возможно, мы смогли бы [maybe we could]

Когда Ники сказал: «Я устраиваю сегодня вечером маленькую вечеринку», Эндрю стоило бы догадаться, что слова «маленький» не существует в словаре Ники. Он никогда не делал чего-то, не раздувая при этом чего-то помпезного. Вечеринка — не исключение. Эндрю позволил себе оставаться в блаженном неведении относительно всего плана. У него был тест во вторник, еще один в среду, потом в четверг нужно было сдать реферат и встретиться с научным руководителем в пятницу по поводу диплома. Его мысли были заняты более важными вещами, чем размышлениями о том, планирует ли Ники разгромить их дом на величайшей вечеринке года вне кампуса. Теперь, когда он думает об этом, ему действительно стоило бы побеспокоиться. Но хорошая мысля приходит опосля. К 11 вечера весь дом кишел людьми. Аарон, который учится на медицинском и должен знать лучше, качался как две веревки на ветру и наплевал на сборище людей в доме и на заднем дворе. Кевин также пьян, если не больше, и не помогал ситуации, пытаясь напоить еще больше людей. Ники, будучи Ники, пожирал глазами симпатичных незнакомцев, отгонял людей от лестницы, чтобы они не смогли прокрасться наверх и заняться сексом в одной из спален, и смешивал напитки с достаточным количеством алкоголя, чтобы уложить лошадь. Эндрю спустился вниз за стаканом воды примерно тридцать секунд назад и обнаружил, что в его гостиной, похоже, собралось полкампуса. Он был в шумоподавляющих наушниках, врубив громкую и бессмысленную музыку, и прятался в своей комнате, работая над рефератом, и, наверное, поэтому не заметил наплыва людей в доме. Если в понимании Ники это была маленькая вечеринка, тогда Эндрю не хотел знать, на что была бы похожа большая вечеринка. Ему совершенно не хотелось торчать в скопище пьяных студентов, но он правда нуждался в перекуре и стакане воды, так что он расправил плечи и протиснулся сквозь толпу, чтобы добраться до кухни. Там было также полно народу, но все они были завсегдатаями. Ники за прилавком смешивает напитки. Эллисон Рейнольдс сидит на столе с Дэн Уайлдс и Рене Уокер возле нее. Мэтт Бойд прислоняется к холодильнику со стоящим рядом Сетом Гордоном. Никто не заметил, как Эндрю прошел на кухню. Ну, никто, кроме одного. Эндрю никогда не видел его раньше. Он сидел на стойке возле Ники, выглядя неуместно среди хорошо одетой группы. Его свитер достаточно большой, чтобы с комфортом вместить двух людей, а джинсы порваны в клочья и не выглядят, будто так и было задумано. Сперва Эндрю подумал, что парень выглядит печальным, а потом: Господи Иисусе, а он симпатичный. Очень, очень опасная мысль о совершенно незнакомом человеке. Особенно, если он пьян. Он единственный, кто посмотрел на Эндрю, стоило ему появиться в дверном проходе. Его глаза голубее безоблачного летнего неба над Южной Каролиной, а его волосы цвета крови или, может, цвета кровавого заката, или, может… Эндрю останавливает себя. Соберись. — Эндрю! — кричит Ники, когда наконец поворачивается и замечает Эндрю. Он ухмыляется как сумасшедший, его глаза сияют. Определенно пьян. Определенно раздражает. — Ники, — спокойно пытается сказать Эндрю, но его голос уносится волной звуков, грохочущей музыкой и криками, доносящихся из гостиной. Неважно, услышали они его или нет, Ники отходит от прилавка и его коллекции алкоголя и миксеров и пытается подозвать Эндрю. — Нил не пьет, — кричит Ники сквозь музыку, — подойди сюда и сделай ему один из своих моктелей. Для меня будет кощунством сделать напиток без капли алкоголя. Нил, ясноглазый незнакомец, выглядит смущенным. Его щеки вспыхивают приятным оттенком красного, а нижняя губа надувается. Эндрю залюбовался им, и это полный бред, потому что Эндрю не нравится любоваться кем-либо, особенно — симпатичными незнакомцами на стойке в его кухне. К несчастью для Эндрю, он очень красивый, а Эндрю всегда был слаб перед красивыми вещами. — Просто смирись с этим и налей ему, Ники, — отвечает Эндрю поверх громкой музыки. Он не пытается кричать, он просто произносит каждое слово с намерением, как учил его Ваймак, его начальник на стажировке. — Все правда в порядке, — говорит Нил, — я просто попью воды. Ники начинает ныть, и Эллисон вклинивается с чем-то вроде: «расслабься хоть разок, Нил» и «какой студент не пьет». Эндрю не обращает на них внимания и отталкивает Мэтта от холодильника