the curse of the mermaid

Субин много слышал о русалках. В основном то были сказки, передающиеся из поколения в поколение и слишком исказившиеся в своих подробностях за это время. Кто-то из мореплавателей утверждал, что русалок не существует и всё это байки, а кто-то клялся собственной матерью, что видел их своими глазами или даже вступал с ними в контакт. Кто-то делил русалок на хороших и на плохих, называя вторых сиренами, а кто-то говорил, что сирены и русалки — это одно и то же. Но абсолютно все описывали их как созданий неземной красоты, способных пленить даже самое чёрствое сердце. Однако влюбившийся в русалку человек обязательно будет обречён на смерть. Какой будет эта смерть — слухи снова были разными. За десять лет плаваний на судне "Красный Ястреб" Субин так и не повидал ни одной, но хотел бы хоть краем глаза увидеть этих волшебных существ. Хотя многие бы сказали, что десять лет даже не срок, потому что однажды попав на судно, покинуть его можно было только после собственной смерти. И то было правдой, но лишь потому, что многие просто не доживали до старости. Дядя Джо вот попал в команду более тридцати лет назад, и он рьяно отговаривал Субина от желания посмотреть на русалок, именуя их посланницами дьвола. Субин с ним не спорил, несмотря на то, что это было не совсем разумно, ведь Джо к дьволу привязывал и падших женщин из кабаков, однако посещение таких заведений Субин избегал, даже если это и было частой практикой у любого моряка, ведь они по судьбе своей чаще всего оставались одиноки до конца жизни. В любом случае, Субин считал, что вряд ли вообще когда-нибудь увидит русалок. И он ошибался, ведь однажды ему перепал случай убедиться в их красоте. В тот день погода стояла ветреная и пасмурная; на душе было дряно и беспокойно. Команда ожидала шторм. — Земля! — Крикнул юнга, и Субин, будучи юным, но выдающимся штурманом и держа руль в руках, сдвинул нос коробля на пару сантиметров влево, точно расчитывая направление. Уже через час — ветер сыграл им на руку — судно было пришфартованно на берегу большой земли. Было неизвестно, то было островом, или же они открыли новый материк, но именно для этого капитан и привёл их сюда. Быть частью экспедиционной группы под командованием капитана Крика было для Субина большой честью. Решено было переждать шторм на суше, потому что на небе уже сгущались черные тучи и море начинало волноваться. А уже завтра они отправятся вокруг острова для исследования. Как только команда высадилась на берег, Субин поморщился: это его второе масштабное плавание, которое длилось уже несколько месяцев, и за это время он уже и забыл, что такое суша. Странно было чувствовать твёрдость земли под ногами. Пока часть людей разбила лагерь, чуть пройдя в глубь редких джунглей, остальные отправились на поиски пресной воды, чтобы пополнить истощившиеся запасы. Уже через четверть часа наткнулись на ручей и бросились к нему, изнемождённые от жажды. Наполнили свои фляги и отправили двух человек назад, чтобы те притащили бочки. В воздухе пахло озоном и чувствовалось приблежение сильной бури. Субин вместе со старым моряком Роханом остался около ручья, осевши на сухую траву, желтеющую к осени. Парень позволил себе прикрыть глаза, чувствуя, как по его телу распространяется усталось. — Что-то долго они, — его напарник подал свой голос, охрипший до неузнаваемости от постоянного пребывания табачной трубки во рту. Его засаленная густая борода уже не вызвала у Субина того же отвращения, как в начале карьеры юноши, потому что и на его лице теперь часто красовалась отросшая щетина. Прошло ещё полчаса, и тогда усталость начала отходить на второй план, а с каждым ударом грома тревога усиливалась. Начинало смеркаться. Субин взял в руку мушкет, и они с моряком тихими, но быстрыми шагами направились в строну корабля. Чем ближе они становились к выходу из леса, тем больше пугало отсутствие голосов, а уже привычные раскаты грома заставляли содрагаться. Решили красться и прятаться за деревьями, но когда уже приблизились к лагерю, то даже их самые худшие опасения не смогли сравниться с картиной, которая предстала перед ними — вся команда была вырезана. Их окровавленные тела валялись рядом с разваленным навесом, и через ветви деревьев на них проливало свет такое же кровавое закатное солнце, предзнаменовавшее их погибель. — Чёрт... Дьвол... — шепотом выругался Рохан, с трудом сдерживая эмоции внутри. Нужно было срочно что-то делать, чтобы остаться в живых, но Субин будто окаменел, прижавшись к дереву как запуганный зверек. — Уходим, быстро! Если повезет... "То нас не заметят," — эти слова повисли в воздухе. Чужаки быстро засекли их, затаившись в лесу, поэтому времени на план уже не осталось. Как только несколько фигур с ножами выскочили на них, старый моряк бросился обратно в лес, размахивая саблей во все стороны. Осознание медленно доходило до головы, оставляя парализованного страхом штурмана наблюдать, как кучка людей валит моряка на землю и вяжет ему руки. Субина также быстро обездвижили, только он даже не пытался сопротивляться: опыта в таких ситуациях у него ещё не было, а страх сковал конечности. После этого — только удар в голову и темнота. Тот день Субин запомнил на всю жизнь и благославлял Бога за то, что он позволил ему выжить. Когда юноша очнулся, то почувствовал привычные покачивания на волнах и солоноту в воздухе. От этой солоноты постоянно щипало глаза и пересыхало горло. Беспощадный ливень дребезжал по палубе. Парень огляделся по сторонам размытым зрением и заметил, что был привязан к мачте вместе с Роханом с другой стороны. Он поднял голову вверх, позволяя дождю залить его измученное лицо. Разгладеть что-либо в шторме было сложно, но герб, изображенный на парусе, ему разобрать