Благодарность

             

***

              Я вышла на улицу, и порыв холодного ветра, как крепкая пощёчина, вернула меня к жизни. Очередная мистерия, странный незнакомец и… Дмитрий? Все сбилось в кучу, поэтому последние минут десять я помню как в тумане: отряд радуется, Дмитрий недоумевает: где мы и что вокруг происходит, Анна с опаской и настороженностью смотрит то на меня, то на брата, Грег с волнением докладывает о происходящем. Вот вышла я к снегоходам и как будто все это время сладко спала и только сейчас проснулась.        Откинув с прицепа нашего с Анной байка мокрую белую накидку, я стала рыться в сумках в поиске черной с красной молнией. «Лейн, я отведу Дмитрия в комнату для персонала, принеси мне мою аптечку, его нужно осмотреть» — повторяя в голове про себя тихую просьбу Анны, я перебирала ненужные рюкзаки, набитые одеждой. В груди что-то трепалось, ныло, мне не нравилось это чувство. Но ещё больше мне не нравилось то, что я так спешу, чтобы что? Поскорее выполнить просьбу Анны? Или хочу наконец поговорить с Дмитрием?        За спиной послышался скрип входной двери на станцию, а затем поспешный хруст по снегу. Я отогнала все странные мысли и, наконец зацепившись пальцами за аптечку, с небольшим усилием подняла ее и обернулась к подбежавшей Кире. — Давай, я помогу. Грегу нужна помощь с осмотром места ритуала. Ты как криптограф будешь полезнее там, чем сейчас Анне, — не успела я даже протянуть ей руку, как тяжесть тут же отобрали.        Мне не понравилось, что она решила все за меня, но Кира не ждала моего ответа и просто умчалась обратно в здание станции. Теперь странное чувство в груди постепенно затухало и превращалось во что-то простое. Что-то холодное и липкое, почему я сейчас так зла на Киру? Эти внезапно накатывавшие волны чувств меня мучили. Вот бы всё вернулось как прежде, когда на душе была просто… Тишина.        Накрыв прицеп обратно, я быстро огляделась и уже без былого энтузиазма пошла к Грегу. *****        В это же время в небольшой плохо освещенной комнате Анна изумлённо рассматривала тело брата. Генерал стоял без верха, едва сидя на столе, и с тем же удивлением двигал то плечом, то лопатками. От ужасной раны не осталось и следа. — Как ты себя чувствуешь? — напряжённо спросила брюнетка. — В который раз мне нужно сказать «нормально»? Я долго лежал в отключке?        Громко выдохнув, но так и не сумев спокойно ответить, девушка просто промолчала, поджав губы и опустив голову. — Я возьму у тебя анализ крови.        Генерал понимал, с ним что-то не так. Но следов заражения нет, как и последнего ранения. Как и всех других ранений, полученных в тот самый день. Тогда все вышло так сумбурно, а сейчас он проснулся совершенно здоровым, целым и невредимым. Поразительно. Что мать его происходит?        Дверь скоро отварилась и двое тут же подняли глаза на входящую. — Где Лейн? — хмуро спросила Анна. — Помогает Грегу, вот аптечка, — не отвлекаясь от дела, занято ответила солдат.        Одно только упоминание девушки заставило генерала незаметно улыбнуться, но… Она не пришла и осталась в свою очередь с Грегом рассматривать место ритуала. Очень… профессионально с ее стороны, старается помочь отряду, она молодец. Но мысль о том, что сейчас вместо Киры его могла рассматривать она, слишком сильно манила. И это пугало. — Такая рана вообще могла зажить сама за три дня? — с волнением и красными ушами спросила снайперша, рассматривая то плечи, то лицо, то голый торс генерала. — Нет, Кира, ты ему прострелила плечо. Оно никак не могло зажить само по себе за такое короткое время.        Лицо подчинённой становилось все более хмурым. Она конечно же винила себя за причиненную Дмитрию боль, но разве можно было тогда поступить иначе? Он уже чуть было не… — Спасибо тебе.        Сухой и тихий голос генерала, обращённый прямо к ней. Кира подняла виноватые глаза на мужчину и в них стал появляться лёгкий трепет. — Мы ещё не знаем, чем все обернется, но пока, если бы не ты, меня бы здесь уже не было. У тебя отличная реакция, солдат, — он позволил себе небольшую улыбку, но старался сделать все настолько осторожно, насколько это было возможно.        