Послезавтра наступит май, если я заслужил любовь

      Награждая тело новыми порезами, он находил собственное спокойствие. И когда грубые пальцы очертили легкую линию по его запястью, дразня свежий рубец, он не понял, что это не насмешка, а беспокойство. Некогда расслабленные брови свелись к одной точке, а взгляд золотых глаз отстранился; Блэйду хорошо известно, насколько отвратительный он на вид – ненадёжная конструкция из сломанных частей, которая качается от одного дуновения ветра, но всё ещё стоит. Его не должна смущать реакция, но от генерала он ожидал другого. Генерал на своём веку повидал ни один сломанный меч, так почему он так огорчён одним зазубренным клинком без подходящих под него ножн? Блэйд не понял. Ничего не понял.       Матрас, кажется, прогибался под ним, но он не чувствовал тяжести своего веса довольно давно. Не есть, не спать – это довольно легко для мертвеца, но потребности остались. Осталось просто голодное желание тусклым светом отражающееся в его глазах. Над сухими губами Блэйд ощутил непривычное тепло чужой кожи и испытал непобедимое желание вгрызться, словно волк. Он открыл рот, почти приглашал жертву, а языком попробовал соль на ладони Цзин Юаня. Блэйд сглотнул и сомкнул губы на его пальцах. Облизывает шершавые подушечки. Взгляд не отрывает от лица генерала, ждёт, когда золото в его глазах встретиться с его грязным алым кварцем. Клинок – это предмет без чувств и без понимания чувств, но сердце в его груди закололо, напоминая, что оно все ещё есть и, к сожалению, бьётся. Быстрее, быстрее, будто побежало в жаркий плен рук Цзин Юаня. Сердце Блэйда было по меньшей мере предателем. Заслуживало смерти. Жестокой расправы.       Пальцы генерала выскальзывают из голодной пасти, оставляя за собой лишь привкус. Блэйд мучительно и долго сглатывает, чувствует.       — Кому-то не стоило приходить, — бормочет Цзин Юань, сопровождая свои слова шуршанием халата. Единственный кокон, скрывающий его тело, кстати.       Он не так раздражающе болтлив, как в отрывках воспоминаний Блэйда, но его меланхоличное молчание тоже злило. Не было повода приходить к Цзин Юаню, но Блэйд хватает его, как свой последний шанс, – держит крепко за запястье и тянет поближе к себе. Им не о чем говорить, но необъяснимая связь возвращает Блэйда именно в эту постель. Запах прошлого, которое удерживает его в сознании или сети привязанности к заразительной улыбке.       — Не сегодня? — Блэйд скептично задает вопрос. Поддерживать беседу трудно, но рокочущий голос генерала отвлекал от головной боли так же как и заполнивший его расплавленные мозги шёпот Кафки. Звучание без смысла.       — Никогда, но ты здесь и я не из тех, кто прогоняет гостей.       Цзин Юань менялся по собственному желанию и быстро, подобно его молниям, что испепеляют врагов мгновенно. Блэйд всегда хотел попасть под гнев Повелителя Молний и сгореть, но ударило его только неощутимой искрой тока, когда генерал сложил их ладони вместе. Блэйд щурится. От игривых ноток в приятном баритоне передёргивало, а недоверие возрастало и пробивало потолок. Их пальцы переплетаются по инициативе генерала. Он вовсе не спящий, не ленивый, активнее его не сыскать на всём Лофу. Готовый поднять даже мертвеца, если понадобится.       — Разорви меня на части, — выдыхает Блэйд с рычащим стоном.       Цзин Юань усмехается и от этого смешка у мечника пробегают мурашки по коже. Он ожидал такого, скорее всего. Блэйд не помнит генерала таким, каким он был тысячи лет назад, но внутреннее чувство подсказывает ему, что Цзин Юань на шаг впереди при любом раскладе. Дальше этого человека только судьба. Знает ли Элио? Важно ли ему это? Мысли мешают. Для мертвеца у Блэйда сегодня размышлений с лишком, а от этого голова раскалывается еще сильнее. Ворошить прошлое с тем, кто в нем фигурировал – не лучшая идея. У Блэйда хороших не бывает.       — Я расстроюсь, если пойму, что ты говоришь так каждому, — мурлыканье Цзин Юаня уводит Блэйда подальше от транса и он фокусируется на голосе.       Никогда на словах. Всегда на прикосновениях. Вышибают Блэйда из реальности, удивляют и заставляют превратиться в жадного. Большего требует он взглядом, но Цзин Юань назло игнорирует. Растягивает всё настолько, что Блэйд забывается, делает всё по-своему, но и не плохо. Он знает свое дело.       — Я прикрою тебе спину, дам плечо – положишь голову, но рвать тебя? Что мне будет за это? Ты соберёшься по кусочкам. Уйдёшь к утру. Вернешься через месяц, — генерал оставил неожиданный поцелуй на запястье Блэйда, грея ему бинты. Напоминание быть внимательным, — снова с той же просьбой. Замкнутый круг.       Бред, забивающийся в уши, но приятный. На подсознательном уровне даже монстру будет приятно знать, что о нём думают. Смысл не имеет значения, есть факт, который пробуждает внимание Блэйда и теперь он готов поглощать Цзин Юаня каплю за каплей.       — Я – твое прошлое. Не самое приятное, — Блэйд надавил пальцами на щёку генерала. Он тоже умеет говорить. Просто его никто не слушает.       — Вздор, ты – нынешнее.       Сегодня.       