удалось, и это точно был не родной "Красный Ястреб". Тогда то и стало понятно, что они оба далеко не везунчики, которым удалось выжить, а их ждёт участь во много раз хуже. Корабль был под чёрными пиратскими парусами. — Очнулся, морячок? — Какой-то полулысый пират в рваной одежде посмеялся над ним и хлыстнул его по лицу мокрым куском ткани. Субин едва ли почувствовал что-то, кроме жалкого чувства несправедливости. — Сейчас тебя будет допрашивать наш уважаемый капитан, а если не будешь исправно отвечать на вопросы, отправишься за борт. Поплавать. Ты хорошо умеешь плавать? — Да пошёл ты, — Субин огрызнулся и сплюнул пирату на сапог. Получилось не очень эффектно из-за смывающего всё дождевого потока. — Значит хочешь по-плохому? — Капитан пиратского корабля подошёл к нему, невзирая на ливень. Он сильно выделялся на фоне остальных своим неизношенным сюртуком и широкой фуражкой. После этого Субин окончательно убедился, что лучше бы они с Роханом сдохли вместе со своей командой. Пиратам нужна была информация, как открыть сундук, который их покойный капитан Крик держал в своей каюте. В сундуке были карты с размеченной прибрежной местностью ближайших материков и причалы торговых суден. Эта информация ни за что не должна была попасть в руки к пиратам. Именно поэтому их капитан всегда умело сливался с командой и не носил своей формы, и из-за этого его убили вместе с остальными. Пираты были уверены, что капитана с ними не было. Впрочем, попытки выбить информацию длились не долго, и больше всего досталось старому моряку, потому что Субин выглядел слишком молодо для того, кто мог что-то знать. Но на самом деле никто из команды Крика и не знал, были ли у сундуков ключи или то было очередной обманкой, поэтому не было смысла держать язык за зубами. Однако пираты не сдавались. После нескольких прижиганий шеи раскаленным металлом Субин вырубился от болевого шока. Очнулся уже как в бреду. Дождь к этому моменту закончился, его шею жгло, а в горле саднило. Позади него слышались хриплые страдальческие стоны Рохана. — Ты нам бесполезен. Хоть на корм рыбам пригодишься. Субин почувствовал легкое прояснение в голове, когда его отвязали и подняли на ноги, но он был уже слаб, а хватка пиратов была крепкой. Так он оказался на приготовленной для него доске, ведущей в открытый океан. Ноги предательски дрожали, а к горлу поднималась тошнота. На него было направлено два дула мушкетов, но он мог думать только о том, как бы не сорваться раньше времени, потому что мир вокруг начал заплывать, в глазах скопились слёзы от ощущения собственной слабости и беспомощности. С первого шага доска прогнулась под его весом: когда он упадет и начнет отчаянно грести по воде, даже этого он не сможет предугадать. Погода не жаркая, ветер должен бы пробивать до дрожи, но по телу стекал лишь пот, и Субина бросало в жар. Что теперь будет? Есть ли смысл бороться дальше? Смысл пришел внезапно. Это был переломный момент. — А-а! Русалки! Капитан, отплываем! — Разнесся пиратский крик на палубе и все, как от огня, отскочили подальше от бортов. Атмосфера быстро переменилась. Субин оглянулся назад и сфокусировал зрение, чтобы увидеть, как Рохана, еле живого, пираты толкают к борту, как наживу, и он почти заваливается в воду, но успевает схватиться за бортик. В это время из-под воды к нему всплывает существо с распластавшимися по спине золотистыми волосами и протягивает к бедному моряку руки. Моряк уже потерял все силы, его тело было истерзанно, а рассудок затуманен, и в тот момент он будто увидел прекрасного ангела, который зовёт его в рай. Словно заворожённый он потянулся вниз и упал в воду. Всё происходило так быстро, что Субин только и успел осознать: перед смертью он смог уведеть воочию волшебных морских существ. Корабль накренился, чтобы поймать более сильный поток ветра и уплыть с этого проклятого места. Кучка пиратов отпихнули тяжелый мешок, которым была придавлена доска, в сторону, и уже бесполезная деревяшка соскальзнула в воду вместе со штурманом. Субин даже не старался плыть, понимая, что это было бессмысленно в открытом океане. Он задержал дыхание и погрузился под воду. В тот момент он лишь надеялся, что его последние секунды жизни заберет ангел смерти так же, как было с Роханом. Чьи-то мягкие руки притянули его к себе и успокаивающе погладили по предплечьям, из-за чего по его телу распространилось тепло и он быстро расслаблился, обмякая в обятьях океана. Соль уже не жгла глаза, так что он спокойно их открыл, и его совершенно не пугала глубинная темнота. Субин наконец-то увидел его — русала — не русалку, но это последнее, что может смутить умирающего человека. Чешуя существа будто светилась под водой, переливаясь небесно-голубым цветом, а её обладатель смотрел на него тёмно-синими глазами, такими же, как бездна океана, в которую он бессильно погружался. — Всё будет хорошо, — успокаивал его нежный голос, чудом растекающийся под водой. Черные, как вороновое крыло, длинные волосы окутали Субина коконом, в который обычно окукливаются гусеницы, чтобы выйти из него уже бабочками. Но Субин не выйдет. Он больше не мог держать воздух, и потому любовался русалом, как последним искусством, стараясь рассмотреть каждую черту лица, перед тем как навсегда покинуть этот мир. Субин выпустил из рта пузырьки углекислого газа и вдохнул обратно уже воду, позволяя ей затекать в легкие и сводить их судорогами. — Не бойся, будет не больно. — Существо невесомо положило ему одну руку на щеку, а второй прикрыло его глаза. И Субин ему поверил, и было больше не страшно и не больно. Почувствовав на своих губах поцелуй ангела смерти, он погрузился во мрак.

Прошло 3 года