Он знал, что к нему испытывает молодая девушка, видел, какими глазами она на него смотрит, но понимал, что все это глупости, а потому и не хотел давать ей поводов для надежд. В мире сейчас происходит такое, что в жизни просто нет места для каких-то там интриг. Однако, глаза Киры засияли, она быстро кивнула и, ещё раз бросив робкий взгляд на голое тело Дмитрия, поспешно вышла из комнаты. — Дурак ты, — недовольно цокнув, пробурчала Анна и грубо бросила ему в лицо генеральскую водолазку. — Одевайся и давай свою руку. *****        Во время обеда мы собрались все вместе, пусть и не прям в одно и то же время. Увидеть Дмитрия в небольшом зале ожидания, где все расселись по сломанным железным стульям, я все же смогла. Все, что получила — взаимный молчаливый, возможно немного растерянный взгляд в ответ. Мы сидели далеко друг от друга, поэтому поговорить возможности не было. Да и благодарить сейчас? Глупо. Если честно, с каждый новым часом, это кажется все более неуместным.        Наш не столь продолжительный зрительный контакт все же был прерван. Рядом со мной села Анна, она выглядела уставшей и почти ничего не съела. — Я ничего не понимаю, — голос ее был грустным и потерянным. Понять ее легко. Мы ожидали, что с генералом либо что-то все же случится, либо он едва дотянет до «Адама» и ему прийдётся долго мучаться, чтобы встать снова на ноги, а тут… — Зато он жив, если это, конечно не массовая галлюцинация.        Анна все же улыбнулась, а затем и вовсе отложила пакет с разогретым обедом. — Я взяла у него кровь, но ничего необычного в ней нет. Конечно, в наших условиях я не могла сделать достаточно глубокий анализ, но на первый взгляд все в порядке. Как минимум цвет крови все такой же красный, а это уже о многом говорит. — И долго прийдется приглядывать за ним? — было неясно, насколько лучшим стало положение Дмитрия. Да, он уже здоров, но вернётся ли все на круги своя? Позволят ли ему знающие в такой ситуации браться вновь за командование? — Пока не поймём что с ним. А вот когда это произойдет, я не знаю.        Потом мы ещё немного поковыряли еду в полной тишине, думая, каждая о своем и слушая, как рядом веселится остальная часть отряда, пока смелые голоса и шутки не превратились в небольшую перебранку, а затем и вовсе ссору.        Анна обернулась через плечо в момент, когда Анхея защищала свою позицию. — Почему нет? Генерал стоит на ногах, говорить может, в чем проблема? Ты всего лишь временно исполнял его обязанности, — ангел нахмурилась, ее раздражало общение со смертными, тем более в таком тоне. — Я же не спорю, но он вернётся к командованию как только окончательно поправится, — мы знали, почему Грег был против. Если честно, я тоже поддерживала его мнение. Пока причина быстрого восстановления генерала оставалась неясной, доверять ему до конца было тяжело. — Я в порядке. И уже сейчас могу взять свои обязанности обратно. Спасибо за беспокойство, Грег, — отозвался предмет споров. — Ты ещё не готов, — неожиданно ввязалась в перепалку Анна. — Ты слаб, поэтому будет лучше, если до «Адама» руководителем останется Грег. — Анна, я сам готов решать, слаб я или нет. И я в порядке, — было очевидно, что генерал воспринимал все на свой счёт, он знал, что все три дня с ним приходилось возиться как с маленьким, караулить, следить за состоянием, поэтому и хотел поскорее вернуть себе привычный образ сильного и независимого командира. — В чем вообще проблема, до этого столько лет со всем справлялся, а тут не справится? — подал голос Ноа. — Анна, с Дмитрием все хорошо, почему бы ему самому не решать, чем заниматься? — однако, сторону генерала неожиданно приняла и Кира, хотя, какое «неожиданно»? — Лейн, скажи что-нибудь, — раздражённо обратилась ко мне бывшая соседка по комнате и внимание отряда обратилось ко мне.        