Цена победы (The Cost of Victory)

9 января 1999 года Девчонка Грейнджер продолжала бросать на него странные взгляды, когда проходила мимо него в коридорах. Было что-то раздражающее в том, как она останавливалась и оборачивалась, когда мельком видела его, как будто могла понять его мотивы, присмотревшись к нему повнимательнее. Его мотивы. Неужели так трудно поверить, что слизеринец может говорить правду? Он только что сделал ей предупреждение. Она не вняла ему, судя по улыбкам и смеху, которые Драко все еще вызывал у нее на уроках зельеварения. Что ж, это было ее решение. Возможно, он был слишком осмотрителен. Но это было не в духе слизеринцев — быть откровенными, и не в характере Тео было открыто выдавать секреты друга. Как всегда, когда его мысли становились мрачными, он провел рукой по шраму, который оставил ему Драко. Воспоминания о том дне промелькнули перед его глазами — Драко, отказывающийся смотреть на него, пока Тео не плюнул ему в лицо. То, как он смотрел Тео прямо в глаза, когда накладывал заклятие, с легкостью рассекая его кожу. То, как Тео отказывался отводить взгляд, бросая ему вызов на каждом шагу, заставляя пройти через это. Мучительная боль. Стиснутые зубы. Шипение, сорвавшееся с его губ, несмотря на то, что он отказывался кричать. Хлынувшая кровь. И Драко — выражение его глаз, сжатые челюсти, и то, как он упал, как только Кэрроу ушли, и заплакал. Дверь с грохотом распахнулась, заставив его подпрыгнуть от неожиданности. — Простите, я не хотела вас напугать! — раздался чей-то голос. — Астория? — недоверчиво переспросил он, оборачиваясь, чтобы посмотреть на нее. Он резко встал, ударился головой о спинку кровати с балдахином и снова опустился на матрас, глядя на звезды. — Что ты здесь делаешь? Это общежитие для мальчиков! — Я искала тебя, — сказала она, выглядя невозмутимой. — Я догадалась, что ты можешь быть здесь — здесь гораздо теплее, чем внизу, в общей гостиной, не так ли? — Разве ты не должен быть на занятиях в это время? — Я прогуливаю, — сказала Астория, проходя по комнате и присаживаясь на кровать напротив него (Драко). — Это всего лишь Травология. А ты не должен? — Свободное посещение. Тебе не следует пропускать занятия. — Я все равно не могу сосредоточиться, — она немного посмеялась, но в этом не было ничего веселого. — Мои оценки упали до минимума, и час изучения Травологии не могут этому помочь. — Что случилось? Насколько он знал, Астория всегда была хорошей ученицей. Не такой хорошей, как он, но более чем адекватной, и намного лучше своей сестры. — Ты знаешь, что случилось. Их взгляды встретились. Цвет морской волны встретился с темно-синим и пронзил его душу с ужасающей точностью. Он угадал ее следующие слова еще до того, как она их произнесла. — Ты не скучаешь по ней? Он знал, о ком она говорит. Он быстро покачал головой, не отрицая, а отказываясь говорить об этом. Асторию было не остановить. Она нежно коснулась его руки. — А ты? — Конечно, — медленно произнес он, как будто она вытягивала из него слова силой. Казалось, что так оно и было. Он безумно, дико, отчаянно скучал по ней. — Знаешь, она тоже была моей подругой, — тихо сказала Астория. — Знаю. — Она была моей лучшей подругой. — И моей тоже, — резко ответил он. — Моей в первую очередь. — Я знаю, — сказала она. — Тео, может, ты просто поговоришь со мной? — она смотрела прямо на него широко раскрытыми от отчаяния глазами, расширенные черные зрачки были устремлены на него. — Мне нужно с кем-нибудь поговорить. Мне нужно… — ее голос сорвался. — Я скучаю по Трейси. Я хочу вернуть ее, Тео. Где она? Где она? Он протянул руку, и она взяла ее, сжав в кулаке, поднялась с кровати Драко и подошла к нему ближе, наполовину склонившись над ним, пока ее плечи сотрясались от рыданий. Он никогда не понимал, как много Трейси Дэвис значила для нее. Трейси. — Она была такой сильной, — сказала Астория дрожащим голосом. — Я просто… Я никогда не думала, что она может… О, Тео, как бы я хотела, чтобы она была здесь. Она была такой сильной… Тео понимал, что она чувствует. В Трейси было что-то такое, что-то вроде дерзкого вызова и бунтарства, от чего хотелось взять в руки оружие и ринуться в бой вместе с ней, заставляло забыть о своих страхах и опасности. — Она сильная, — резко сказал он. — Не… Астория подавила очередной всхлип. — Да-да, прости. Просто… иногда я беспокоюсь… — Поверь мне, — сказал