Тот день Субин до сих пор вспоминал с ужасом на душе и неопределённым трепетом в сердце. Он понятия не имеет, как оказался на борту проплывающего мимо рыбацкого судна, где его привели в чувство, но тогда он думал что умер и попал, видимо, в его личный то ли ад, то ли рай, где он будет вынужден целую вечность бороздить моря и океаны, драить палубу и утолять жажду алкоголем. Но вот он, живой. И сейчас он стоит на балу при королевском дворе, где он стал уважаемым гостем, и всё лишь потому, что оставшись единственным моряком, пережившим пиратский плен, его повысили в звании до капитана. Капитан Чхве — до чего нелепо. Он не заслужил этого, точно не ценой смерти своих бывших товарищей. Первую неделю, когда ему удалось добраться домой, он лежал на постели не вставая. Его лихорадило, а семейный лекарь ни на секунду не покидал его спальню. Субину позже пересказывали, что он бредил во время болезни, шептал какую-то чушь про русала, который его спас. Тогда он начал сомневаться: была ли та встреча взаправду? Его выловили из океана рыбаки, он был запутан в рыбацкой сетке — эту историю он слышал уже сотню раз. Но внутренний голос подсказывал, что сам бы он пошел на дно, и в эту сетку его поместил кто-то другой. Звание капитана помогло ему дважды отправиться в плавание по тому же маршруту, к необитаемым, как оказалось позже, островам. Он должен был убедиться, что тот случай не был предсмертным сном. Он продолжал всматриваться в водную рябь, лишь бы снова увидеть русалок, даже не обязательно его. Но всё было тщетно. Однако Субин встретил своего ангела там, где даже не думал искать. В бальном зале гостей было много, как всегда. В его нынешнем положении не было возможности отвертеться от светских мероприятий, как он привык делать с самого детства. Придворные дамы не отставали от него, утомляя своим обществом, но после той встречи больше ни одна женщина не могла его заинтересовать. Или так было всегда? Субин уже не помнил, что было раньше, теперь он видел сны только о нём. Благо, для капитана было нормально прожить свою жизнь так и не остепенившись, так что Субин отвечал девушкам дежурным бесстрастным флиртом и поглядывал в сторону дверей, выжидая момент, когда он наконец сможет покинуть это шумное общество. Но в один момент, когда в разгаре вечера подоспела новая партия господ, любителей опаздывать и производить впечатление, капитану не удалось улизнуть, как он планировал. Субин пробирался к выходу вдоль стены, обмениваясь вежливыми приветствиями, но уже у дверей ему пришлось остановиться. Потому что вошёл он. Здесь, на балу, среди простых смертных появился его ангел, живший до этого лишь в глубинах буйных вод. И он плавно вошел в зал, на своих двух ногах, заставляя субиново сердце сначала сделать кульбит, а затем остановиться. Мужчина не верил своим глазам, потому что русал был человеком и находился сейчас не где-то посреди океана, а в столице, во дворце, на суше. И самое главное — он не был сном. Прекрасный незнакомец, что раньше был русалом, может и потерял свои волшебные чары, но и без них он увлекал гостей своей таинственной личностью, которую все видели впервые, и быстро оказался в центре внимания. Субин понял, что он уже не сможет просто покинуть это место, и нужно было срочно что-то делать, а иначе... Иначе он сойдет с ума от эмоций, которые разрывают его изнутри. Капитан, сам не ведая своих действий, на ватных ногах подошел к толпе, образовавшейся в центре. — И Вы надолго к нам, Господин Кроуфорд? — Спросила у бывшего русала юная леди, дочь фельдмаршала. С этого момента Субин услышал беседу с новым гостем. — Не думаю, что смогу задержаться. Я надеюсь объехать весь свет, — ответил "Господин Кроуфорд" и ненавязчиво, с легкой улыбкой на лице проскользил глазами по публике. Его бархатный тембр, от которого сердце заходилось в груди, Субин узнал бы из тысячи. — Прошу прощения, леди, — голос Субина дрогнул, когда он вышел вперед, шурша чужими подолами платьев, и посмотел на Кроуфорда прожигающим взглялом. Капитан был жив только благодаря ему и не мог ждать этой судьбоносной встречи ещё три года. — Господин Кроуфорд, я украду Вас на пару минут? — С этими словами он взял незнакомца за предплечье, стараясь быть не слишком грубым. — Что? Что Вы делаете? — Незнаконец запаниковал, бегая глазами по фигуре Субина в пытке распознать, когда тот под аккомпанимент удивленных вздохов потащил его на балкон. Но капитан слышал только стук своего сердца в ушах. Снаружи оказалась наблюдающая за звёздами пара, чей момент Субин потревожил. Влажным ночным воздухом было приятно дышать, но капитану Чхве была безразлична красота неба или вечерняя атмосфера, он вылетел на балкон, ведя за собой молодого на вид парня, крепко сжав его запястье. Субин и сам плохо понимал, что собирался делать. Утверждать, что незнакомец раньше был русалом и умолять его рассказать, как он оказался здесь? Не примут ли его за сумасшедшего? Вдруг ему действительно всё это приснилось, когда он был присмерти, и эта встреча была лишь совпадением? А если и не была, помнит ли русал его самого? И в тот вечер судьба была на стороне Субина, потому что русал помнил. — У вас всё хорошо? — Спросила женщина на балконе, замечая побледневшее лицо мужчины и его странное поведение. Русал тоже вгляделся в чужое лицо, оставляя крошечный шанс того, что кто-то может знать о его прошлой жизни. И тогда на его задумчивом лице проскочила тень осознания и даже испуга, потому что он понял, что облажался. Облажался ещё в тот момент, когда позволил моряку, оказавшемуся не в то время и не в том месте, выжить. — Всё хорошо, — молодой парень обратился к паре. По его сдержанному виду было сложно сказать, какие смешанные чувства одолевали его изнутри. — Вы можете оставить нас наедине? — Хорошо, — с сомнением ответил кавалер, и они с дамой покинули балкон, оставляя