Цена победы (The Cost of Victory)

24 декабря 1998 года Малышка родилась с голубыми глазами. Она узнала об этом только спустя некоторое время, когда улыбающийся целитель сунул ей в руки маленький сверток. Во время родов она была в полубреду, по крайней мере, так Кэти сообщила ей позже. Боль была почти невыносимой. Целители сказали, что она была слишком худой, чтобы справиться с родовым напряжением. В какой-то момент ей дали успокоительное, во время родов или после них, она не смогла сказать. Затем она заснула. Когда она проснулась три часа спустя, целительница держала ребенка на руках. — Красивая, здоровая маленькая девочка, — сказала целительница, широко улыбаясь и передавая девочку ей на руки. — Как вы собираетесь ее назвать? Она не ответила, просто уставилась на него. Очевидно, он спал, а перед этим, очевидно, плакал. Теперь его глаза были открыты и смотрели по сторонам рассеянно. Они были голубыми. Это ничего не значило. Многие дети рождаются с голубыми глазами. У нее самой были голубые глаза, так что неудивительно, что и у него были такие же… Но она с первого взгляда поняла, что это не просто голубые глаза. Они были светлее, чем цвет ее глаз, мягче. Это было… это было… Это были его глаза. У нее перехватило дыхание, и она подумала, что может выронить его. Она не знала, какие эмоции захлестнули ее в тот момент — облегчение, горе или отчаяние — но это было сильнее любого успокоительного и устранило остатки сонливости. — Ваши друзья ждут снаружи, — сказал целитель. — Вы бы хотели, чтобы они вошли? Она ничего не сказала, но подумала, что, возможно, она неопределенно кивнула. Во всяком случае, он впустил их. Кэти немедленно вбежала в комнату и присела на край ее кровати, воркуя над ней. Анджелина, Ли и Джордж немного отстали. — Она прекрасна, — восхищенно сказала Кэти. — О, она так похожа на тебя. Если не считать глаз, как она могла смотреть в эти глаза каждый день в течение следующих семнадцати лет? У нее был ее нос, цвет кожи и удивительно густая копна темных кудрей, которые могли принадлежать только ей. — Она будет такой же красивой, как ты, Эл, — сказала Кэти. — Мне действительно нравятся ее глаза, — согласилась Анджелина, подходя ближе. Сердце Алисии сжалось. Конечно, Анджелина сказала бы это. Она влюбилась в эти самые глаза. Она притянула их к себе поближе, как будто хотела отвернуть их от Энджи, чтобы ее подруга не поняла, где она раньше видела этот оттенок голубого. Но Анджелина протянула руку и пощекотала его за подбородок, заглядывая в глаза. На ее лице появилось выражение удивления, когда она посмотрела на маленький комочек жизни.… — О-о, — внезапно сказала она, — мне кажется, она сейчас заплачет, — она быстро попятилась, а та действительно скорчила лицо, как будто собираясь зареветь. — Тише, — сказала Алисия, и, как ни странно, она замолчала. — И к тому же она хорошо себя ведет, — рассмеялась Кэти. — Она не собирается доставлять много хлопот. — Лучше бы этого не было, — сказала Алисия. — Я не знаю, что с этим делать. Кэти странно посмотрела на нее. — Этим? Она не предмет, Эл. Посмотри, она маленькая девочка. Алисия посмотрела. Это не было похоже на девочку, просто на младенца. Слегка раскрасневшуюся, с полуоткрытыми и рассеянными глазами, выглядывающими из-под очень темных бровей, и приоткрытым ртом, похожим на беззубую улыбку, когда оно пыталось взглянуть на Кэти. — Это твоя маленькая девочка, — добавила Анджелина. — Она и твоя тоже, — сказала Алисия. — Все вы. Ей понадобится целая куча тетушек и дядюшек, потому что ее мать совершенно бесполезна. — Я не меняю подгузники, — предупредил Ли. — Тогда убирайся отсюда, — пошутила Алисия и замолчала. — О, сколько сейчас времени? Кэти посмотрела на часы. — Шесть тридцать. Алисия ахнула. — Шесть тридцать? Но сегодня канун Рождества… что вы все еще здесь делаете? — Да так, ничего особенного. Просто осматриваемся, — ответил Джордж. — Я подумал, что неплохо бы купить себе новорожденного. Как ты думаешь, что мы делаем? — На мгновение ты нас напугал, — согласилась Кэти. — Целители сказали, что роды были трудными. — Меня это не волнует, — сказала Алисия. — Джордж Уизли, твоя мама убьет меня, если ты не придешь домой к ужину в канун Рождества! — Она поймет, — сказал Джордж. — У нее слабость к детям. Ну, знаешь, семеро и все такое. — Это ее дети, — сказала Алисия. — И поскольку ты один из них, она захочет, чтобы ты приехал домой на Рождество. Кыш отсюда. Вы тоже, — обратилась она к остальным. — Идите домой к своим семьям. — Ты хочешь сказать, что собираешься провести Рождество со своей мамой? — спросил Ли, приподняв бровь. Алисия замолчала. Ее мать? Она даже не видела своих родителей несколько месяцев. Они даже не знали, что она забеременела, ради всего святого. Она регулярно писала и отвечала на каждую их сову, но