Тео, обнимая хрупкую девушку, какой была Астория. — Она сильная, и если бы она была здесь прямо сейчас, она бы посмеялась над нами двумя. Трейси была такой же, острой на язык и холодной, почти бессердечной. Отчасти это было свойственно ее натуре, но отчасти это было вбито в нее факультетом Слизерин. Она была изгоем Слизерина, и ей приходилось бороться за свое место на факультете каждый божий день. Это потому, что Трейси была магглорожденной. — Салазар, какая же я дура, — сказала Астория, опускаясь на колени на пол рядом с ним. — Прости, Тео. Я не хотела выставлять себя дурой. Просто она так давно не писала, и я… — она прикусила губу. — Я не знаю, что хуже: то, что она просто забыла меня, или то, что она… она… — Это не так, — сказал Тео. — И она нас не забыла. Она не такая. Если бы Трейси была тихой, слабой и послушной, ей, возможно, время от времени сходили бы с рук проклятия и то, что она была прислужницей семикурсников. Но Трейси была откровенной и упрямой. Она оказалась талантливой ведьмой и умела угадывать, какие слова причинят больше всего боли, а затем произносить их. Драко с первого дня почувствовал к ней неприязнь — и Пэнси, естественно, тоже. Но Трейси оказалась более чем достойной, и Тео начал ходить за ней по пятам. — Она бы не забыла тебя. Или меня. Мы знаем ее, не так ли? Мы ее лучшие друзья. И каким испытанием было сблизиться с ней. Трейси была несносной, несмотря на свое происхождение, настолько самоуверенной, что поначалу избегала Тео так же резко, как нападала на Драко. Тео настаивал и пообещал рассказать ей кое-что о волшебном мире — обычаях, которые были необходимы в Слизерине — и постепенно она впустила его в свою жизнь. Знакомство с ней было таким же медленным, как ухаживание за девушкой хорошего происхождения, но без родителей — Трейси была сама себе опекуном. Ему приходилось осторожно обходить темы, которые раздражали ее, и так же тщательно отмерять правильные пропорции лести, юмора и вопросов. Но она становилась все менее и менее холодной, пока, наконец, он не начал вызывать у нее искренний смех. Ее смех был прекрасен. Его поражало, что она могла быть такой теплой с ним и такой жестокой с Драко. Драко, который был так черств с Тео, что кровь в его жилах воспламенялась каждый раз, когда он получал презрительный взгляд, ухмылку или закатывание глаз. Казалось, они не были друзьями с тех пор, как им исполнилось по шесть лет. Драко обращался с ним с той же надменностью, с какой он обращался с кем-либо другим, а взамен Тео общался с Блейзом и Трейси, которые оба презирали Драко. — Я знаю, — сказала Астория. — И это то, что делает ситуацию еще более ужасающей. Я почти надеюсь, что она забыла, потому что… потому что… Потому что другой вариант намного хуже. — Почему она до сих пор не появилась, Тео? — спросила Астория. — Война закончилась, и сам-знаешь-кого больше нет. У нее больше нет причин скрываться, если только… — Не говори так, — резко сказал он. — На это есть много причин. Ты не знаешь, чем она сейчас занимается. На втором курсе, посвященном Тайной комнате, Трейси была в ужасе. Драко продолжал насмехаться над ней из-за этого, и Тео никогда этого не забудет. Ее оскорбления стали только острее. Напротив, она была еще нежнее с Тео. Он впервые увидел, как она плачет на втором курсе. — Я надеюсь, она счастлива, — тихо сказала Астория в его мантию. Теперь она успокоилась, ее голос звучал более уверенно. — Я надеюсь, мы скоро снова ее увидим. На третьем курсе Драко и Тео были единственными слизеринцами, кто изучал арифмантику. Во время первого урока Драко плюхнулся рядом со своим старым другом и сказал таким теплым голосом, какого Тео не слышал с тех пор, как они поступили в Хогвартс: «Привет, приятель. Именно там, где ты обещал быть». И Тео мгновенно забыл все свои опасения. Когда им было по семь лет, они с Драко поклялись друг другу, что будут учиться на одном факультете и посещать одни и те же занятия в Хогвартсе. Тео задавался вопросом, действительно ли он был настолько слаб, чтобы так быстро простить человека, с которым за два года почти не разговаривал. Да. Разговоры в общежитии стали значительно непринужденнее, и Тео удалось убедить подругу: — Оставь Трейси в покое, ладно? К тому времени Трейси превратилась в вспыльчивую чертовку, которая кричала на Тео так же часто, как смеялась вместе с ним, и она действительно довольно сильно кричала, когда