Мне оставалось лишь нервно сглотнуть подкативший к горлу ком волнения. Сейчас на меня смотрело много пар глаз, однако одна из всех была самой внимательной и колючей. Дмитрий сложил руки на груди и откинулся на спинку стула, на котором сидел, ожидая моих слов. И я ответила честно. — Быть командиром очень выматывает, а Дмитрию сейчас нужен покой и хороший сон. Поэтому я тоже за то, чтобы до прибытия в «Адам» командование оставалось на Греге. Отряд с базы все ещё не приехал, вероятнее всего нам прийдется добираться туда самим, а значит основная задача выбора маршрута все равно будет лежать на Греге.        Единственный столь внимательный взгляд потускнел, а затем потерял ко мне интерес. Однако отряд затих, что означало, что мои слова заставили многих задуматься. Анна слабо улыбнулась и выдохнула, она была рада, что я поддержала ее точку зрения, собственно, как и Грег. Все это время молчавший в стороне Каин, вдруг тоже улыбнулся одними глазами, и было неясно, что скрывалось за этой хитрой реакцией. — На самом деле, наверное, в этом нет ничего страшного. Нам нужно всего лишь добраться до базы, вот и все. Грег хорошо справляется с ориентированием, поэтому, почему бы и нет? — начал трудный вердикт Лестер. — Тут осталось действительно немного, поэтому, если честно, мне все равно, — высказался Ноа.        Постепенно, отряд начал соглашаться, бессмертные воздержались от комментариев, однако решение Анхею явно не порадовало. В итоге, все осталось на своих местах, вот только Дмитрию, как будто места среди отряда уже не было. — Ладно, хорошо, — поджав губы, поднял ладони Дмитрий. — Каков тогда наш план? — Вынесем все трупы из главного зала, и сегодня заночуем здесь. Если до завтра отряд из «Адама» не объявится, будем выдвигаться сами на оставшейся энергии, — обратился ко всем Грег без привычной улыбки. — Как закончим с едой, парни, пойдете поможете мне, а девчонки подготовят нам спальные места, ладно?        И дружно приняв команду, отряд начал разбредаться кто куда. И одним из первых молча покинул «обеденный зал» Дмитрий. *****        К моменту, когда мы закончили раскладывать все спальные мешки и разводить костер, я порядком устала. После длительных поездок даже лёгкие физические нагрузки заставляли потрудиться. К тому же, в комнате стало слишком жарко и душно.        На улице уже темнело, время близилось к ночи, но отряда «Адама» все не было. Анна и Кира вновь начали тихую перебранку, а я уже, если честно, устала и от этого. Поэтому молча дожидалась, когда вернётся остальной отряд ужинать и готовиться ко сну.        Через полчаса комната наполнилась не только приятными запахами еды, но и все такими же как раньше весёлыми голосами. Отряд обсуждал свое скорое прибытие на «Адам», кто-то был рад, так как уже успел соскучиться, а кто-то с трепетом вспоминал Ротков. Мой взгляд бесшумно блуждал по отряду, но не находил того, кого искал. Дмитрия в комнате все ещё не было. Очевидно, он был расстроен, но расспрашивать о нем при всех было бы глупо и странно.        Я чувствовала, что поступила неправильно по отношению к генералу, хотя это было не так. Как бы правда ни звучала, от того она не перестает быть истиной. Вероятно, повинуясь очередному странному порыву я взяла свой ореховый батончик в жёлтой обёртке с большими черными буквами и с шелестом запихнула его в карман, а потом, тихо прокашлявшись, передала Анне, что немного прогуляюсь. *****        Оставив за спиной тепло незнакомых, но вдруг настолько породнившихся людей, я отправилась на молчаливые поиски. Казалось, я еще пыталась врать самой себе, прикрываясь желанием побыть в тишине, но получалось плохо. Я не знала, куда иду, но знала за кем.        Однако, безнадежные поиски по крохотному зданию показывали, что все было бесполезно и я просто как дурочка все это время бродила кругами. Генерала не было нигде, ни на улице, ни на станции. Осталась последняя дверь, но шанс на то, что Дмитрий спрятался в женском туалете был настолько мал, что я открывала его совершенно без энтузиазма.        Дверь оказалась тяжелее, чем я думала. Пряди у лица разметались по сторонам — дунул прохладный ветер. Оказалось, окно в туалете было разбито, поэтому внутрь намело много снега и по забытой комнате гуляла прохлада. Большие следы от грубых тяжёлых берцев протянулись мимо поломанных кабинок прямо к нему. Наступая по протоптанным снежным лункам, я отметила про себя, что размер ноги у генерала на пять или шесть размеров больше моего.        