бывшего русала один на один с его тайной. А он, ныне именуемый Кроуфордом — абсолютно безличная случайная фамилия, которая ему никогда не принадлежала, — на миг погрузился в воспоминания, когда в его жизни не было никаких балов, дам, путешествий, веселья. Всё, что его окружало — это бесконечная поглощающая тьма, в которой он однажды оказался. Это было так давно, что уже нет возможности вспомнить, кем он был при жизни. С ним осталось только его имя — Ёнджун — как последнее напоминание, что когда-то он был человеком. А после был шторм, пробоина, кораблекрушение. И вот его мёртвое тело медленно погружалось вглубь проклятого океана, и когда он достиг дна, будто сам дьявол пробудил его из вечного забвения. Он обманул смерть и смог снова открыть глаза, только с того момента человеком уже не был. Шли годы. Ёнджун странствовал под водой вместе с другими русалками, и у всех была только одна цель — выбраться наружу любой ценой. На глубине было темно и холодно, а на суше их ждал открытый мир, в котором утопленникам не было места. И это было проклятье, распространяющее по мёртвым венам бесконечное одиночество и бессмысленное существование. Но был один способ его снять. Только забрав чужую душу, русалки могли обрести свою, однако одной души оказалось мало. Морские демоны сбивались группами и топили целые корабли, чтобы насытится жизнями людей. С одной стороны они были прокляты, а с другой — одарены: они могли очаровать любого своей магией, влюбить в себя до того, что человек сам согласится отдать свою душу. И всё-таки это была не любовь. В тот день, когда на горизонте появился очередной корабль, утопить его не удалось: пираты были хорошо знакомы с морскими демонами. Ёнджун почувствовал, как чьё-то тело погрузилось в воду, и запах чужой сладкой души поманил его, но тогда это был не его день. Утонувший оказался мужчиной, с Ёнджуном такое случилось впервые, потому что мужские души никогда ещё не пахли так сладко и на них он не обращал внимания. У морских существ всё было просто: русалки влюбляли в себя мужчин, а русалы — женщин. Но в тот момент Ёнджуну было всё равно, он жаждил лишь освободиться от рыбьего хвоста, и с каждой поглащённой душой чувствовал, что его сердце вот-вот снова начнёт биться. Но магия не сработала. Всё же моряк не был женщиной, поэтому оказался абсолютно бесполезен, так что Ёнджун оттолкнул его тушу и уже собирался уплыть, но что-то заставило его обернуться. Это была жалость. Понимание. Он решил подарить бедняге второй шанс, не позволив ему принять участь утопленника, которым русал сам однажды стал. Человеческая жизнь в то время была для него лишь разменной монетой, за которую он мог купить себе счастье и свободу. Теперь он наконец-то снял проклятье и постепенно начинал вспоминать, что такое быть человеком. И судьба, видимо, решила разрушить всё его счастье этой случайно встречей. Субин смотрел на него, словно не веря своим глазам, и Ёнджун прекрасно понимал почему, только понимание совсем не радовало. На мгновение он даже подумал, что стоит сбросить этого моряка с балкона и сбежать под шумок, пока ещё не поздно и его секрет в сохранности. И всё же человечность пробивалась откуда-то из под ребер с каждым ударом живого сердца. Теперь Ёнджун был уверен, что никто не заслуживает тех же страданий, через которые прошёл он сам. — Тише, всё хорошо, — прошептал Ёнджун и поднял свою ладонь, огладив капитана по бритой щеке. Такое поведение уже вошло в привычку. Он понимал, что больше не может без труда красть чужие сердца, но всё ещё обладал талантом располагать к себе. — Ты озадачен, я тебя понимаю. Ты меня помнишь, не так ли? — Да, — не своим голосом ответил Субин, пытаясь успокоить колотящееся в груди сердце. Он поднял свою дрожащую руку и положил её поверх чужой, всматриваясь в лицо парня, в черты лица, которые он никогда не забудет: в его небрежные черные волосы, которые теперь были коротко стрижены, в его по-лисьи опущенные глаза, которые пленили разум Субина, в его пухлые губы и высокий нос. Субин молился, только бы это был не очередной сон, который ему снится уже три года. — Это всё правда? Но как? — Он спросил почти истерически. — Да, — ответил Кроуфорд свозь зубы, потупив глаза в пол. — Всё, что ты видел тогда и видишь сейчас, — это всё взаправду. Я был русалом. Но почему сейчас я человек, я тебе не расскажу. Как ни странно, этих слов Субину было достаточно, потому что он наконец понимал, что не сошёл с ума. Он нашёл то, что так долго искал, поэтому мог снова дышать полной грудью. Смущенный обстоятельствами Субин отпустил чужую руку и оглянулся вокруг, делая паузу, чтобы мысли разложились по полочкам голове. В окнах горел жёлтый свет от свеч и мелькали чужие силуэты, а снаружи на землю уже опустилась глубокая ночь. По земле стелился туман, а прохлада заползала под фрак, остужая воспаленный разум капитана. — Как тебя зовут? — Всё таки спросил Субин и смутился от своего бестактного поведения. — Точнее, я прошу прощения, что вёл себя неподобающе до этого. Как Ваше имя, господин Кроуфорд? — Зови меня Ёнджун, — парень усмехнулся, чувствуя, как вся враждебность отходит на второй план. Ничего же страшного нет в том, чтобы иметь в этом мире кого-то, кто знает о его прошлом? — Кроуфорд не моя фамилия, свою я уже не помню. Я не привык к этикету вашего общества, да и здесь он ни к чему. Как я могу к тебе обращаться? — Капитан Чхве Субин. Точнее, просто Субин. Это моё имя. Субин почувствовал, как кровь прилила к щекам. Ёнджун, в которого он беспамятно влюбился, и не важно, была ли это магия русалок или нет, ведь Ёнджун, о котором он мечтал последние три года, стоял перед ним, такой же прекрасный, как и в их первую встречу. Субин не мог ничего с собой поделать, потому что всё, о чём