крепким ударом локтя в бок. Мэтт смеется и двигается, успевая увернуться, когда Эндрю пытается открыть дверцу за ним. — Я просто говорю, — Эллисон перекрикивает музыку, и Эндрю находит ее голос еще более пронзительным чем обычно. — Может быть, если ты немного расслабишься… Нил перебивает ее. — Просто оставь это, Эллисон. — Я только хочу, чтобы ты хоть раз повеселился. — Я могу повеселиться, не нажираясь при этом. Эндрю хватает бутылку воды, потом еще одну, и захлопывает дверцу холодильника достаточно сильно, роняя что-то с полки внутри. Возможно, это недостаточно громко, чтобы привлечь чье-то внимание, но Эндрю подозревает, что Нил бы заметил. Он замечает. Глаза Нила тут же устремляются на Эндрю. Он выглядит напуганным, может, немного некомфортно от внезапного движения. Эндрю это не волнует. Он шагает вперед и ставит одну бутылку на стойку возле него. — Я заплачу тебе, если ты сделаешь по моктейлю Рене и Нилу, — предлагает Ники. Эндрю вопросительно смотрит на него, и Ники поясняет: — Я могу заплатить выпивкой. Эндрю подозревает, что, если он войдет в любую комнату в доме, то найдет алкоголь бесплатно. Это хорошая причина отказаться. Другим оправданием может быть то, что он должен дописать реферат и подготовиться к тесту и, по возможности, не думать о худощавом незнакомце с красивыми голубыми глазами этажом ниже. В конце концов выбор кажется довольно очевидным. Эндрю отталкивает Ники с дороги и оставляет бутылку на стойке в укромном месте. Он поворачивается к Рене и щелкает пальцами, привлекая ее внимание. Рене улыбается тошнотворно-сладкой улыбочкой, впрочем, как и всегда, и наклоняется, жестом спрашивая: «что?» Эндрю двигает руками: «как обычно», это самое близкое к вопросу, хочет ли она свой обычный моктейль. Рене улыбается и наклоняет кулак, отвечая: «да». Эллисон закатывает на них глаза и сильнее прижимается к плечу Рене. Эндрю оборачивается и игнорирует любопытный взгляд Нила. Он хватает апельсиновый сок, который уже наполовину пуст, и почти нетронутую бутылку гренадина, и быстренько смешивает текилу-санрайз, без текилы, за чем он следит. Когда он заканчивает, он передает ее Рене, которая посылает жест: «спасибо». — Что это? — спрашивает Нил, наклоняясь в пространство Эндрю. Обычно Эндрю незамедлительно бы отодвинулся; близость была привилегией, которую он позволял очень, очень немногим. Нил не должен быть другим, но он вкусно пахнет и невероятно теплый, так что Эндрю подается вперед, вместо того чтобы отойти. Бля. Ему следовало вернуться к учебе. — Текила-санрайз, — объясняет Эндрю. Ему не нужно кричать, когда они стоят так близко друг к другу. На самом деле они настолько близко, что Эндрю может различить каждую ресничку, обрамляющую голубое, которые, как оказалось, того же рыжего оттенка, что и волосы. — Без текилы? — спрашивает Нил, улыбка кажется чуть нахальной. — Очевидно, — отвечает Эндрю. Эндрю слышит, как Ники кричит о чем-то, и не обращает на него никакого внимания, продолжая смотреть на Нила и держась за край стойки. Он не спрашивает, что Нил хочет выпить, начиная готовить вторую текилу-санрайз без текилы, с той же легкостью, как когда он работал в Сумерках. Он отдает ее Нилу и прижимается бедром к прилавку — так он может наблюдать за его реакцией. Нил отхлебывает, смакуя губами, и делает лицо, которое говорит, что напиток ему ничуть не понравился. Это мило — в каком-то роде. — Не фанат? — спрашивает Эндрю, слегка забавляясь. — Это сладко, — говорит Нил, делает еще глоток и пожимает плечами. — Но мне нравится апельсиновый сок. — Ты мог бы попросить сок, — отвечает Эндрю. — Гренадин делает моктейль сладким. Нил снова пожимает плечами, как будто его дискомфорт не имеет значения. Вероятно, он из тех людей, которые не станут жаловаться в ресторане, если им принесут неправильный заказ. Эндрю не уверен, потому ли это, что он ненавидит быть грубым, или потому, что не особо заботится, чтобы попросить что-то, чего он хочет. Эндрю оглядывается, только чтобы обнаружить, что кухня пуста, что совсем неудивительно. У Ники и его друзей такой же объем внимания, как у золотой рыбки, когда они пьяны. Из гостиной доносится больше криков. Эндрю, возможно, стоит проверить — может, туда ушли остальные, но он остается, твердо прижавшись к стойке, а Нил болтает ногами рядом с ним. — Так… ты кузен Ники, — небрежно произносит Нил. Эндрю