отказалась от приглашения матери на Рождество. Она не хотела, чтобы они это увидели. Ее мать, вероятно, обрадовалась бы примерно на одну миллисекунду, прежде чем осознала, что теперь она бабушка, а оба родителя отнеслись бы к этому неодобрительно, как только прошел бы первоначальный шок. Ей было всего двадцать, и у нее не было постоянного парня больше двух месяцев. Ее мать не возражала против этого. «Это нормально, что ты не торопишься остепеняться, Алисия», но ее бы не устроило, если бы у ее маленькой безработной девочки, соблюдающей обет безбрачия, появился собственный ребенок. И тот факт, что Алисия не могла сказать ей, кто был отцом ребенка, нисколько не помог бы делу. — Вероятно, они не выпустят меня отсюда к Рождеству, — уклончиво ответила она, когда поняла, что все смотрят на нее. — Это завтра. Но ничего страшного. Я с семьей. У меня есть… — она посмотрела на него, держа на руках. — Ребенок. — Не похоже, что с ним будет много общения, — заметил Джордж. — Я имею в виду, что, кроме крика, я не уверен, что она может что-то делать. — Возможно, и не может, — согласилась Алисия. — Но в любом случае это семья. Иди домой, Джордж. Вы все, идите домой. Я имею в виду… Спасибо вам за то, что вы были здесь, но вам не следовало этого делать, только не в канун Рождества. — А что, в канун Рождества можно быть эгоисткой? — сухо спросила Ли. — Я думал, это твой день рождения, — сказал Джордж. — Перестаньте дурачиться, — резко сказала Алисия. Она умоляюще посмотрела на девочек. — Идите, пожалуйста. И заберите их с собой. — Мы не можем оставить тебя здесь… — Ты не видела своего брата три месяца, — перебила его Алисия. — Он только что вернулся из Саудовской Аравии и с нетерпением ждет возможности провести с тобой Сочельник. Кэти выглядела пораженной. — Я знаю, но… — Твоя семья, — продолжила Алисия: — Я подумала, что они, возможно, больше никогда не заговорят с тобой после битвы и захотят провести с тобой как можно больше времени. — Ладно, ладно, — сказала Кэти, впервые за несколько месяцев выглядя рассерженной. — Отлично. Но не забывай, что твоя семья тоже не видела тебя несколько месяцев, — решительно заявила Кэти. — И поскольку мы твои друзья, мы хотели убедиться, что ты не проведешь Рождество в одиночестве. Но если ты так на это смотришь, тогда мы уйдем. Счастливого Рождества, Алисия. И она вышла из комнаты. — Черт возьми, — сказал Ли. — Наверное, мне стоит пойти за ней, не так ли? Она будет капризничать всю неделю. Алисия кивнула. — Вы все должны пойти за ней. — О, Эл, — сказала Анджелина, — ты такая упрямая. Ладно. Если ты действительно этого хочешь, мы уйдем. — Передай Кэти, что я сожалею, хорошо? Анджелина понимающе улыбнулась. — Ей тоже жаль, — она наклонилась и поцеловала Алисию в лоб. — Береги себя. И счастливого Рождества. — Счастливого Рождества, — эхом отозвался Ли. Все трое направились к выходу из комнаты, но за дверь успели выйти только Ли и Анджелина. Джордж остался внутри и закрыл за ними дверь. Он развернулся и пошел обратно. У Алисии кровь застыла в жилах. — Ребенок — это подарок, — тихо сказал он, слегка касаясь темных волос ее дочери. — Не забывай об этом, Алисия. — Никогда, — это был его подарок. Его взгляд на секунду метнулся к ней, прежде чем он снова сосредоточился на ребенке. — Я помню, когда Джинни была маленькой… Наша мама всегда суетилась вокруг нее. Малышам нужно такое внимание, Алисия. Тебе придется всегда быть рядом с ней. Алисия почувствовала, как у нее сжался желудок. Она могла бы поклясться, что, судя по странному наклону его головы, когда он полностью сосредоточился на ребенке, избегая ее взгляда так же, как она избегала его, он знал. — Она вырастет в лучшем мире, чем мы, — сказал Джордж, и его голос стал еще мягче. — Ты ведь будешь рассказывать ей истории о нас, правда? Она ничего не ответила. Нас. Это были мы, ты и я, или мы, наши друзья, или мы, Фред и я? Рассказала бы она ему о своем прошлом? Рассказала бы она ему о его отце? — Как ты собираешься ее назвать? — наконец спросил Джордж, проводя большим пальцем по закрытым векам малышки. Казалось, она заснула. От его прикосновения она слегка пошевелилась в руках Алисии. Когда она замолчала, его голубые глаза обратились к ней, и, хотя он ничего не имел в виду — он не знает, он не может знать — она почувствовала, что вздрагивает под его пристальным взглядом. Взгляд Фреда, точно такой же, как у младенца, был голубым, как у Фреда. Алисия обрела дар речи. — Мерри, — услышала она свой голос. — Ее зовут Мерри Грейс.… Спиннет. — Мэри? — спросил Джордж. — Как мать Иисуса — Мария? — Нет, Мерри, В смысле «счастливая». В смысле «Счастливого Рождества». «Счастливого Рождества», подумала она, глядя на свою дочь — их дочь — у себя на руках. Последний подарок Фреда, который она всегда будет лелеять.