он мог думать сейчас, - это как ему хочется дотронуться до Ёнджуна, утонуть в его нежном взгляде, без конца слушать его голос. И возможно даже смять чужие губы и целовать до рассвета. Он всё-таки сошел с ума. Ёнджун проскользил взглядом по чужому силуэту. Он не был дураком, прекрасно понимая, как Субин смотрит на него, пожирая взглядом, будто боится упустить из вида хоть одно телодвижение. Он гадал: развеялась ли магия, раз он стал человеком? И, может быть, в него впервые кто-то влюбился по-настоящему? Это всё не было похоже на правду, но хотелось верить. — Субин, — Ёнджун попробовал чужое имя на языке и понял, что оно не вызывает у него неприязни. Субин выглядел хорошо и ухоженно для человека, который большую часть жизни проводил на палубе. В тот момент Ёнджуну больше всего на свете хотелось избавиться от одиночества, в котором он провёл почти век и оставался до сих пор, и потому был жаден до чужого внимания. Была ли любовь Субина настоящим светлым чувством или просто проклятой одержимостью было не так важно. Важнее было почувствовать себя нужным кому-то. Ничего же страшного, если он воспользуется моментом? — Ты знаешь, где находятся комнаты для гостей? Бывал в них когда-то? — Ни разу не был там, не люблю задерживаться во дворце, — ответил Субин, ни на секунду не задумываясь ни о чём другом кроме чужих губ, из которых было приятно до мурашек слышать своё имя. — Я думаю, сегодня тебе придётся задержаться, — кокетливая улыбка появилась на лице Ёнджуна, заставляя Субина проглотить вязкую слюну. Ёнджун повёл плечом и развернулся, пряча своё самодовольное выражение лица. Он много кого в себя влюблял даже став человеком, но ещё никогда ему не доводилось так играть с мужчиной. — Буду ждать тебя через час в гостевой комнате, которую я занял. Южное крыло, третий этаж, после лестничного пролёта поворот налево, вторая дверь слева. Не потеряйся. — После этого он вернулся в зал, отодвигая позолеченные занавески, и растворился среди танцев, платьев и шампанского. Улыбка сама заплыла на субиново лицо. Годы поисков, похищение пиратами — все его несчастья определённо стоили того, чтобы встретиться с Ёнджуном снова. Намёк был услышан. После этого Субин ещё десять минут провёл на улице, чтобы остудить голову. Он всё ещё не мог поверить в происходящее, а чужой голос продолжал звучать в голове, даже когда его обладатель был далеко. Этот час длился мучительно долго, Субин станцевал венгерку два раза, три раза мазурку и даже завершил всё это дело ненавистным вальсом, однако волнение унять не удалось. Когда догорели четыре свечи на четверть часа, у Субина в голове осталось только: "Южное крыло, третий этаж, лестничный пролёт, налево, вторая дверь. Не потеряться." До чужой комнаты он дошёл невероятно быстро, даже королевские слуги не выполняли свою работу с такой скоростью. Уже у самой двери он остановился, почувствовав, как всё тело его напряглось в ожидании. Он постучал. — Заходи, дверь не заперта, — послышался чужой приглушенный голос. Потными ладонями капитан Чхве опустил ручку и толкнул дверь вперед, сразу выискивая Ёнджуна глазами в полуосвещенном помещении. Тот полулежал в чугунной ванне, — что было роскошью в его-то положении с вороваными деньгами и статусом, — расположенной за ширмой, из-за которой выглядывала верхняя часть его тела. Он приоткрыл глаза, с интересом наблюдая, как Субин смотрит на него и не может найти себе места, теребя ручку двери. — Может, закроешь уже дверь? — Спросил Ёнджун с ленивой ухмылкой. Субин засуетился и развернулся, захлопывая дверь и боясь взглянуть на Ёнджуна снова. — Я никогда не думал, что буду скучать по этому чувству, — продолжил он уже полушепотом, задумчиво проводя рукой по воде. — Но пресная вода сильно отличается от морской. Тем более, в океане было холодно, а в ванной — тепло. Это мне нравится больше. — На ёнджуновом лице появилась теплая улыбка: осознание, что теперь всё изменилось, приходило к нему медленно, день за днём, и он всё ещё иногда просыпался в холодном поту от кошмаров, напоминающих о прошлом. В это время, страшась собственных желаний, Субин слушал его мягкий голос, который одновременно и успокаивал, и возбуждал. — Хочешь присоединиться? —  Ёнджун невзаначай спросил, заставяя Субина поперхуться воздухом и в панике замотать головой. — Нет? Разве не за этим ты сюда пришёл? Не за мной? — За тобой, — ответил Субин, медленно повернувшись и поймав чужой взгляд, — но не за этим. — Жаль. — В ответ Ёнджун лукаво улыбнулся, прищурив глаза, и полностью скрылся за ширмой. Послышался всплеск воды и шебуршание. — Потому что я позвал тебя сюда именно за этим. Субину только и оставалось, как жадно таращиться на Ёнджуна, который, завернувшись в полотенце до груди, чтобы оно впитало в себя оставшиеся капли, вышел из-за ширмы и подошёл к нему вплотную. Капитан старался смотреть Ёнджуну исключительно в глаза, тем самым его же и расстраивая. — Расслабся, я же тебя не съем, — напоследок произнёс Ёнджун, проводя руками по чужой груди и по-лисьи щуря глаза, кажущиеся чёрными в полумраке. — Возможно. — Его взгляд упал на чужие губы, и он облизнул свои в дразнящем жесте. После этого Субин понял, что он слишком погряз в своём желании заполучить Ёнджуна целиком и полностью. Он больше не мог держать себя в руках и быть джентельменом, когда сам парень так однозначно предлагал ему провести эту ночь вместе, поэтому секундой позже он сократил растояние между их лицами и жадно смял чужие губы своими. Губы Ёнджуна оказались такими же мягкими, как он и представлял, на них еще чувствовался вкус от выпитого этим вечером шампанского. Ёнджун обвил руками его шею, отвечая на поцелуй с прикрытыми глазами и чувствуя, как возбуждение разливается теплом по всему телу, несмотря на холодный