кивает. — Должно быть, весело, — отмечает Нил, но улыбается, как будто дразнит, как будто знает. — Это захватывающе, — бесстрастно отвечает Эндрю. — Настоящий фурор. Нил ухмыляется и отворачивается, прихлебывая еще слишком сладкого санрайза и поджимая губы, словно напиток физически ранит его. Это так же очаровательно, как и раздражающе. Эндрю забирает стакан из руки Нила и выливает в раковину, заменяя апельсиновым соком, прежде чем протянуть обратно. Нил не комментирует, не говорит спасибо, просто берет сок и спокойно делает глоток. На этот раз он не морщится. — Вы с Рене дружите? — спрашивает Нил. — Нет, — честно отвечает Эндрю. Он знает Рене, проводит с ней время между уроками. Иногда они вместе занимаются в библиотеке, и вместе изучали ASL 101 и 102 два семестра. Эндрю просто терпит ее немного больше, чем кого-либо еще. — Ты немногословен, да? — беззаботно спрашивает Нил. — Не-а, — произносит Эндрю. — Уже скучаешь? — Не особо, — Нил продолжает улыбаться, но губы искривляются чуть сильнее, чем до этого. Опасная, сверкающая улыбка, которая блестит, как наточенный нож. Красивый и интересный — опасная комбинация. Особенно для кого-то вроде Эндрю. — Зачем ты здесь, если не пьешь? — спрашивает Эндрю. Нил пожимает плечами. — Я живу с Мэттом и Сетом, они как бы таскают меня с собой, когда я не занят. Очевидно, работа над алгебраической топологией не считается делом. — Ты изучаешь математику, — невозмутимо произносит Эндрю. — Ага, — отвечает Нил со смешком, — это проблема? — С тобой, должно быть, что-то не так, если тебе нравится математика, — отвечает Эндрю. — Ни один адекватный человек не любит математику. — Никому не нравится математика, — возражает Нил, — но это не значит, что она не увлекательна. Задачки, которые нужно решить, никогда не заканчиваются. Это занимательно. — В этом нет ничего занимательного, — отвечает Эндрю. — Ты уверен, что это не с тобой что-то не так? Нил смеется, и его щеки приобретают очаровательный оттенок красного, а кожа слегка темнеет, и это мило. Действительно чертовски мило. — Ну, а что насчет тебя? — спрашивает Нил. — Раз уж ты ведешь себя так надменно. Какая у тебя специальность? Конечно же, это что-то менее нелепое, чем математика. Эндрю открывает рот, чтобы ответить в тот же момент, как крики в гостиной становятся громче, слишком громкими для обычных веселых возгласов. Музыка резко выключается, и Эндрю слышит гулкий голос: «Все на выход!» — О, черт, — выдыхает Нил, — похоже, кто-то вызвал копов. Просто, черт возьми, великолепно. Если Эндрю что-то и ненавидит с пламенной страстью, а он ненавидит множество вещей, то это копы. — Тебе, наверное, стоит пригнуться, — говорит ему Эндрю, — на случай, если они попытаются арестовать людей. Нил кивает и спрыгивает с прилавка. Он выше Эндрю всего на пару дюймов и, каким-то образом, стоя он еще худее, чем скрючившись на стойке. — Ты будешь в порядке? — спрашивает Нил. — Я буду в порядке, — говорит Эндрю. Он упорно игнорирует то, как его сердце подпрыгивает от слов Нила. — Тебе лучше уйти. Ты можешь выйти через черный ход. — Я не могу уйти без Сета и Мэтта, — отвечает Нил. — Они ведь не ушли бы без меня? Эндрю хочет возразить и сказать ему просто съебываться, но он держит губы сжатыми в тонкую линию и выпроваживает Нила из кухни в гостиную. В доме творится хаос, люди пытаются проскочить мимо двух копов, заблокировавших дверь. Большинство проскальзывают мимо, потому что их слишком много, чтобы сдержать, но Эндрю подозревает, что копам плевать, поймают ли они кого-нибудь, обычно их больше волнуют владельцы, чем гости. Эндрю скрещивает руки и осматривает комнату в поисках Сета или Мэтта. Их несложно найти в толпе: оба гиганты и у обоих одинаковая высокая прическа. Он видит, как они тоже рыщут в толпе, проталкиваясь к кухне. Эндрю поднимает два пальца к губам и свистит, заставляя половину комнаты замереть и тут же повернуться в его сторону. Мэтт и Сет замечают их и проталкиваются через толпу прямо к Нилу. Эндрю не поворачивается, чтобы посмотреть, как они уходят. Он не сводит глаз с копов перед ним. Он знает одного из них. Он сталкивался с ним больше раз, чем хотелось бы признать: в здании суда во время стажировки и дважды из-за штрафов за превышение скорости. Хиггинс бросает на него тяжелый взгляд и идет через комнату, оставляя дверь открытой для того, чтобы