Грабитель

— Прикинь, Жень, у меня тоже кто-то есть. — Да ты что? У тебя? Кто бы мог подумать, — иронизирует мой без пяти минут бывший муж.       Я вызывающе поднимаю голову и смахиваю непослушную длинную челку со лба. Волосы лезут во все стороны именно так, как мне нравится, скрывая мое лицо от чересчур внимательных взглядов. Лохматая голова — моя визитная карточка. А вообще, сейчас такие головы в моде и у мужчин, и у женщин.       Болдин устало смотрит на меня. Не выспался бедненький, переживал, боялся наверно этого разговора. Мне становится его жаль, хотя в его глазах я отчётливо вижу жалость по отношению ко мне. — Да ладно, забудь. Я просто шуткую, — спокойно говорю я и ободряюще ему улыбаюсь. — Аллочка, официально все сделают через неделю. Надо будет зайти в ЗАГС, и там поставят в паспорт штамп о разводе. — Угу.       Я отвечаю, одновременно прикуривая сигарету. В голове проносится неприятная мысль, что ему на меня наплевать. Наверняка уже думает о той, другой девочке. А я пройденный этап в его жизни, та самая баба, которая уходит с его с возу. Почему я не могу на него злиться? — Алл, я ведь всегда тебя любил. Только тебя одну. Это правда. Такой как ты у нас нет. Ты единственная звезда в СССР. — Вот не надо, — отмахиваюсь я, хотя мне очень приятно слышать это в минуту расставания.       Не так больно, не так подло. Ничего не скажешь, сумел себя обелить. Как это только у него получается? Спутался с моей фанаткой, взял ее костюмершей в мой коллектив, чтобы всегда под рукой была и кувыркался с ней без зазрения совести. Тоже мне концертный директор. Столько лет псу под хвост. А ведь жили с ним душа в душу. Даже чуть ребёночка не нажили. Чего только в жизни не бывает!       Женя обнимает меня и шепчет на ушко: — Если что-то понадобится, я помогу. Ты всегда можешь мне позвонить. — Это я должна была тебе сказать, Женя, — ухмыляюсь я. — А что мне может от тебя понадобиться?       Болдин молчит, явно сомневаясь, а потом осторожно, взвешивая каждое слово, произносит то, о чем мы договаривались не говорить. — Алла, твой новый приятель… Он наркоман. Ты должна знать. — Я всё знаю. — Будь осторожна, — вздыхает муж и идёт к двери. — Женя! — окликаю я его.       Болдин останавливается и поворачивает ко мне голову. В глазах пустота, он уже мыслями в другом месте: там, где легко, там, где ждут. — Сергей Васильевич не приятель, он певец, оранжировщик и мой личный телохранитель. Так что обо мне есть кому позаботиться. Не переживай.       Дверь закрывается, и я остаюсь совершенно одна. Мне становится жутко. Я так не люблю это чувство одиночества. Одна, совсем одна. Нет, ну нет же. У меня есть друзья, моя семья — музыкальный коллектив, моя дочка Кристина. Мой любимый мужчина, гроза всех женщин Серёга Челобанов. И ещё много кто. Но они все сейчас заняты, у них свои дела, семьи. А я одна. Правильно будет, крикну, а в ответ тишина. Снова я осталась одна. Хорошая песня получится. Быстро бросаю в сумку запасную пачку сигарет и еду в «Олимпийский». Там офис моего Театра песни, и место, где я готовлю «Рождественские встречи». И там, я знаю, я встречу эти красивые болгарские глаза. Жгучие карие, с длинными, черными, пушистыми ресницами.       Сколько в нем кровей намешано в этом Киркорове? Видела я и армян, и евреев, и цыган. Но таких глаз не было ни у кого.       Вспоминая об этом, я опять чувствую прилив сил и радость жизни. Смешной он, этот Киркоров. — Алла Борисовна!       Я улыбаюсь и прячу лицо в дежурный букет от Филиппа. — Спасибо, Филипп.       Киркоров не уходит, а продолжает стоять, ослепительно улыбаясь. Что ему нужно, цветы уже вроде бы подарил. — Алла Борисовна, у меня есть новая песня. Вы возьмёте ее в программу? — Нет. Я уже составила список, все места заняты. Ты приходи на следующий год. Можешь опять с цветами, — усмехаюсь я и тут же думаю, что зря я это делаю.       Ну подумаешь, молодой певец принес песню, просится выступить. Чего же над ним издеваться? Обидится и уйдет. И будет абсолютно прав. А я могла быть и помягче, моему имиджу суровой Пугачевой это не навредит.       Я продолжаю любоваться его глазами. Филипп никуда не уходит, а наоборот продолжает упрашивать. — Вы даже ее не слышали. — Что я мало твоих песен слышала? У меня другая концепция. Вот если бы твоя песня туда подходила… — И когда мне приходить на прослушивание? — У тебя кассета с собой? — сдаюсь я.       Знаю, что он не отстанет, проще послушать.       После окончания трека в голове крутится это слово «примадонна». — О ком песня, обо мне? –спрашиваю я Киркорова, сразу задавая разговору деловой оборот.       Пока он думает, что сказать, или вернее наврать покрасивее, я беру быка за рога. — В любом случае, петь будешь про меня. В номере обыграем так, чтобы все сразу поняли, кто тут примадонна. Всё, свободен. Ну чего стоишь, смотришь? Дыру просверлишь своими глазищами. — Алла Борисовна, вы такая красивая. — В самую точку, Филя! Давай, репетируй. Чао!       Я кокетливо машу ему рукой на прощанье. А потом спешу на новую встречу. Глаза бы мои его не видели этого Киркорова, чуть не забыла, что мне надо ехать в ресторан. Вот сроду, пристанет со своими песнями. То ему имидж нужен, то репертуар. Что я ему, мать родная? Слава Богу, ушел тогда из Театра, а то уже сил нет терпеть его «Алла Борисовна». Странный он, этот Филипп. Уйти-то ушел, а сам постоянно на глаза лезет. То там, то здесь ошивается. И песня его тоже уже достала по самое не хочу.

