Неудачное стечение обстоятельств

      Этой весной вечера были на удивление теплыми, в то время как раньше в это время люди еще кутались потеплее в плащи. Однако, для Тартальи все было еще хуже. Холодно не на улице, а в душе. Жизнь молодого человека не складывалась нормально и сейчас явно был не один из ее светлых проблесков: увольнение с работы «удачно» совпало с неожиданным уходом жены, которая забрала все вещи, обчистила все денежные счета и лишь оставила после себя записку на небольшом листке: «Дорогой, мне очень жаль. Жаль, что мы вообще встретились. Я только страдала от наших отношений и теперь не хочу иметь ничего общего с тобой. Я нашла мужчину, который действительно любит меня. Прощай».       Корить девушку было не за что. Чайльда сложно было назвать хорошим и добрым человеком. Далеко не приятные выражения из его уст — самое безобидное, что можно было ожидать.       В этот вечер, фактически не имея ничего за душой, он решил забыться в алкоголе. Быть может, станет лучше, если он хотя бы на время все отпустит в мыслях? Местный бар, не пользующийся хорошей славой, привлек внимание мужчины. Цены низкие, но и наткнуться на паленый алкоголь шанс высокий. Маргинальный контингент в дополнение.       Спустя несколько часов бездумного выпивания алкоголя и прослушивания второсортной музыки, Аяксу надоело все. Надежды не были оправданы и забыться не вышло, мысли лишь более хаотично разрывали голову и ярость захватывала разум. Он больше не хотел находиться в этом месте. Не было ничего, за что можно было бы держаться и медленно идти дальше. Казалось, что он прямо сейчас может совершить любой противозаконный поступок и ему будет абсолютно плевать. Последствия не страшны.       Уже сходя с ума от мыслей, мутно плавающих в пьяной рыжей голове, воспаленный мозг начал подавать признаки легкой деградации: неистовая агрессия и животное желание крушить, ломать и причинять боль. В этих ощущениях тонул Аякс.       Резко подорвавшись с места в самом дальнем углу бара, он с силой ударил по лакированной столешнице, практически разламывая ее пополам. Вместе со столешницей разбилась бутылка алкоголя, осколки которой рассыпались по полу. Шатающимся шагом Тарталья покинул паб, собирая на себе все взгляды здешних посетителей. На выходе он небрежно швырнул бармену свой кошелек, где фактически лежали его последние деньги, примерно девяносто четыре доллара. Теперь они мало волновали мужчину, он хотел совершить что-нибудь ужасное и совсем не думал о последствиях своих действий.       Сидя на холодной земле в узком переулке среди старых малоэтажных зданий, Чайльд все также фантазировал о том, как сделает что-то просто вопиющее. Жажда хаоса брала верх над здравым умом.       Когда мужчина поднял голову, он увидел ярко светящую луну, поднимающуюся над ним и ярко освещающую все вокруг приятным голубым светом. Аякс громко усмехнулся и протер лицо чуть пыльной ладонью. Людей вокруг совершенно не было — хотя сейчас очень хотелось бы разбить кому-то голову к чертовой матери или же грабить пожилых и детишек, — лишь отдаленный гул машин доносился до ушей. Когда мужчина поднялся и оперся о стену, раздумывая о том, в какую сторону лучше будет податься, ведь открыты все пути, и что же сотворить, он все же смог рассмотреть того не счастливчика, который сегодня явно пошел не той дорогой.       Стройное и миниатюрное телосложение человека сразу приковало к себе внимание опьяненного мужчины. Сперва он даже перепутал парня с девушкой. Последние остатки хоть какого-то разума были снесены… цветом волос этого парня. У его, теперь уже бывшей жены, были точно такие же.       Воспоминания о ней сильнее воспалили одурманенный мозг, заставляя вспоминать самые счастливые моменты их отношений, пусть в основном это и были страстные постельные сцены. Странное возбуждение зарождалось внутри, захватывая разум наравне с алкоголем.       — Малыш, куда так торопишься? Не составишь мне компанию? — мужчина вышел из тени здания, преграждая путь молодому человеку.       — Не хочу, — небрежный и чуть грубый тон мальчика сразу не понравился ему.       