оставшиеся тела быстрее покинули помещение. Напарник не пытается остановить его. — Эндрю, — говорит Хиггинс, останавливаясь перед ним. — Хиггинс, — вторит Эндрю, воздерживаясь от «кабан», обычно сопровождавшего его имя. — Хочешь рассказать мне, почему ты поставляешь алкоголь кучке несовершеннолетних? — деловито спрашивает Хиггинс. — Вы проверили их удостоверения? — спрашивает Эндрю. Он держится спокойно и сдержанно, непоколебимо. Так проще держать себя в руках. — Ты знаешь, что нет, — со вздохом отвечает Хиггинс. — Тогда как, черт возьми, вы узнали, что они несовершеннолетние? — спрашивает Эндрю. Ники выбирает этот момент, чтобы спуститься с лестницы в гостиную. Его лицо явно мокрое от слез, его глаза опухли и покраснели. Он всегда превращается в плаксу, когда пьян. — Извините, офицеры, — Ники икает, — все ушли, и мы будем вести себя тихо, хорошо? Хиггинс бросает взгляд на Ники, а затем снова смотрит на Эндрю. Он выглядит смутно раздраженным, но не пытается надавить на них по поводу несовершеннолетних на вечеринке. Эндрю уже выиграл эту битву. — Это официальное предупреждение, — говорит Хиггинс. — Я не хочу снова приходить сюда. В следующий раз я сообщу в университет. — Ага, как скажешь, Хиггинс, — отвечает Эндрю, — доброй ночи. Убирайся из моего дома. Хиггинс уходит, но не раньше, чем бросает взгляд поверх плеча на Эндрю. Как только дверь закрывается и они остаются одни, Ники плачет, как будто Хиггинс выписал им штраф. — Святое дерьмо, это было действительно близко, — восклицает Ники. — Как ты остался таким спокойным? Эндрю пожимает плечами и подходит к двери, поворачивая замок. Когда он оборачивается, он замечает что Нил, Мэтт и Сет все еще стоят в дверях кухни. — Я сказал тебе уйти, — говорит Эндрю с легким укором. Нил даже не моргает. Он отмахивается и выпрямляется. — Мы уходим, — отвечает Нил. — Просто хотел убедиться, что ты будешь в порядке. — Я могу справиться с парочкой копов. Нил выглядит забавляющимся. — Несомненно. Эндрю открывает дверь и придерживает ее для них. — До свидания. Сет и Мэтт выходят из дома, но Нил задерживается на секунду. Он бросает на Эндрю оценивающий взгляд. Взгляд, который Нил, вероятно, делает, когда решает особенно сложную математическую задачку. Эндрю совсем не хочет задумываться о выводах. Нил, похоже, приходит к какому-то решению, потому что он улыбается, наклоняет голову и говорит: — Пока, Дрю! — и уходит прежде, чем Эндрю успевает отчитать его за такое глупое прозвище. Эндрю хлопает дверью, запирая ее, и поворачивается к Ники, все еще плачущему, и спрашивает: — Где Кевин и Аарон? — Потеряли сознание наверху, — говорит Ники. — Я поднял их, как только копы приехали. Вероятно, это хорошо. Они совершеннолетние, но Кевин знаком большинству копов в этом районе; его отец общественный защитник в окружном суде. Он ладит с копами примерно так же, как Эндрю. — Нам надо прибраться, — грустно произносит Ники, осматривая беспорядок в гостиной. — Тебе надо прибраться, — проясняет Эндрю. Он поворачивается и поднимается в свою комнату, игнорируя Ники, выкрикивающего его имя за спиной. У него есть эссе, которое нужно написать, и голубые глаза, которые нужно забыть.

*

Проблема с памятью Эндрю заключается в том, что он не может просто забыть что-то, и, очевидно, он не может забыть о Ниле. Он как особенно надоедливая ниточка или прилипчивая паутина. Образ Нила навечно выжжен в голове Эндрю: раскрасневшиеся щеки, голубые глаза и кривая улыбка, достаточно острая, чтобы порезать что-нибудь. На самом деле, это немного грубо. Эндрю не просил этого. Верхний этаж библиотеки почти всегда пустует. Эндрю не фанат библиотек, но ему нужно позаниматься и, может быть, начать работать над дипломом, поэтому он поднимается на третий этаж университетской библиотеки и садится за отдаленный стол в глубине зала. Спокойствие длится около часа, а затем Нил, чертов Нил, скидывает стопку скучных учебников по математике на стол перед ним и садится, как будто он здесь хозяин. Эндрю бросает на него грозный взгляд и поднимает палец ко рту, приказывая молчать. Нил пожимает плечами, нетронутый отношением Эндрю, и открывает учебник, чтобы начать работать. Это отвлекает. Отвлекает, потому что Эндрю пытался доделать работу на всегда пустующем третьем этаже библиотеки, а тут появляется Нил, вставляя себя в уравнение как новую переменную. Эндрю