Не зная за что схватиться, чтобы не прорезаться, я аккуратно взобралась на подоконник, потом, пригнувшись, спрыгнула с окна на небольшую бетонную площадку и осмотрела задний двор станции, на котором оказалась.        Раньше здесь была парковка, а сейчас даже поезда не ходят. Когда я ещё училась в средней школе, мечтала о том, чтобы все вокруг исчезли, и я смогла бродить по пустым улицам в полном одиночестве. А сейчас, когда вижу очередное одинокое здание, ставится как-то тоскливо.        Со стороны леса подул ветер пропитанный запахом хвои, напоминая Ротков. Меня мало что цепляло в последнее время, но наверное, я бы не соврала, сказав, что скучаю. Замёрзший фонтан, сибирская церковь, отрешенные люди. Как будто, будь я городом, непременно была бы похожей на него.        Я не старалась спрятать появившуюся на лице улыбку, а просто продолжила осматриваться в поисках Дмитрия. К счастью метель ещё не успела замести следы за генералом, а вели они прямиком к висящей на стене пожарной лестнице. *****        На высоте метра четыре над землёй ветер казался сильнее, поэтому, мысль о том, что генерал просидел здесь несколько часов, казалась сомнительной. Я осмотрелась и, все же увидев знакомый черный плащ, смелее и скорее двинулась в его сторону, пока мужчина не подал признаки жизни и не обернулся. Я тут же остановилась, словно на меня сейчас был обращён не взгляд командира, а дуло холодного пистолета. Но Дмитрий хмыкнул себе под нос и обратился к простирающемуся вокруг пейзажу. — Ты сидишь здесь с самого обеда? — Пришел, как закончили разбираться с трупами.        Он был немногословен, впрочем, все как всегда, когда у него было плохое настроение. Хотя, кажется, я редко видела Дмитрия таким. Чаще он мне улыбался и не противился общению. — Мы уже начали ужинать, а кто-то и ложиться спать. Ты идёшь? — я стояла в паре метров от Дмитрия. Он сидел ко мне спиной, опираясь о вентилиционную трубу и больше не оборачивался. — Не голоден и спать меня пока не клонит, — словно специально выбирая побольше пренебрежения в голосе, ответил генерал. — Ясно, — закончила я.        Обиженный и молчаливый Дмитрий вызывал во мне лишь негативные эмоции, что совсем не способствовало моему желанию поблагодарить его за свое спасение, поэтому и стоять мёрзнуть здесь смысла я больше не видела.        Я развернулась обратно к лестнице, желая поскорее уйти, как вдруг замерла на ровном месте. Помнится, когда-то ему доставляло удовольствие выводить меня на эмоции. Теперь моя очередь.        Я тихо подобралась к кирпичному основанию под антенну и спряталась за ним, как за собственной снежной базой. Пока у меня было время, я собрала несколько горстей снега вокруг и, немного растопив их в уже замёрзших к тому времени ладонях, слепила парочку твердых снежков. Затем снова выглянула из своего укрытия, прикидывая расстояние и, взяв один из самых неудачных комков, бросила тот в трубу. Снег крошками разлетелся по округе, обращая к себе внимание генерала. Но он не сразу понял, что что-то не так. Только после второго подобного броска, брюнет решил выглянуть, что и стало началом конца. Едва успев увернуться, от моего лучшего снежка, он опять спрятался за вентиляцией и уже серьезнее спросил: — Лэйн, что ты делаешь?        Я не собиралась отвечать. Держала на готове следующий снаряд, только и ожидая малейшего шороха со стороны генерала. — Лэйн. — Отвоевываю территорию, — послышалась тихая возня и усталый вздох. — Тебе сколько лет? Занимаешься какой-то дурью.        Стало неприятно. Если честно, моя рука дрогнула. Мне стало неловко от того, как я сейчас выгляжу и чем занимаюсь, а потому через пару секунд и вовсе опустила руки, выходя из-за обычной кирпичной стенки. Мне удалось сделать всего два шага, как у щеки пролетело что-то белое и маленькое. Через секунду, в спину хлопнулся ком снега побольше, и пришлось срочно присесть и вернуться на прежнее место. — Ты правда надеешься, что сможешь тягаться со мной? — на этот раз мужской голос прозвучал громче и смелее. Я чувствовала в нем улыбку, отчего мои щеки зарумянились, а уголки губ сами потянулись к ушам. — В твоём голосе слишком много самоуверенности. Мне прийдется остудить твой пыл. — Ну да, коленки уже дрожат, сам криптограф бросил мне вызов!        