Значит для Цзин Юаня он существовал не только давно, но и сейчас. Блэйд лишь в общих чертах помнит, кем был тот, кто в поте лица трудился над новым оружием. Инсин; пальцы в бинтах, потому что ожоги, морщины, потому что спал чертовски мало, голос хриплый – перетрудился и простыл. Человек. Кузнец с сердцем горячим, как печь, с волей, которую смогла сломить только Мара. Блэйд не может помнить, он лишь слышал. Воспоминания возвращаются в его голову и проедают остатки его души, а потом исчезают. Они такие же, как он сам – сломанные, но не мертвы. Когда-нибудь его похоронят, но Инсина уже никто не воспоёт. Блэйд щурится; был один и он сидел прямо перед ним, хранитель тех событий, хотя и не участник. В чём твоя вина, Цзин Юань?       Его губы вновь касаются бинтов, что туго стягивают ладонь мечника. Генерал настолько же коварен, насколько и нежен. Балансируя между двумя лунами, он делал самое ужасное – заставлял Блэйда ждать. Подлец, но обаятельный. Мучитель, но хороший.       — Ты что-то колышишь во мне, — шипит Блэйд, — Что-то старое. От воспоминаний болит голова.       — Послушай, мара не угрожает тебе сейчас, — ласково, как утешают ребёнка, который поцарапал коленку, прошептал Цзин Юань, — Я закрою тебе глаза.       — Чем это поможет?       Генерал в ответ жмёт плечами и подаётся вперёд, чтобы коснуться горла Блэйда, очертить губами его шею и пробормотать в прохладу кожи: «Спрячу от кошмаров».       — Как... глупо.       И всё-таки Блэйд загребает мужчину в объятия, неощутимо надавливает ладонью на его затылок и жмётся грудью к нему поближе. Голод по чужому телу так долго заставлял его гнить изнутри, но генерал, как всегда, преподносящий себя на блюдце с золотой каёмочкой, мог по щелчку пальцев избавить мечника от боли. Как и вернуть ее, стоит Блэйду покинуть пределы этой комнаты. Цзин Юань был грелкой в отвратительный холод – отлипнешь от него и замёрзнешь насмерть. Это было бы хорошей аллегорией, будь Блэйд способен для начала умереть.       — Глупо? Я слышу твоё дыхание и даже твой пульс. Глупо – твоё отрицание. Боишься ты многого, — Цзин Юань усмехается в кожу мечника и в ответ получает ожидаемый стон человека, которому нечего возразить. Потому что слов у Блэйда было мало для того, кто видел его насквозь. Лишь раздражение, ворчание и в ту же секунду смирение. Он навостряет уши и пытается понять бормотание спящего генерала (как глупо!): — Есть что-то хорошее в страхе – его можно преодолеть. И мы разберёмся. Вместе. Так было раньше.       — Я не помню! — Процедил Блэйд сквозь зубы. Он сжал в пальцах белые волосы. В знак, что он что-то значит.       — Необязательно помнить. Я помогу создать новое воспоминание.       — Это бесполезно! — Каждое слово приходится выплёвывать, чтобы оно наконец-то дошло до собеседника. Яда уже нет, но что-то травит. — Я забуду. Без Кафки забуду всё, стану зверем и выпотрошу тебя на радость Эонам, будешь дохнуть под их хохот, если повезёт и–...       Рука накрывает рот Блэйда и он повинуется намёку, замолкает, сопровождаемый всё таким же ласковым взглядом, что заставляет сердце пуститься в необъяснимо дикий пляс. Цзин Юань не успокаивает, но направляет и поучает, причем одними глазами; вот так опыт наставничества влияет на людей? И на нелюдей, к которым, Блэйд себя причислял. В правильных руках меч становится покладистым и верным. Просто Цзин Юань был хорошим мастером.       Поцелуй в челюсть ошеломляет, а мягкое покусывание шеи заставляет Блэйда стиснуть зубы и тихо замычать. Ему вышибло остатки мозга, кровь перетекла куда-то вниз, вдарила туда, куда не должна и теперь у Блэйда есть потребность быть тем, кто сожрёт те самые потроха Цзин Юаня. Но вместо этого он хватает его за щеки и нацеливается на губы.       — Разорву, клянусь проклятием, ты будешь истекать кровью после меня, — шипит он, прижимаясь к губам генерала и обжигая дыханием.       Поцелуй нарочито небрежный, слишком много эмоций в него вложено от Блэйда. Ненависть, злость и растущая с каждой секундой, когда их языки прижимаются друг к другу, страсть. Она уже пустила корни глубоко в груди Блэйда и рвалась наружу с новыми силами. Он поддавался. Кусая чужую губу, пробуя на языке чужую кровь, и, якобы извиняясь, зализывая ранки. Цзин Юань даже не протестовал, но захихикал из-за чего пыл Блэйда поубавился. Может к лучшему.       — Ты меня или я тебя, Инсин? Твои желания так переменчивы.       Цзин Юань с улыбкой положил голову на грудь Блэйда, прислушиваясь к вакханалии внутри него. Звук отдавался эхом и был похож на бешеное танго.       — Ты устаёшь? — Скорее утверждает Блэйд, хрипло выдыхая.       — Слышать жизнь внутри тебя интереснее сна, — вкрадчиво шепчет он в ответ, оставляя на груди мечника скромный поцелуй со следом крови.       — Ты... дразнил меня, чтобы уснуть?       Тишина.       — Спокойной ночи, генерал.       Возможно, Цзин Юань драматично затих, закрыл глаза и сопел лишь притворяясь. Его бесцеремонное поведение ничуть не смутило Блэйда. Он, накрытый телом, как тёплым одеялом, почувствовал навязчивую надобность во сне. То, отчего его телу не будет никакого проку. То, что вызывает кошмары. И всё-таки сегодня он снова готов отдать себя в лапы жестоких снов.       Генерал же не обидится, что его используют, как оберег от страшных сновидений?