никогда не был фанатом математики, и Нил — проблема, которую, как он думает, он не сможет решить. После этого он больше не может работать. Он пялится на свой лист и время от времени украдкой поглядывает на Нила. Он милый, когда работает, его язык высовывается изо рта, похожий на красную вишню, которую Эндрю не прочь попробовать. Его брови нахмурились, а глаза сузились, когда он пробегается по своей работе, делая заметки, а затем вычеркивая задачи. Это несправедливо, как и большинство вещей в жизни Эндрю. Он оканчивает последний курс бакалавриата, у него есть тесты, которые надо сдать, и рефераты, которые надо написать, диплом, который надо закончить, стажировка у сварливого засранца, которую надо пройти, и документы, которые нужно подать. У него нет времени отвлекаться. Особенно на кого-то вроде Нила. Эндрю открывает и закрывает заметки, перечитывает работу, а затем достает ноутбук, чтобы начать составлять план дипломной работы. Он на полпути, когда Нил закрывает тетрадь и откидывается на спинку стула. — Ты еще не закончил? — тихо спрашивает Нил. — Похоже, что я закончил? Нил пожимает плечами. — Я проголодался. — И? — Эндрю не нравится, куда это идет. Он знает, куда это идет, и знает, что не захочет говорить «нет» Нилу. Нил хмыкает. — Время обеда. Эндрю проверяет время на своем ноутбуке и хмурится. — Похоже, что так. — Итак… ты, должно быть, тоже проголодался, — с улыбкой замечает Нил. Эндрю беспомощный дурак. — Может быть, — говорит он, пытаясь не выглядеть заинтересованным. — Ты хочешь пообедать? — спрашивает Нил и излишне добавляет: — Со мной? — Нет. Я думаю, что схожу на обед с другими рыжими в кампусе, — отвечает Эндрю прежде, чем успевает остановить себя. На самом деле единственный другой рыжий человек в кампусе — Кейтлин, и как бы Эндрю ни терпел ее, он не хотел бы обедать с ней один на один. — Держу пари, они лучшая компания, чем я, — дразнит Нил. Он не воспринимает отказ Эндрю всерьез. Это раздражает. — Сомневаюсь, — слишком быстро отвечает Эндрю, потому что он действительно предпочтет Нила Кейтлин в любой день, что само по себе пугает, он не должен предпочитать Нила кому-либо. Ему все еще нужно дописать дипломную работу и подготовиться к тесту на следующей неделе, и отсортировать старые дела, которые ему дал Ваймак. У него столько дел и слишком мало времени, чтобы так легко отвлекаться. — Тогда ты согласен? — спрашивает Нил. Он опять краснеет. Это так, черт возьми, мило. Эндрю ненавидит это выражение больше всего на свете. Он должен сказать: «я занят» или «мне нужно доделать это», или «оставь меня, черт возьми, в покое». Вместо этого он закрывает ноутбук, складывает все в рюкзак и встает. — Ладно, — говорит Эндрю. Нил не двигается. — Я сказал ладно, — повторяет Эндрю, — пойдем. — Это не «да», — невозмутимо указывает Нил. Он действительно испытывает его терпение сегодня. — Да, — наконец говорит Эндрю. — Пошли уже. Нил ухмыляется, собирает рюкзак и встает, следуя за Эндрю из библиотеки. Они идут в ногу, но Нил слишком яркий, чтобы смотреть на него под полуденным солнцем, поэтому Эндрю отворачивается.

*

Эндрю, по правде говоря, не знал, как выглядят развивающиеся отношения, но предполагает, что, возможно, они похожи на что-то вроде этого. Нил растянулся на кровати Эндрю с открытым учебником по математике и стопкой таблиц, втиснутых в тетрадь. Эндрю сидит за столом настолько далеко от кровати, насколько возможно, пытаясь дописать черновик диплома, но продолжает отвлекаться, потому что Нил выглядит мягко в одних только крошечных шортах и оверсайз свитере, разлегшись на кровати, как будто там ему самое место. Этого действительно не должно было происходить. Нил не должен был влезать в жизнь Эндрю, но вот он здесь, теплый и уютный, его волосы торчат во все стороны, а язык высовывается меж алых губ. Отвратительно привлекателен. Лучший способ описать Нила Джостена. Он даже не понимает этого, он просто плывет по течению, не замечая или не беспокоясь о голодных взглядах, которые постоянно неизбежно находят его, когда они проходят вместе по кампусу. Нил как засахаренное яблоко. Слишком привлекательный, чтобы отказываться, и в конечном итоге определенно заставит зубы Эндрю сгнить. — Ты что-нибудь знаешь о прикладной математике? — рассеянно спрашивает Нил. Он все еще смотрит в учебник, перелистывая страницы и вновь возвращаясь