март за окном. Субин напирал, сжимая чужую талию в руках и заставляя полотенце сползать вниз, а Ёнджун был совсем не против. Он повёл Субина к постели, медленно шагая назад, пока не уперся голенями в кровать. Тогда он осторожно опустился вниз, ложась на спину, и потянул Субина за собой, заставляя его нависнуть сверху, уперевшись ладонями в матрас. Субин не мог налюбоваться Ёнджуном под собой, потому что полунагим он выглядел в сотню раз прекраснее. Как в их первую встречу. Ёнджун провел руками по чужим плечам, опуская их на грудь, чтобы расстегнуть пуговицы на субиновом фраке. Мужчина помог ему и быстро снял верхнюю часть костюма, после чего отбросил фрак и жилет на прикроватную лавку. Его щёки горели, когда он прильнул губами к чужим рельефным ключицам, после выцеловывая каждый сантиметр ёнджуновой шеи. Ёнджун пах словно сладкий забродивший виноград, который опьянял Субина. Поэтому капитан продолжал его целовать, двигаясь вверх по линии подбородка, пока чужая грудь быстро поднималась и опускалась, и Ёнджун дышал сбивчиво, сжав каштановые волосы мужчины в руках и томясь в наслаждении. Субин оставил ещё один поцелуй на покрасневших губах, прежде чем отстраниться. — Ты был с мужчинами раньше? — Спросил Субин, чтобы убедиться, что он может продолжать вести, и Ёнджун нехотя перевел на него туманный взгляд, не сразу сообразив, что у него спросили. — А ты? — Через пару мгновений ответил вопросом на вопрос Ёнджун с хрипотцой в голосе и лукавой улыбкой. Как только он стал человеком и это чувство влюбленности и чужого тепла стало ему доступно, Ёнджун пытался насладиться им вдоволь: неделями ночевал у одинокой взрослой вдовы, на приёмах у новоиспеченных друзей в углах зажимал молодых служанок, а также стал завсегдатаем в некоторых борделях, где впервые попробовал и с мужчинами. Но сейчас с Субином всё отличалось, потому что капитан не был застенчивой барышней, не был дамой, за которой воспитанный кавалер должен ухаживать, не был и худощавым мальчиком из борделя, который привык раздвигать ноги. Субин был мужчиной, который желал Ёнджуна, и подобное внимание последнему льстило, поэтому сейчас он хотел подставиться под чужие ласки и позволить себе быть ведомым. Такой опыт у него был впервые, но он совершенно не был против. — Был. Один раз. В борделе, — зачем-то признался Субин и почувствовал себя мерзким. — Хорошо. — Ёнджуну было совершенно не важно, с кем он был и сколько раз, потому что сейчас ему просто хотелось отдаться моменту. Ему несказанно повезло, что Субин имел хоть какой-то опыт, поэтому парень положил ему руку на щеку, заставляя посмотреть на себя. Он прошептал: — Тогда ты должен знать, что делать... Рядом за ширмой на табурете стоит масло для тела. — Хорошо, — прошептал Субин в ответ, будто боясь спугнуть эту хрупкую интимную атмосферу, что появилась между ними. Он быстро встал, сходил за ширму, забирая бутыль с маслом, и вернулся обратно. Ёнджун подполз к краю, выставил руки вперед и притянул мужчину к себе за ворот рубахи, завлекая в чувственный поцелуй, пока Субин пытался расстегнуть молнию брюк, запутываясь в пальцах. Нежность переходила в страсть. Ёнджун приподнялся на коленях, позволяя полотенцу потеряться где-то в простынях, и не выпускал чужие сухие губы из своей власти, кусая их и слизывая каждый несдержанный вздох. Субин задыхался под таким напором, с трудом совмещая Ёнджуна со своими попыткамм снять брюки и рубашку. Когда Субин отделался от одежды, он снова оказался притянут на кровать чужими ловкими руками, которые поглаживали его спину. Он нетерпеливо скользнул взглядом вниз, по чужому впалому животу, припавшему к нему налитому члену и худым бедрам, и сглотнул вязкую слюну. Ёнджун невесомыми движениями пальцев провел по чужому торсу, вызывая мурашки на разгоряченной коже, после чего уверенно окольцевал головку чужого члена, застявляя Субина простонать. Парень довольно усмехнулся, распаляющими движениями двигая рукой вверх и вниз по органу и отодвигая крайнюю плоть. Субин уткнулся лбом Ёнджуну в шею, обжигая его кожу своим прерывистым горячим дыханием. Но Ёнджун хотел лишь подразнить, поэтому быстро убрал руки, вместо этого удобнее устраиваясь на ложе, немного сгибая колени и раздвигая ноги. Субин поднял глаза, встречаясь с чужим игривым вглядом, в котором, словно демоны, плясали огоньки от свеч. Он понял всё без слов, отстраняясь и капая на пальцы содержимое бутылька, отставляя его куда-то на пол. Вид Ёнджуна, такого открытого, с влажным взглядом, фарфоровой кожей, много лет не видавшей солнца, возбуждал ещё сильнее. Субин вздохнул, собравшись с мыслями, после чего поднёс руку к чужому анусу, медленными движениями растирая по нежной коже масло. Ёнджун наблюдал за ним с интересом, перебарывая напряжение внизу и стараясь расслабить мышцы. Субин быстро понял, что ему может быть неприятно, поэтому второй рукой начал ласкать аккуратный член Ёнджуна, из-за чего парень промычал что-то невнятное и прикрыл глаза. В этот момент мужчина ввел фалангу пальца в анус, но Ёнджун уже не чувствовал дискомфорта, позволяя Субину растягивать его. — Всё хорошо? — Субин хотел, чтобы Ёнджуну было приятно, чтобы они оба получали удовольствие от процесса. Чтобы всё было как во сне, но в то же время наяву. — Да, — коротко выдохнул Ёнджун, смаргивая капельки выступивших на глазах слёз, но было не больно, просто слишком много эмоций одолевали его изнутри. Субин постепенно начинал двигать пальцами внутри всё быстрее и несдержаннее, добавляя второй, а потом и третий, когда задние мышцы Ёнджуна стали расслабленнее, мягче и податлевее. Субин пытался подобрать нужный угол, игнорируя свой истекающий предэякулянтом член, чтобы и петтинг, и растяжка были идеальными. Он понял, что когда он немного давит пальцами вверх, каждый раз, когда толкает их внурь, то Ёнджун будто совсем по-другому реагирует. Он кусает свои губы и выпускает рваные вздохи, смотря куда-то вверх, но не видя перед собой абсолютно ничего, кроме искр в глазах. Мужчина продолжил в том же темпе, параллельно лаская член Ёнджуна в такт со своими пальцами. — Боже, — простонал Ёнджун, чувствуя, как внизу его живота завязывается тугой узел, — Это... Он не смог подобрать слов, но они были и не нужны, Субин просто продолжал свои движения, доводя своего ангела до оргазма. Ёнджун сжал зубы, всё его тело напряглось, после чего он излился Субину в руку и себе на живот. Мужчина хотел бы навсегда запечатлить в памяти каждую эмоцию, появившуюся на чужом лице. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишьтяжелым дыханием Ёнджуна и ветром, задуваемым через щели оконных рам. Ёнджун лежал обмякший и расслабленный, опустив веки, и Субин подумал, что зря заставил его кончить раньше времени, потому что сам еле держался от желания довести себя до разрядки. Но он хотел быть джентельменом, и был более чем доволен тем, что сейчас сидел в постели того, на чьи поиски потратил три года. — Ёнджун, — тихим низким голосом произнес он и наклонился к парню, чтобы поцеловать его в лоб, — мы же ещё увидимся? — Чего? — Ёнджун резко раскрыл глаза, выходя из транса, и Субин встретился с его хмурым взглядом, сам при этом выглядя, наверняка, как назойливый дворецкий, обожающих своего господина. Он ошибался. — Ты куда-то собрался? — А я могу переночевать здесь? — Нет, ты, кажется, не понял, — ответил Ёнджун строгим тоном и засуетился на постынях, — Куда ты пойдёшь в таком состоянии? А как собираешься спать? Субин, если я уже закончил, это не значит, что не смогу ещё раз. Кровь прилила к щекам и кончикам субиновых ушей от этих слов. Как жестоко со стороны Ёнджуна говорить такие вульгарные речи, когда Субин вот-вот перестанет соображать от зудящего в паху возбуждения. Субин бы возмутился, но просто не мог сопротивляться, потому что Ёнджун взал его за плечи и уложил на лопатки, меняя их местами и не получая никакого сопротивления в ответ. Парень оседлал чужие бедра, пока Субин завалился спиной на одеяло и подушки, разложенные у изголовья, после чего инстинктивно обхватил чужие бедра руками. — Я ещё никогда не делал ничего подобного, — сказал Ёнджун с азартом в глазах, рассеивая чужие переживания о том, откуда в нём столько разврата, которые уже начали закрадываться в беспокойную голову капитана Чхве. — Но хочу попробовать. Он прильнул к Субину грудью, целуя медленно, заново распробывая солоноту чужих губ. Полуобмякший член Ёнджуна соприкоснулся с покрытым венками членом Субина, и он потерся им, снова заводя себя. Мужчине сносило бошку от того, насколько соблазнительно ощущалась эта поза, поэтому он позволил своим рукам блуждать по чужому телу, целуя Ёнджуна в ответ и обхватывая его язык своим. Наконец Ёнджун оторвался от него с пошлым чмоком и жадно втянул воздух через ноздри. Он сполз с Субина, чтобы поднять с пола бутылёк с маслом, после чего залез обратно, наспех выливая масло на член Субина и растирая его до основания, от чего мужчина задержал дахание, наблюдая за процессом. Ёнджун снова расставил колени по бокам от него и, опираясь руками на чужую грудь, потёрся ягодицами о стояк. Субин чувствовал, как его терпение вот-вот лопнет, но Ёнджун не заставил себя долго ждать и одной рукой нежно обхватил чужой член, направляя головку в анус. Оба старались быть осторожными, поэтому мужчина сразу придержал парня за талию, когда он вставил в себя только одну четвертую, испуская писклый стон. Капельки пота, блестящие от догорающих свеч, стекали по телу молодого парня. Субин напряг все мышцы, чтобы не навредить Ёнджуну, пока тот медленно, слишком медленно насаживался на член, сжимая его своими стенкам чертовски приятно, слишком приятно для Субина, который уже на грани. Субин несдержанно дернул бедрами вверх и толкнулся внутрь, заставляя Ёнджуна громко ахнуть. — Субин... Подожди, я... — Голос звучал как мурчание кота, но с сиплыми нотками, и Субин его слушал с упоением, но не мог разобрать слов. А Ёнджун и не нашёл, что ответить, потому что он был готов и ждать было незачем. Просто ощущение чужого горящего органа, заполняющего его внутри, было настолько необъяснимым, что он не мог выразить это словами. Это было ново, это было страстно. Он начал постепенно скользить вверх и вниз по длине чужого члена. Субин в это время чувствовал себя неполноценно в данной позиции, где он был ограничен в движениях и мог только подмахивать бёдрами вверх, но зато его член входил в чужое нутро почти до основания, поэтому жаловаться он не мог. Всё, что он мог сейчас, — это двигать бедрами, стараясь поймать определенный ритм, выбивая из Ёнджуна прерывистые стоны, и самому не сдерживать голос. Субин забыл обо всём, теперь его мир вращался только вокруг одного Ёнджуна, который прогибался на нём и так сладко-сладко стонал. — Если это сон, Боже, прошу, не буди меня... — Субин проскулил это в моменте, поддаваясь эмоциям безумной влюбленности и экстаза, распространяющегося по его телу. Он будто во второй раз увидел перед собой ангела, только это скорее всего было богохульством с его стороны, потому что он трахал этого ангела в гостевой комнате ненавистного ему дворца. И хорошо, что окно было приоткрыто: пусть каждый услышит то, чем они занимаются этой ночью, потому что Субин получил даже сверх того, чего жаждал. Он почувствовал, что больше не может продлевать этот момент, потому что экстаз поглотил его с головой, заставляя плотно сжать зубы. Борясь со своими грязными желаниями, Субин вцепился руками в чужие ляшки, разъезжающиеся в стороны, чтобы приподнять Ёнджуна. Он позволил своему