Я напряглась и стала внимательнее. Теперь это была не просто шутка, мы правда начали игру. Я взяла ещё один снежок и выглянула из укрытия. Мимо тут же пронесся очередной вражеский снаряд, но увернуться я успела. Затем тут же бросила наугад свой, но он не только никого не задел, он ещё и вылетел за пределы крыши, будто я бросала с закрытыми глазами. — Отличный бросок, Лэйн. — А ты только и можешь, что болтать? — я уже давно не слышала в своем голосе столько жизни, сколько сейчас. От внезапного адреналина сердце забилось все чаще, а тело стало гореть в предвкушении рывка. — Хочешь, чтобы я пришел к тебе в гости? — Только если с пустыми руками. Желательно, высоко поднятыми над головой.        Я услышала тихий смех Дмитрия, и в животе вдруг что-то всколыхнулось. Ощущение было таким мгновенным и коротким, но тем не менее все равно успело взбудоражить мое сознание, и мне захотелось ещё. — Тогда я иду. Насчёт «три». Раз! — я вновь приготовила снежок, на этот раз взяла самый твердый и замёрзший из всех.— Два! — послышался скрип по снегу. Генерал соврал и выбежал раньше! Я замахнулась ледяным шариком, и высунулась из-за кирпичной стенки, собираясь напасть первой, но на поле боя никого не оказалось. — Три, — прошептал мужской голос у самого уха, заставляя всю шею покрыться мурашками.        Я не успела даже обернуться, как ледяные пальцы, оттянули край моей кофты и ворох холодного снега засыпался мне зашиворот. Я сразу же поняла, что этот подлый военный опять напал на меня из-за спины, поэтому, игнорируя тающий под одеждой снег, быстро обернулась и бросила снежок прямо в лицо генералу. Затем ещё один и ещё, пока одна из ладоней Дмитрия не перехватила мое правое запястье. Даже тогда я продолжала швырять в лицо врага снег горстями, пока тот не обездвижил и вторую мою руку. Щурясь, от тающих на ресницах и щеках снежных следов, генерал не переставал улыбаться. С кончика его носа на мое лицо падали холодные капли, а прерывистое мужское дыхание клубами полупрозрачного пара смешивалось с моими вдохами. — А шуму-то было… Я победил, — довольно, но все ещё не выходя из образа, прошептал командир мне в лицо. — Не советую тебе этой ночью надолго закрывать глаза, — не принимая свое поражение, все ещё огрызалась в шутку я.        Улыбнувшись ещё шире, Дмитрий отвернулся, отпустил меня и поднялся на ноги. Оказавшись на свободе, я тоже выпрямилась и принялась вытряхивать из-под кофты снег, застрявший на застежке лифчика. Осознание, что избавиться от неприятного холода не получится, подпортило впечатление от недавней игры, как вдруг на мои плечи свалилось что-то тяжёлое, теплое и большое. Я в недоумении обернулась на генерала, а тот теперь стоял в одной водолазке с мокрым от растаявшего снега лицом и смотрел мне в глаза. Ему не нужно было ничего говорить и объяснять. Он просто поправил плащ на плечах, и я почувствовала, как чужой запах медленно обволакивает мое тело. Наверное, сейчас и есть самый подходящий момент для благодарности. Я приоткрыла свои губы и проронила долгожданное: — С… — Спасибо, — опередил меня мужской голос. Взгляд Дмитрия стал осознаннее и он обернулся к лесу, на который смотрел в одиночестве до моего прихода. — Мне такого в жизни не хватало.        Всё-таки они с Анной и вправду как две капли воды. И цвет волос, и глаза, и даже их характеры во многом одинаковые. Вот только общение с ними у меня разное. Если с Анной всегда все просто, с ней мы неплохо ладим, возможно, я даже могла бы назвать нас подругами, то с Дмитрием мы общаемся редко, но я часто ловлю себя на мысли, что меня к нему тянет.        Порывшись в кармане окоченевшими пальцами, я достала сладкий батончик, а затем неуверенно протянула его генералу. — Если не голоден, этого должно хватить.        