назад. — Абсолютно ничего, — отвечает Эндрю. — За кого ты меня принимаешь? — Кстати говоря, что у тебя за специальность? — спрашивает Нил. Телефон Эндрю жужжит, прежде чем он успевает ответить. Его встречает сообщение от Ваймака. «Только что услышал, что у тебя была стычка с копами из-за тупой вечеринки. Ты пытаешься выставить меня в дурном свете?» Эндрю стонет. Он знал, что это рано или поздно укусит его за задницу. Это точно был не Кевин — он не из тех людей, которые делятся подобной информацией с отцом, особенно, если за этим последует неизбежная лекция. Ваймак любит устраивать лекции. Значит, это был Хиггинс. Он донес на Эндрю, как на младшеклассника. Чертовы копы. «Я бы не посмел. Вы и сами отлично справляетесь с этим», — в ответ отправляет Эндрю, раздражаясь. — Эндрю, — ноет Нил, произнося его имя с жалобным стоном. — Чем ты занимаешься? — Пишу черновик дипломной работы, — отвечает Эндрю. — Я уже говорил. — Верно, — произносит Нил, поднимаясь на локтях и внимательно наблюдая за Эндрю. — О чем она? — Социальное неравенство в системе правосудия, — рассеянно говорит Эндрю. Его телефон снова жужжит. Ваймак отправил ему средний палец. Эндрю отвечает ему тем же. — О, ты специализируешься на уголовном правосудии? — спрашивает Нил. Эндрю вздыхает. — Да, Нил. Специализируюсь. — Ха, — комментирует Нил и опускает глаза в учебник. — Что? — требует Эндрю. Он откладывает телефон на стол и крутится на стуле, чтобы увидеть лицо Нила. — Пустяк, — Нил произносит с напускной легкостью, что подсказывает, что это не «пустяк». — Нил, — предупреждает Эндрю. — Просто иронично, — говорит Нил, он поднимает взгляд и бросает Эндрю эту опасную ухмылку, которая всегда отправляется всплеском тепла к паху Эндрю. — Копы заявились на твою шумную вечеринку, где были пьяные несовершеннолетние, а ты учишься на уголовном правосудии. — А что, у студентов юриспруденции более высокие моральные нормы, чем у остальных? — спрашивает Эндрю. Нил пожимает плечами. — Что я и нахожу ироничным, так это то, что ты вообще был на вечеринке, а ты ведь специализируешься на математике. Математическая заучка. Нил смеется, и это звучит так хорошо, Эндрю так сильно ненавидит это. — Я не заучка, — с улыбкой отвечает Нил. — Мог бы и обмануть меня, — говорит Эндрю. — Не ты ли говорил мне, что математика — это весело? — Так и есть, — надувается Нил. — Только по-настоящему умные люди считают ее веселой. — Какое раздутое эго, — замечает Эндрю. Нил снова смеется, затем опускает лицо в учебник. — Разве у тебя нет заданий, которые нужно доделать? — упрекает Эндрю. Нил стонет и садится, скрещивая ноги и устраиваясь поудобнее на кровати Эндрю, как будто это его кровать. Эндрю вздыхает и отворачивается от него. Они могли бы стать кем-то вроде друзей, если бы Эндрю приложил немного усилий. Друзья. Это звучит отвратительно, даже когда мысль просто прокручивается в его голове. Эндрю не заводит друзей. У него есть люди, которых он терпит, люди, которые находятся на скользкой шкале насколько сильно они его бесят. Нил должен был находиться где-то в красной зоне, потому что ему удается заставить Эндрю ненавидеть не только его, но и самого себя за то, что он не ненавидит его так уж сильно. Вместо этого Нил сидит выше любого человека в его жизни. Даже выше его собственной семьи. Было бы проще, если бы это было просто физическое влечение. Может, если бы они потрахались, Эндрю смог бы двигаться дальше. Он оглянулся через плечо и снова поймал глазами Нила. Тот щелкает своей синей ручкой по щеке, его глаза сузились, пока он просматривает работу. Проблема в том, что как бы Эндрю ни хотел, чтобы Нил оказался под ним, или даже над ним, он знает, что этого будет недостаточно. У Эндрю собственнический характер. Однажды попробовав Нила, он захочет больше. Удовлетворения не будет. В этом и заключается настоящая проблема. Это не только физическое. Эндрю нравится, как Нил подвязывает волосы скрученной банданой. Нравится, как Нил не терпит ничьего хамства, даже Эндрю. Нравится, как он высовывает язык, когда сосредотачивается, и как его глаза сужаются, когда он пытается решить особенно трудную задачку. Эндрю даже нравится, как Нил отправляет отрывистые, почти бессвязные сообщения. Это очаровательно. Может быть, как бы, вроде того, возможно, Эндрю нравится Нил. И не в этом ли, черт возьми, главная проблема.