члену выскользнуть наружу до того, как он бы причинил Ёнджуну неприятности. Он предавался любви лишь третий раз в свой жизни, но всё таки прошлый опыт научил его быть внимательнее к партнеру. С Ёнджуном невозможно было не быть внимательным. — Субин... Что ты делаешь? — Слабо пролепетал Ёнджун, потерявший связь с внешним миром. — Хочу быть джентельменом. Субин усадил себе на бедра чужое ослабшее тело, взяв в ладонь два половых органа и доводя их обоих до кульминации. Ёнджун, весь раскрасневший и растрепанный оперся руками Субину на плечи, чтобы удержаться. Он опустил свою голову, выстанывая что-то безсвязное Субину прямо на ухо, из-за чего мужчина позорно сразу же кончил себе на живот и на руку. Ёнджун несдержанно толкнулся членом в чужом кулаке, после чего оргазм дошел и до него. Субин ловил губами каждый ёнджунов вздох, когда тот эякулировал, дезориентированно целуя его в ответ. На дворе уже была середина ночи. Ёнджун разомлел в чужих руках, заваливаясь на Субина всем телом, и тот успокаивающе погладил его по спине, оставляя любовные поцелуи на цужих волосах. Между их телами было липко и грязно, поэтому, когда оба отошли от оргазма, Ёнджун нехотя сполз на простыни. Мужчина собрал воедино каждую клеточку тела, которое требовало отдыха, и потому его клонило в сон, но нужно было привести кровать в порядок. Он обтёр себя и полотенцем, в которое был обёрнут Ёнджун, наблюдая за чужой улыбкой, которую сложно было разглядеть, потому что в комнате оставалась гореть последняя свеча на прикроватной тумбе. Субин бросил полотенце в ванну, чуть не запутавшись в своих ватных ногах, когда вставал с кровати. Вернувшись назад, он заметил, что Ёнджун уже лежал на боку, завернувшись в простынь, оставив Субину подложенное под подушки одеяло. Помещение оказалось достаточно прохладным, когда жар начал спадать с тела, поэтому Субин любезно накинул край одеяла на парня и сам лег рядом, укрываясь. — Доброй ночи, — сказал Ёнджун устало, не желая больше трепаться, когда всё итак идеально. Субин приподнялся, чтобы в последний раз поцеловать Ёнджуна, медленно, чутко, на что он лениво ответил, не открывая глаз. — Доброй ночи, Ёнджун, — прошептал мужчина в чужие губы, ощущая как лелейные чувства переполняют его и он должен сказать то, что мучит его изнутри. Он выждал несколько секунд, прежде чем признаться: — Мне кажется, я люблю тебя... Эти слова очень много значали для Субина, но повисли в ночной тишине и остались без ответа, потому что Ёнджун притворился, что уже уснул, хоть он всё прекрасно слышал. Он был уверен, что наивный-наивный юноша, которого он однажды спас, просто не понимает, что был околдован существом, которое жаждало только забрать его жизнь, но вместо этого случайно забрало сердце. Однако Ёнджун и не собирался раскрывать правду. Он позволил себе эгостично наслаждаться чужой теплотой, с которой Субин оставил нежный поцелуей на его лбу, прежде чем улечься рядом, собственнически располагая свои руки на чужой талии и погружаясь в самый лучший сон в его жизни. И Ёнджун постарался сохранить это мгновение так долго, как только мог, пока внутри его сжигало желание просто уснуть, ни о чем не переживая, потому что он чертовски хотел просто спать, а не разбираться со своими проблемами сразу же, как отпустил себя. Он бы мог сейчас утонуть в чужих объятьях. Но тонуть он больше не станет. Он терпеливо дождался, пока чужое дыхание не замедлится, чтобы аккуратно убрать с себя чужую руку. Ёнджун приподнялся на локте и ещё с минуту задумчиво наблюдал за мирно спящим мужчиной, тихонько перебирая прядки его растрепавшихся волос. Он, наверняка, сделал Субина очень счастливым этой ночью. Но некогда русала, ныне человека ждало собственное счастье. Он был молод телом, и впереди у него была вся жизнь, которую он хотел наполнить путешествиями по миру, где ему будут открыты все двери. И Субин, знай он об этих планах, конечно, бросил бы карьеру, плавания, команду и отправился с ним хоть на край света. И Ёнджун, так жаждущий любви, может быть, и согласился бы, но будет ли Субин также любить его, когда узнает, скольких людей он погубил, чтобы стать счастливым самому? Любит ли Субин его по-настоящему, или это всё та же поддельная одержимость, которой Ёнджун пользовался множество раз, чтобы высосать чужую душу? Ёнджун сполз с постели, стараясь быть тихим, чтобы не разбудить Субина. Он посмотрел на мужчину печально, и глаза наполнились влагой, но он, даже не задумываясь, сморгнул едва зародившиеся слёзы, и печаль быстро переросла в равнодушие. И вот на его лице уже красовалась прежняя решимость. Он так устал быть плохим, но и притворяться хорошим всю жизнь не собирается. Он найдёт того, кто полюбит его искренне, со всеми прошлыми поступками и с неидеальной личностью. Кто не будет одержим им, кому можно будет раскрыть свою зачерствевшую душу. И тогда он сможет искупить грехи. Уже завтра утром тучи начнут сгущаться на небе, а Субин проснётся от шумных ударов капель по карнизу. Он с ленивой улыбкой разлепит глаза, сразу же выискивая на кровати взглядом своего спутника, которого захочет обнять и подарить ему утренний поцелуй, но не обнаружит никого рядом с собой. Субин подскочет в ужасе, а потом узнает от дворецкого, что господин, занявший эту комнату, покинул дворец ещё до рассвета, а его карета была подготовленна ещё вчера вечером. Субин почувствует, как его сердце разбивается на миллион кусочков, потому что он снова потерял нечто важное. Возможно, даже смысл своей жизни. Субин продолжит искать смысл, чувствуя пустоту в душе, которую, возможно, то ли ангел, то ли дъявол, всё же забрал у него однажды. А Ёнджун будет жить дальше, цепляясь за смысл жизни, который он, наоборот, обрёл. И кто знает, может быть они встретятся вновь?