Из страниц их сказки

      Ласковые, едва весомые прикосновения к лицу стали первым, что Владислав почувствовал при пробуждении. И, словно, как раньше, не желая прощаться с иллюзиями ото сна, он и сейчас не спешил открывать глаза. Но уже не потому, что реальность не могла подарить чего-то подобного, а как раз наоборот и даже лучше. Это ни с чем несравнимое чувство умиротворения и спокойствия, тепло от любимого человека рядом, осознание когда-то невозможной реальности — затмевало собой любые грёзы.       Самое ценное рядом. Здесь, сейчас. И даже не просто рядом, а вместе с ним. Несмотря ни на что и вопреки всему. А в жизни его впредь царствует не тёмный морок, а самая настоящая изумительная сказка. Которая, казалось бы, только началась, а в ней уже столько всего написано. И ещё куда больше предстояло. Любые радости и невзгоды, успехи и провалы, ссоры и примирения — из этого и состоят страницы жизни.       Лишь бы только на них была она.       Его и ничья больше.       Драгоценная душе и сердцу.       Любимая Колючка.       — Я знаю, что ты проснулся, Влад, — нежно прошептала принцесса Штормграда, слегка подтянувшись к нему, но руки по-прежнему не отняв.       — Кто же тебе сказал такую глупость? — чуть улыбнувшись, но ровно так же не открывая глаз, спросил бывший князь в ответ.       На что девичьи пальцы, скользнув выше, непринуждённо зарылись в его густые смольные пряди, а их хозяйка неторопливо вымолвила:       — Да есть вот один бесстрашный человек. Хотя вернее будет сказать — невыносимый. И, думаю, ему не понравится, раскрой я его личность так просто.       Не видя, но прямо-таки ощущая на себе лукавый взгляд девушки, Влад ухмыльнулся:       — Я знаю его?       — Скорее всего, — коротко бросила она, пожав плечом.       — Но ты с ним, подозреваю, хорошо знакома. И насколько же давно?       После недолгой паузы на размышления последовал честный ответ:       — Хм, сложно сказать, ведь когда-то я его терпеть не могла.       И при этом, не смотря на сказанное, на губах её появилась добрая, несколько мечтательная улыбка.       — И он ещё как-то сумел остаться в живых? — со всем неверием и изумлением в голосе уточнил Морок.       — Ну, сначала у него появилась хорошая защитница в виде одной из моих подруг. А потом и должность, с которой, при всём своём нежелании, я должна была считаться.       — Представляю, как тяжело тебе это давалось.       — Уж поверь, и ему не легче, — хмыкнула Варвара, всё это время наблюдая за своей незатейливой игрой с его волосами. — Ведь даже начав со временем раскрываться с иных сторон, он по-прежнему оставался невыносим. В работе так особенно. А ещё особеннее в работе со мной.       — А если за её пределами?              Всего один вопрос — и она, затаив дыхание, аж резко замерла. А опустив взгляд обратно на его лицо, упрямо остающееся ложно спокойным и спящим, задумчиво повторила:       — За пределами…       Воспоминания, словно внезапный дождь посреди чистого неба, обрушились на неё со всех сторон. Тут не выбрать что-то конкретное, всё важно, всё трепетно. Из этого всего и сложились их отношения, чувства друг к другу. И Варя, разве что, может попробовать озвучить то, что когда-то сама для себя поняла.       — Там, разумеется, тоже. Как я и сказала. Это неотъемлемая его часть, — наконец ответила волшебница, чувствуя, как начинает заходиться собственное сердце.       Вместе с которым, как сговорившись, душа и тело повели её руку вниз, вдоль мужской шеи.       Пока сама она меж тем продолжила:       — Но она мне стала нравиться. Не знаю, с какого момента. Как и с какого начало нравиться в нём то, что одновременно могло вывести из себя.       Ещё ниже, и вот под ладонью явственнее тепло от чужой кожи.       — Это его упрямство, надменность и колкость.       Подтянутое, натренированное тело, контуры которого Варя начала беззастенчиво обводить, где-то едва касаясь кончиками пальцев.       — Самонадеянность и эгоизм, которые ничто не выбьет.       Так игриво, почти дразняще.       — Опасность и величие во взгляде… движениях.       Линиями, что больше хотелось провести губами.       — Непоколебимость и стойкость.       Чтобы проверить, на сколько его ещё хватит. Как далеко она успеет зайти, прежде чем лежащая на её талии рука сожмётся, а потом крепко прижмёт к нему. И сколь страстным окажется утренний поцелуй с обещаниями на поздний подъём.       Ведь они вновь, никак иначе, испытывали друг друга.       — Список чертей длинный, — подытожила принцесса Штормграда. И куда тише, но проникновеннее озвучила самое главное: — Как и того, что во многом мы с ним схожи.       — Именно поэтому ты с ним до сих пор и общаешься? — так же тихо спросил Владислав. — Или помогли те иные стороны?       Улыбнувшись, Варя приподнялась на локте. Совсем немного. Да и исключительно для того, чтобы, приблизившись к его уху, прошептать:       — Без них я бы не поняла, что мне нравится и всё остальное.       Не удержалась. Медленно, чуть затаив дыхание, мазнула губами по щеке парня. И, с упоением почувствовав, как дрогнула его рука, добавила:       — Они раскрыли друг друга, а он раскрылся мне.       Как и наконец сдался в этой битве.       Открыл глаза, лишь бы встретиться с любимыми аметистовыми, и до того, как бы она успела податься ещё дальше назад, переместил ладонь на её щёку.       Никаких снов и грёз, только настоящая реальность.       Искушающее расстояние, томное дыхание, разгорающееся желание. Одна маленькая вспышка, искра — охватит пожар.       Но прежде…       — И как же он меня-то раскрыл? — поглаживая большим пальцем нежную кожу, уточнил Морок, тем самым возвращая их к началу разговора.       Не отрывая взгляда, Варя плавно сместила свою руку, остановившись как раз посередине его груди. И ответ даже не нужно было произносить вслух, хоть она это и сделала:       — Да всего лишь тем, что умеет контролировать всё, кроме своего собственного сердца.       Хмыкнув с чуть приподнятыми уголками губ, Влад направил ладонь вперёд и свободно зарылся пальцами в распущенные волосы красавицы.       Поменялись местами? Нет, просто всегда были на соседних.       — А ты знаешь, что до встречи с одной Колючкой оно у него не билось?       Если вообще существовало.       — И он ещё как-то сумел остаться в живых? — поразилась девушка прямо-таки подстать своему парню.              А в следующий миг, громко ахнув, оказалась прижата им спиной к постели. Настала его пора исследований. Кои, пожалуй, никогда не надоедят что ему, что ей.       — Ты что-то там про список схожестей говорила, — припомнил бывший князь, медленно проведя ладонью по изящному плечу, вместе с тем спуская тоненькую лямку от пижамы. — Подозреваю, невыносимость там на первом месте?       — Ни коем образом.       Крепкая мужская рука легла на её талию, бессовестно задирая майку и сбивая и без того неровное дыхание.       — А на втором хитрость и лукавство, — продолжил Владислав, одарив её своей фирменной нахальной улыбкой.       И она даже ничего не успела на это ответить. Лишь томно выдохнув, неосознанно вытянула шею, стоило этому паразиту, в отличие от неё, исполнить своё желание. Без промедлений, сразу на поражение. В виде россыпи поцелуев по тем местам, где ранее прошлась горячая ладонь. Пока её собственные в каком-то хаотичном порядке, бездумно выводили ногтями линии на его груди.       Вторая лямка скатилась сама. Так просто, словно пёрышко. Отчего верхние края майки сместились ещё ниже, открывая взору крайне прелестный вид.       — И на третьем, Варечка, хоть и по уровню как на первом, природный магнетизм и соблазнительность.              — Ты, наверное, меня со своей Колючкой перепутал, — на выдохе произнесла та.       А в следующий миг сладко прогнулась в спине, когда груди коснулось тёплое дыхание, а сразу же за ним и требовательные губы.       Умеющие ласкать так, что подавлять рвущиеся наружу стоны — что-то из разряда фантастики. Когда всё, на что она оставалась способна — это наслаждаться столь непередаваемыми ощущениями. Опустив руки на его плечи, вновь и вновь зарываться пальцами в мягкие пряди. Согнув колено, чувствовать, как от талии вниз, по бедру, так по-хозяйски направляется его ладонь.       И, заполняя страницы новыми строчками, любить и быть любимой.       В чём Варя никогда не устанет убеждаться, всякий раз заглянув в омут бездонно-синих глаз напротив.       — Перепутал, говоришь? — спросил Влад с заметной хрипотцой в голосе. — Это легко проверить.              Они подались друг к другу одновременно. Молниеносно, страстно. Она, обхватив его за шею. Он, прижавшись плотнее, горячее. В поцелуе, что напрочь выбивал воздух из лёгких. Оставлял весь мир где-то за пределами двух тел и душ. На секунды, минуты иль часы — время стиралось, теряло границы.       Существовало лишь сейчас. Лишь они и никто больше.       Вот уже ровно как год вместе, с того самого волшебного выпускного, музыкального признания, поцелуя под дождём. Когда не смотря ни на что и вопреки всему.       Ошибиться? Расстаться? Перепутать?       На всё ответ:              — Никогда, Колючка, никогда…