Тео снова начал общаться с Драко. К тому времени она уже добилась некоторого подобия положения на Слизерине, даже подружилась с чистокровной Асторией Гринграсс, которая была на два года младше ее, и боролась за это изо всех сил. Она поставила себя в равное положение с чистокровными и полукровками Слизерина, и они возненавидели это. — Ты действительно любишь ее, не так ли? — спросила Астория в его мантию. Это была не любовь, а потребность. На пятом курсе, сразу после очередной ссоры, Трейси поцеловала его. Тео никогда особо не задумывался о девушках, но после этого он думал только об ощущении потрескавшихся губ Трейси на своих губах, страстных и требовательных, какими она всегда была. Сила Трейси была тем, что сначала привлекло его к ней, и это было то, что теперь удерживало его рядом с ней, как спасательный круг. А потом началась война. — Если бы только все было по-другому… — прошептала Астория. Грязнокровка на Слизерине. Те, кто только-только начал терпеть Трейси, теперь яростно набросились на нее. Тео дважды заставал ее плачущей, и это поразило его сильнее, чем если бы он увидел, как она истекает кровью. Теперь ее сила была хрупкой, как стекло. Тогда он чуть не бросил ее, но человечность взяла верх, и вместо этого он притянул ее еще ближе. И вот однажды, на шестом курсе, Трейси исчезла. Она не появилась на завтраке в Большом зале. Она не появилась в классе. И когда Тео, чувствуя, как внутри у него все сжимается от страха, направился в больничное крыло, ее там тоже не было. Магглорожденные пропадали неделями, но Тео не осмеливался сказать об этом Трейси. Она не получала или предпочла не отвечать на его совы. Она растворилась в воздухе. Никто из шестикурсников не упомянул об этом, и Тео чуть не заболел от беспокойства больше месяца. Именно тогда она написала ему письмо. Всего одно. Всего четыре слова. Лаконичная и почти острая, как и все в ней. Я в безопасности. Останься в живых. Он с головой окунулся в жизнь, усердно учился, смеялся вместе с Драко и даже присоединился к команде по квиддичу. Втайне он придал словам Трейси более глубокий смысл и начал расспрашивать Драко о темных искусствах — Драко, который знал об этом больше, чем кто-либо из них, и читал книги о том, как защититься от них. На седьмом курсе его поймали на воровстве из Запретной секции библиотеки после комендантского часа, и Кэрроу взяли на себя ответственность за его наказание во время урока Темных искусств. Драко был выбран для исполнения проклятия, которое рассекло его кожу и оставило уродливый шрам, извивающийся спереди. Тео стоял неподвижно, ничем не сдерживаясь, и его глаза как бы подзадоривали Драко сделать это. В ту ночь Тео впервые увидел, как Драко плачет, и, возможно, простил бы его быстрее, если бы слова Трейси все еще не звучали у него в голове. «Останься в живых», — написала она. И он это сделал. Он сделал больше, чем это. Он научился и возмужал, как физически, так и умственно. Он вырос. Остался в живых. Но была ли сама Трейси все еще жива? Он ничего не слышал о ней с тех пор, как она прислала ему те слова, состоящие из пяти слогов, больше года назад. Она не появлялась в Хогвартсе ни на восстановлении, ни на торжествах, ни даже просто в школе. Я в безопасности. Он цеплялся за эти слова, как за спасательный круг, часто доставал ее письмо по ночам и перечитывал его снова и снова, пока не засыпал. Она была в безопасности. Почему она до сих пор не вышла из укрытия? Возможно, Волан-де-Морт добрался до нее. — Она в безопасности, — сказала Астория, вторя его мыслям. Ее голос был тихим и спокойным. — Она в безопасности, и всему этому есть разумное объяснение, и мы скоро увидим ее снова. Она слегка отстранилась, подняла на него влажные глаза и пристально посмотрела на него. От ее пристального взгляда ему стало не по себе; она была хрупкой девушкой, но держалась гордо и казалась выше, чем была на самом деле. В ее глазах светился ум. Несмотря на ее дружбу с Трейси, он никогда не был близок с младшей Гринграсс. Она была симпатичной малышкой, но сила и красота Трейси затмевали ее мягкие манеры, и Тео никогда не обращал на нее особого внимания. — Ну что ж, — сказал он. — Когда мы увидим ее снова, она спросит, почему ты прогуливаешь все свои занятия, глупая девчонка. — Он слегка подтолкнул ее, заставляя встать. — Иди, Тори, — сказал он, назвав ее так, как прозвала ее Трейси. — На Травологию.