биться чаще. Несколько секунд мы стояли в полной тишине, а затем Джек наклонился немного ближе и столкнулся своим лбом с моим. Кончик его вечно холодного носа еле заметно коснулся моего, вызывая желание поморщиться от щекотки. Неловко, я снова подняла глаза вверх и увидела, что он смотрит на меня в ответ. Столько невысказанной боли, чувств и печали, я не видела ещё никогда. Тепло любви смешалось с холодом прощания. Эмоции с рациональностью. Огонь со льдом.  Безвыходная борьба с одним возможным исходом закончилась, когда он зажмурился и, приподняв голову, коснулся прохладными губами моей макушки.  Вздрогнув от корней волос, до кончиков пальцев, я постаралась запомнить этот момент до малейших деталей. Свои чувства, эмоции, его касания. Даже то, как учащенно бились наши сердца. Всё это выжглось на подкорке, чтобы остаться там навечно. —Будь хорошей девочкой, Эмми. Будь сильной, а я буду всегда рядом, чтобы оберегать тебя,—прошептал он, обдавая морозным дыханием мои волосы,—то, что ты повзрослела ничего не значит. Внутри ты—всегда ты. Моя маленькая принцесса.  Утро Рождества выдалось шумным. Ровно в семь, как по часам, в мою спальню с криками «Санта приходил!» ворвалась моя маленькая сестренка. Перевернувшись на другой бок, я было надеялась, что моё злое мычание отобьет у неё всякое желание продолжать мне досаждать, но она была явно настроена решительно. —Мама! Мама! Санта оставил нам подарки! Давай скорее открывать!—таща меня за руку вниз по лестнице, сестра принялась будить своими криками весь дом.  —Да что ты?! Лиззи, дорогая, я бы заметила, если бы ночью кто-то приходил,—старательно отыгрывая невинность, мама вышла из своей спальни завязывая пояс у халата и двинулась следом за нами в гостиную,—Ох, господи! И правда приходил!—всплеснула руками она, как только гора подарков под наряженным деревом появилась в зоне её видимости.  —Я надеюсь Санта прочитал моё письмо,—деловито встряхивая одну из коробочек в руках, она посмотрела на подпись рядом с бантиком,—ой, Эмми, это твоя. Подхватив пару массивных коробок со своим именем, моя младшенькая начала яростно разрывать яркую оберточную бумагу. —Ой, детка, ты ночью волосы покрасила?—взглянув на меня, мама нежно улыбнулась и погладила меня по голове,—а тебе даже идёт. Необычно.  —Ты о чём?—непонимающе взглянув на маму, я сунула коробку в карман и бегом вернулась в свою спальню. Распахнув шкаф, внутри которого на дверце было зеркало, я взглянула на своё отражение. Одна из прядей рядом с челкой, из натуральной темно-каштановой, стала белой, словно чистый утренний снег. По спине пробежали теплые приятные мурашки. Коснувшись пальцами своих волос, я улыбнулась. Он и вправду приходил.  Маленькая коробочка, которую я положила в карман пижамных штанов впилась уголком мне в ногу, так что я решила раскрыть её и посмотреть, что внутри. В тот же момент, на мои глаза навернулись слёзы, а с губ слетел тихий вздох. В коробочке лежал прозрачный стеклянный шарик, в котором неподвижно зависла одна невероятно красивая узорчатая снежинка. А на дне коробки лежала записка: «Зима принадлежит нам, принцесса. До следующего Рождества?».