Ты, ты, ты ночью и днём

      Действительно ни днём, ни ночью покоя нет от этой нетленки. Повезло Киркорову с песней, но когда я слышу даже самую прекрасную музыку в таких количествах, хочется взвыть.

Ты, ты, ты в сердце моем.

      Не знаю как у его поклонников, а у меня уже в печенках и песня и ее исполнитель.       Я ухожу из своего офиса, жизнь идёт своим чередом. Как будто и не было этого разговора с Женей. Все равно мы давно уже стали чужими. К лучшему все это. Если бы меня не стало после операции в Цюрихе, он был бы уже свободен. Но я не умерла, наверное смелости не хватило уйти из жизни, которую так сильно люблю. Но стать разведенкой мне смелости хватит. Подумаешь, муж ушел к другой. Чем я лучше остальных женщин, попавших в такую же ситуацию? Да к тому же, у меня это не в первый раз. Выживу. Это я умею.       Когда я, наконец, приезжаю в ресторан, там меня ждёт Челобанов. Вот оно, пришло время расставить точки над i.       Я иду к столику с самым сексуальным видом. Но он как будто не замечает. Ты словно из метели, из зимы…       Ну так ведь я его за это и люблю? Или нет? Я бросаю на него загадочный взгляд. — Закажи мне то же, что и себе, — прошу я Серёгу. — Водки?       Он спокоен и расслаблен. Голос тягучий, и от его тембра у меня по коже бегут мурашки. — Да, водку. Сереж, я с мужем развожусь.       Плевать ему на мою загадочность. Я отбрасываю в сторону все намеки и сразу иду ва-банк. Челобанов молчит. Странно, как странно всё это. Разве он обещал мне уйти из семьи? Я не имею права ничего от него требовать именно потому, что он ничего мне не обещал.       Да черт с ним, с этим законным браком, нажилась уже, знаю всё. Но хотя бы любовь у нас есть? Мог бы просто потрепаться о том, как любит, как хотел бы стать моим мужем. Я бы отказывалась, смеялась над ним. А он бы продолжал мне клясться в любви.       Чего это я размечталась, разве такие мужчины бывают? Нет, Серёга конкретный чувак. Он от женщины никаких насмешек терпеть не будет. Посмотрит он — рублем одарит. Это о нем. Лишний раз не то что «я люблю» не скажет, и взгляда не дождешься. А я бегаю перед ним на задних лапках. Надоело уже такое отношение. Нет, если бы мы поженились или хотя бы объявили о наших отношениях, то все перешло бы на другой уровень. А так наша связь исчерпала себя. Нас держит вместе только контракт о сотрудничестве. Не было бы этого документа, он бы не сидел со мной в ресторане. Клипы, квартира в Москве — это я ему, а он мне делает оранжировки песен и божественно подпевает на бэк вокале. Плюс несколько колоссальных дуэтов. Но мне как воздух необходима любовь, как без нее прожить?       Челобанов сидит и пьет водку, на меня ноль эмоций. Это не он при мне, а я при нем. Сделал одолжение, поужинал со стареющей примой.       Да больно мне надо, чтобы ты со мной тут сидел! Я Пугачева, и это ты ценить должен, что я рядом. Вот Киркоров ценит. Как споет свою «Примадонну», сразу все скажут, что у нас с ним роман.       Я смотрю прямо в глаза своего «незваного гостя» и твердо произношу: — Сергей Васильевич, я за Киркорова замуж выхожу.       Вопреки всем моим ожиданиям и надеждам на хоть какую-то реакцию, он будто ничего слышит. Как же так? Я ведь не могла ошибиться? Или опять поверила в любовь, которую сама же и придумала, и осталась ни с чем?

А я твои целую руки и понимаю, что мы врозь.

«Алла, он наркоман».

Знаю всё, друзья говорили. Я друзей за сплетни корила, Господи кого ж я любила?

Ведь знала всё, друзья говорили

             Ох, последнее скорее про Жекусю и его полюбовницу. Везёт же мне с мужиками! — А? Что ты сказала? — За Киркорова, замуж. — Дело твое, — равнодушно отвечает СВ.       Как же надоело жить во лжи. Сегодня днём я думала, что ставлю точку, обсуждая с Болдиным развод. Мне в самом деле надоел этот цирк с семьёй, которой больше нет. А теперь можно и расстаться с бывшим любовником. Ухажёр он был такой себе. Больше я на него вешалась. Что уж тут говорить, посмотрим правде в глаза. Закончится наше трудовое соглашение и прости-прощай Сергей Васильевич.        Устала, Алла! Вот! Да здравствует, Примадонна!