*

Эндрю возвращается со стажировки и находит Ники, Кевина и Нила, растянувшихся на диване в гостиной. Ваймак отправил его домой с остатками еды, которые его жена, Эбби, собрала для них. Этого достаточно, чтобы накормить всех дважды. Он не комментирует то, что Нил внезапно появился в их доме без приглашения. Эндрю идет на кухню и роняет сумку с едой на стойку. Он не удивляется, когда Нил запрыгивает на стойку и начинает болтать ногами, засунув руки под бедра, его глаза сияют. — Как работа? — повседневно спрашивает Нил. Это ощущается чересчур по-домашнему. Эндрю решительно разрывает бумажный пакет и достает пластиковые контейнеры с едой, складывая их на стойке, чтобы повторно разогреть их. — Нормально, — коротко отвечает Эндрю. Он поворачивается и направляется к дверному проему в гостиную, высовывая голову. Кевин и Ники не сдвинулись ни на дюйм, продолжая лежать на диване, пока по телевизору идет что-то бессмысленное. Типично. — Еда? — спрашивает Эндрю. — О, боже, да, — произносит Ники. — Еда. — Что там? — спрашивает Кевин. — Я на строгой диете, потому что… Эндрю перебивает его. — Она от Эбби. Я уверен, что она знает. Кевин удовлетворенно кивает и возвращается к телевизору. — Хорошо. Я буду. — Отлично, — невозмутимо произносит Эндрю. — Где Аарон? — У Кейтлин, — отвечает Ники. — Он не придет сегодня. Эндрю кивает и возвращается на кухню. Нил сидит там же, где Эндрю оставил его. Он теребит уголок потрепанной толстовки, и Эндрю, не задумываясь, протягивает руку и одергивает его. — Голоден? — спрашивает Эндрю. Он мог бы накормить и Нила, раз уж он здесь. Это просто удобно, ничего особенного. — Конечно, — соглашается Нил. Он качает ногами, будто хочет что-то сказать, но не решается. Эндрю начинает распаковывать еду и включает духовку, чтобы разогреть ее. У них больше нет микроволновки. Она сломалась в прошлом семестре, а все они слишком бедны и слишком ленивы, чтобы купить новую. Нил продолжает болтать ногами. Он наблюдает за тем, как Эндрю двигается по кухне. Эндрю чувствует, что в животе что-то бурлит, как кипяток в чайнике. Он пытается отбросить это и сфокусироваться на задаче. Как только он выкладывает еду и отправляет ее в духовку, у него не остается других дел, на которые можно было бы отвлечься. Он пристально смотрит на Нила. Он уже наблюдает за ним, его взгляд непоколебим. Прошло больше месяца с тех пор, когда они находились в похожих обстоятельствах на кухне Эндрю. Не хватало криков, музыки и незнакомцев в гостиной, но ощущения те же. Эндрю тепло во всем теле, Нил выглядит мягко и мило со слегка покрасневшими щеками. — Что такое? — спрашивает Нил. Эндрю делает шаг вперед. Думает: «мне не следует этого делать». Думает: «на меня и так много всего навалилось». Но прошли месяцы, а Нил до сих пор не ушел. Он крутится рядом по какой-то гребаной причине, непонятной Эндрю. Он слушает, как Эндрю рассказывает о своей дипломной работе, о его профессорах, о тестах и эссе, его стажировке. Он ложится на кровать Эндрю, на его кресло, пол, пассажирское сидение в его машине, как будто он хозяин. Как будто он принадлежит этим местам, которыми Эндрю раньше ни с кем никогда не делился. Эндрю делает еще один шаг. — Я собираюсь поцеловать тебя, — предупреждает Эндрю. Глаза Нила расширяются, и на долю секунды Эндрю думает, что, возможно, он совершил огромную ошибку, неверно истолковал ситуацию, но затем Нил горячо кивает, и Эндрю понимает, что это вовсе не было ошибкой. Эндрю делает финальный шажок. Нил освобождает для него место, раздвигает ноги и прячет руки под бедрами, не сводя глаз с Эндрю. Эндрю целует его. Удивительно, но на вкус Нил не похож на засахаренное яблоко. Неудивительно, но Эндрю все равно становится зависимым. Эндрю обхватывает руками талию Нила, а затем скользит вверх, упираясь в грудную клетку Нила. Он слегка сжимает и Нил мурлычет ему в рот. Эндрю быстро учится. Он узнает, что, если поймать нижнюю губу Нила между зубами, то можно заставить его застонать, а если сжать ее в нужном месте, то он замурлычет и прижмется ближе. Это изучение потребности и реакции, а Эндрю не кто иной, как слабый дурак для всего Нила, тихие звуки, когда он целует его, — не исключение. Таймер духовки пищит, и Эндрю отстраняется. Если раньше Нил казался ему милым, то это — ничто по сравнению с тем, как он выглядит прямо сейчас. Яркий румянец, зрачки расширились, а губы стали влажными и опухли от поцелуя. — Вау, — выдыхает Нил, и Эндрю не сдерживает фырканье. — Мозговыносяще? — спрашивает Эндрю. — И у кого теперь раздутое эго? Эндрю последний раз чмокает его, отстраняясь и выключая плиту. Они едят на диванах в гостиной за случайным эпизодом «Охотников за домами» на фоне. Когда они заканчивают, Эндрю и Нил извиняются, оставляют свои тарелки в раковине и поднимаются в комнату Эндрю. Они проводят оставшуюся часть ночи, целуясь в кровати Эндрю. Домашка и бумаги с дипломной работой отброшены. Нил отзывчив и мягок под руками Эндрю, и, может быть, на вкус он и не засахаренное яблоко, но все еще вызывает зависимость.