Взгляд мужчины тут же стал серьезнее и он опустил его на мою протянутую ладонь. Грудь Дмитрия не переставала высоко вздыматься, он молчал и о чем-то думал, словно задавался каким-то важным вопросом. Затем протянул свою и забрал угощение, мельком задев мои пальцы своими. — Скажи мне, Лэйн, чего ты от меня хочешь?        Его голос вновь был сухим, тихим и даже вымученным. А сам вопрос мне показался странным. Как будто ни один из ответов, что крутились у меня в голове, не был тем, что сейчас ожидает от меня услышать Дмитрий. Поэтому я молчала. Он поджал свои губы и запихнул в карман черных штанов сладость. Среди тихих утробных завываний ветра, прошелестела яркая обёртка, а после расстроенно заскрипел под грубой подошвой снег. — Давай договоримся, когда сможешь ответить хотя бы себе на этот вопрос, тогда мы и продолжим играть в дружбу, а пока постарайся держаться от меня подальше.        И вместе с ветром, Дмитрий ушел в сторону ржавой лестницы. Какие-то смутные странные ощущения вновь заполнили меня изнутри. Пару минут назад он громко смеялся, а сейчас даже с его пальто на моих плечах мне холоднее, чем раньше. И чем дальше он уходил, тем хуже мне становилось. — А ты? — мужчина уже успел коснуться перил. Услышав мой голос он остановился и обернулся, чтобы посмотреть как в последний раз. — Что ты хочешь от меня? — Перевод книги. — Разве только его? — перебивая очевидный ответ, я стала надвигаться на Дмитрия.— Что ты будешь делать, если я ее не переведу? — Ничего, — и как будто стараясь поскорее избавиться от моего общества, генерал скучающе поспешил спуститься с крыши.        В страхе опять упустить возможность последнего слова, опять уступить его правде место, под железный скрип я выпалила его же фразу: — Давай договоримся, когда ты сможешь наконец сознаться, что на самом деле скрывается за всеми твоими загадочными выходками вроде прыжка за мной под лед или защитой от заражённых, тогда ты и будешь ставить мне ультиматумы.        Но ответа не последовало. Только противный скрип лестницы. Сначала все тише, а потом он и вовсе прекратился. Чтобы начаться с большей силой. Вернувшись обратно на крышу, вероятно за своим пальто, генерал хмуро направился прямо ко мне, прожигая взглядом дыру. Не желая почувствовать, как с плеч силой срывается чужая одежда, я сняла его первее, но большие холодные руки, схватили не одежду, а мои щеки, а затем я почувствовала на своих губах чужие, но уже знакомые мне на ощупь уста. Горькие, сухие и колючие. Опять, я опять чувствую это едва ощутимое трепетное чувство, заставляющее верить в то, что я сейчас правда живу. Одна ладонь крепко сжимала мой затылок, а вторая опустилась на талию, крепко прижимая меня животом к животу Дмитрия.        Поначалу мы замерли, словно настоящая скульптура высеченная из мрамора, вроде той, что стояла на главной площади в Роткове. А затем я приоткрыла свой рот, подавшись вперёд, оживляя наш силуэт. И, кажется, это было именно то, о чем генерал мог сейчас только мечтать, боясь себе в том признаться. Его губы зашевелились в унисон с моими, а наш поцелуй стал более влажным и искренним. Его пальцы все сильнее впивались в кожу, пока мне не стало больно. Словно он боялся, что я вот-вот упрусь руками в его грудь и попытаюсь оттолкнуть, сбежать. Но мне не хотелось. С завыванием ветра смешались наши тихие вдохи, влажные выдохи и шорох одежды.        Стоило мне только коснуться замёрзшими ладонями мужских щек и облизать нижнюю губу Дмитрия, как он тут же прервался и отстранился. Словно прямо сейчас нас застукали чьи-то родители, неожиданно вернувшиеся домой. Сейчас мне уже не хотелось отпускать генерала: чем дольше длился поцелуй, тем мягче и приятнее становились его губы.        Однако, все закончилось. Пересилив себя, Дмитрий наконец поднял на меня свой хмурый взгляд, а затем скользнул им по блестящим от влаги губам. Его брови сдвинулись ещё ближе к переносице и мужчина отвернулся, уже точно и бесповоротно покидая меня. Так я и осталась стоять одна ночью на крыше с чужим пальто у ног и красными щеками.