*

К концу семестра Эндрю окончательно застрял с Нилом. Не то чтобы он жаловался. В любом случае не похоже, что он сможет насытиться им. Они проводят свободное время, отсиживаясь в комнате Эндрю или прячась в библиотеке на третьем этаже. Эндрю наконец-то заканчивает черновик дипломной работы и сдает все тесты и эссе. Его оценки не страдают из-за появления Нила в его жизни, поэтому он решает, что это, вероятно, не так уж плохо. Они не встречаются, но больше никого нет. Эндрю знает это, потому что Нил все еще не обращает внимания, когда кто-то флиртует с ним. Эндрю не флиртует, он целует Нила до беспамятства, когда они одни, а иногда протягивает руку и случайно касается Нила, когда они на публике. Эндрю думает, что этого более чем достаточно. В настоящее время они в гостиной у Эндрю дома. Они редко бывают в общежитии Нила, потому что Сет или Мэтт постоянно там и порхают над ними как властные родители. Нил лежит, откинувшись на подлокотник и свернувшись калачиком. Эндрю сидит со скрещенными ногами и проверяет почту. Его научный руководитель должен был прислать ответ по поводу чернового варианта диплома. Семестр закончился три дня назад, но до сих пор ничего не пришло. Он немного расстроен, из раза в раз обновляя школьную почту и надеясь, что что-нибудь придет скорее раньше, чем позже. Нил подталкивает его ногой в бок. Эндрю мычит, но не поднимает взгляда. Может, его письмо не отправилось. Он открывает ящик с отправленными сообщениями и ищет письмо. Не-а, определенно отправлено. Эндрю уже собирается написать язвительное ответное письмо, когда Нил опять бьет его в бок ногой. — Что? — резко говорит Эндрю, не удосуживаясь поднять глаза от телефона. У него нет сил ждать до следующего семестра, чтобы получить комментарии о его тупом черновике. Он хочет, чтобы с этим было покончено. — Кто мы? — внезапно спрашивает Нил. Эндрю прекращает печатать и смотрит на Нила. Тот наблюдает за ним с надеждой и сияющими глазами. Эндрю пристально смотрит на него, смотрит и смотрит, пока слова не доходят до него. — Извини… — начинает Эндрю, встряхивая головой. — Что? — Кто мы? — повторяет Нил. — Ну ты знаешь… — его голос умолкает, и он неопределенно машет рукой между ними. Спасибо, черт возьми, что переводчик с ниловского прочно вшит в мозг Эндрю, иначе бы он совсем запутался. — Ты спрашиваешь, парни мы или что-то вроде? — спрашивает Эндрю, немного удивленно. Нил никогда раньше не поднимал эту тему, поэтому и Эндрю не поднимал ее. — Ну типа, — говорит Нил, пожимая плечами. — Мне просто любопытно. Мэтт спрашивал, а я не знал, что ему отвечать. — Обычный перепихон недостаточно хороший ответ для него? — спрашивает Эндрю. Нил вздыхает и опять подталкивает Эндрю в бок. Эндрю поднимает руку и хватает его за лодыжки, чтобы он больше не пинался. — Я не сказал ему этого, потому что это нечто большее, — говорит Нил. — Верно? Ага, наверное. Ага, конечно. Это нечто большее. Гораздо большее. Эндрю знал еще много месяцев назад, что это — нечто большее. Нил — как реально неубиваемое комнатное растение или таракан. У него хорошо получается выживать и даже лучше — оставаться важным. Даже если бы это не было правдой, Эндрю бы солгал, сказав, что не наслаждается компанией Нила. Он, вероятно, выбрал бы его в любом случае. Эндрю не очень хорош в словах. К счастью, у Нила тоже есть встроенный переводчик с эндрювского. Эндрю сжимает его лодыжку. — Ты хочешь, чтобы мы ими были? Нил одаривает его острой улыбкой, которую Эндрю обожает. — Были кем? — Ты пытаешься заставить меня сказать это? — спрашивает Эндрю. Нил продолжает улыбаться. — Может быть. — Неважно, — говорит Эндрю, он опускает ногу Нила и встает с дивана. — Я утратил всякий интерес. — Ау, — кряхтит Нил с дивана. — Стой, вернись! — Не-а, — отвечает Эндрю, прекрасно зная, что Нил не позволит ему уйти. Он делает шаг в сторону, и Нил оказывается рядом, как предсказуемо. Он хватает сзади за футболку Эндрю и тянет его, останавливая. — Я дразнился, — надувается Нил. Эндрю крутится в его хватке, оборачиваясь, и толкает Нила обратно на диван. Он усаживается между его ног, место, в которое он любит возвращаться снова, и снова, и снова. Нил дает ему пространство, как всегда, и тянется к Эндрю, чтобы обернуть руки вокруг его шеи. — Ты не злишься, верно? — спрашивает Нил. Эндрю вздыхает. — Нет, я не злюсь. — Так ты не будешь против, если я скажу людям, что мы встречаемся? — спрашивает Нил. Эндрю стонет. — Не буду, черт возьми, Нил. Нил улыбается и тянет Эндрю вниз, чтобы поцеловать его в кончик носа, как влюбленный щеночек. Эндрю раздраженно выдыхает в щеку Нила. — Парни? — спрашивает Нил. Эндрю прижимается лицом к изгибу плеча. — Ага. Парни. Нил счастливо смеется, и Эндрю молча целует его. Он побеспокоится о дипломе завтра.