Скарамучча успел чертыхнуться, совершенно не ожидая появления какого-то пьяницы. У него был довольно напряженный день, пусть парень и чувствовал себя счастливым. Он смог защитить диплом в университете. Грешно было не отметить подобное событие с однокурсниками. Едва перешагнув ворота университета, компания сразу ушла в излюбленный, пусть и редко посещаемый бар. Скарамучча не был пристрастен к алкоголю, но в особенный день можно.       Опьяняющая жидкость слабо затуманила разум, но на ногах брюнет стоял уверенно. После бара разгуливать по улицам желания не было никакого. Идти до квартиры довольно далеко и после такого дня он решил срезать путь, ведь частенько делал так. Парк оказался сегодня людным, а хотелось побыть в одиночестве. Весело насвистывая, он выбрал этот путь через улочку, явно появившись не в том месте и не в то время.       Голос незнакомца сперва напугал. Высокий мужчина, далеко не в лучшем состоянии, направлялся прямо на Скарамуччу. Слева от парня были баки, справа — будто коробы, сложно было рассмотреть в темноте, но в итоге парень оказался прижатым к стене. Видимо ответ Скарамуччи совсем не понравился незнакомцу, его вид мгновенно с доброжелательного изменился на угрожающий.       — Захочешь, — голос Тартальи звучал холодно и угнетающе, поднимая внутри студента нотки опасения за свою жизнь, которые ранее были ему незнакомы.       Тарталья моментально сократил дистанцию между собой и юношей, прижимая того своим туловищем к стене. Хаотичные мысли в голове путались еще сильнее, вызывая приступ агрессии. Чайльд со всей силы бьет кулаком по стене рядом с головой парня, сбивая костяшки в кровь.       — Мне кажется, ты не осознаешь, в какой ты ситуации, мальчик, — Тарталья говорил холодно, смотря сверху вниз в лиловые глаза паренька, наполненные легким страхом. По его речи и дыханию, разящему перегаром, легко можно было понять, что он слишком сильно пьян и навряд ли отдает отчет своим действиям.       Юноша вздрагивает от такой перемены, неосознанно сильнее вжимаясь в стену. Внезапный удар по стене заставил напрячься всем телом. Он твердо уперся руками в широкую грудь мужчины, пытаясь отстранить его от себя. Неприятный запах воротил только сильнее, но чувство страха внутри просто вопило.       Вдохнув побольше воздуха, Скарамучча набрался смелости. С вызовом посмотрев в глаза глубокого синего цвета, устланные пеленой вожделения, Скар сжал левую руку в кулак, ударяя мужчину в солнечное сплетение. Юркнув влево, он спотыкается о собственную ногу с громким «блять», но не падает.       Изначально забавлявшийся Тарталья видел это в голове как дешевый порно-фильм с постановочным изнасилованием, где жертва вырывается лишь символически. Слишком банальная ситуация. Но так казалось ровно до того момента, пока Тарталья не получил хороший удар под дых. На несколько секунд Чайльд согнулся пополам, теряя возможность дышать. Однако, много времени, чтобы прийти в нормальное состояние, не потребовалось.       Краем глаза заметив, что юноша спотыкается в попытках сбежать, Тарталья сразу же рванул в догонку, практически в последний момент хватая юношу за ногу. Взяв лодыжку обеими руками, Чайльд рывком потянул жертву на себя, небрежно ударяя брюнета головой о стену. Это вышло случайно и не настолько сильно, чтобы парень отключился, но хватило, чтобы он перестал оказывать прежнее сопротивление.       Чайльд оттащил его по земле и швырнул не самое тяжелое тело к стене, уложил парня на живот, больно заламывая его руки за спиной. Из горла парня вырвался сдавленный болезненный хрип. Он надеялся, что слишком большое количество алкоголя в организме мужчины сыграет на руку Скарамучче. Но вместо этого он морально ощутил, как все его надежды жестоко растоптали.       — Мы еще не договорили, блядь¹, — доставая нож-карабин из заднего кармана штанов, Тарталья приставил холодную сталь лезвия к горлу юноши, давая понять, что ему лучше не рыпаться и принять свою плачевную судьбу.       Помимо сильной боли в голове Скарамучча почувствовал резкую боль в колене — похоже он содрал кожу, когда падал. Вскрикнув и скорчившись, он несколько раз прокашлялся, пытаясь рассмотреть мир вокруг мутным взглядом. Но все внимание забирала ледяная сталь у горла. Лишь его плечи мелко подрагивали. Страшно. В голове будто тысячи мыслей, но словно бы и ни одной. Что делать?       — Что… Что вам нужно?! — пытаясь немного отстраниться от лезвия, он делал себе еще больнее, растягивая сухожилия, — Отпустите меня!       Казалось, что мужчина не слушал его и вовсе. Он будто был слишком сильно расслаблен.       — Ну, в целом, если будешь лежать тихо и не рыпаться, то может и обойдется, — Чайльд сказал это с долей вопроса в интонации. Кажется, он и вовсе говорил это больше себе, чем своей жертве.       Оценив помутненным взглядом прекрасную картину обездвиженной им жертвы, Тарталья по-маньячески улыбнулся. И хоть эта ухмылка не была видна брюнету, он отчетливо почувствовал охватившую его панику и животный страх. Все также не убирая нож с нежной кожи шеи, Чайльд сел сверху дрожащего парня, устраиваясь у того на ягодицах.       Нагнувшись, мужчина делает глубокий вдох и ему крайне сильно нравится запах шампуня, но опьяненный разум где-то на задворках сознания подкидывает идею, что так пахнет страх. Тарталья свободной рукой гладит парня по затылку, но не проходит и десятка секунд, как он принимается небрежно разрезать одежду на теле юноши. На это не ушло много времени, а мужчина сразу впивается зубами в чужую шею, оставляя слишком болезненный, кровоточащий укус.       Скарамучча уже представил, что с ним будет дальше, и эти мысли не нравились ему от слова совсем. На глаза невольно наворачивались слезы безысходности. Из-за того, что у какого-то придурка не задалась жизнь, страдать приходится ему. Сжав челюсть, он дергает ногами в жалкой попытке скинуть с себя мужчину, что в силу возраста и телосложения был сильнее и тяжелее. Брюнет даже не чувствует, как сильнее сдирает кожу ног об асфальт.       Хотелось разодрать горло криками о помощи, но он никак не мог проглотить комок страха. Скарамучча, нежелающий мириться с тем, что его обнюхивают и раздевают, начал брыкаться с новой силой.       — Хватит!       Скарамучча пытался хотя бы царапать маньяка коротко постриженными ногтями, но попытки так отстранить его от себя успехом не увенчались, в отличие от возможности освободить руки. Нескольких попыток животного желания выжить хватило лишь на то, чтобы перевернуться на спину. Не придумав ничего лучше, он просто кусает мужчину за руку, крепко сжимая челюсти.       Чайльд все продолжал видеть эту картинку всего лишь небольшим шоу. Укус в руку не выбил его из колеи. Окинув пофигистичным взглядом парнишку сверху вниз, он внезапно подметил необычайную красоту, которая портилась (или же наоборот придавала особого шарма) разводами крови по лицу. Мальчик был по-страстному очарователен. Однако, милый вид не давал парню права уйти безнаказанным за дерзкий укус.       Тарталья неожиданно размахнулся и слишком сильно заехал ладонью по щеке брюнета. Может быть так он быстрее поймет, что для него лучше будет просто лежать и плакать, нежели оказывать сопротивление?       — Или все же этого мало… — бурчит он себе под нос, разглядывая испачканное кровью, пылью и слезами лицо незнакомца. Ответа не последовало. Аякс, раздраженный еще больше, хватает юношу за плечи, рывком приподнимая и сразу же прикладывая головой об асфальт, — Прекрасная картина.       Нотки одержимости в голосе маньяка уже не пугали. Пугала только перспектива вот так вот расстаться с жизнью. Скарамучча прошел через многие трудности, но он был сильным. А в итоге… Его ждет вот такой конец?..       Чайльд наблюдал, как алая кровь совсем немного окрасила разбитый асфальт под головой юноши. Ему слишком понравилось чувствовать такую власть над кем-то. Недолго думая, он хватает парня рукой за шею, вжимая в асфальт, а второй принимается стягивать с него нижнюю часть одежды.       Кончики пальцев Скарамуччи ужасно замерзли, как и ноги, но из-за боли он этого не чувствовал. Весь кислород из легких вышибло ударом, вдохнуть вновь не получалось — боль в легких и рука на горле не позволяли. Слезы страха покатились по кукольному лицу с новой силой. В глазах начинало темнеть и мысли, что он он хочет просто отключиться и ничего не чувствовать, уже не казались такими страшными.       Он хотел не знать, что с ним будет дальше.       Скарамучча пропустил тот момент, когда остался без одежды. Мерзкие руки насильника заставляли чувствовать отвращение в первую очередь к себе. Парня тошнило. Не контролируя свои движения, он шарил руками по земле в поисках хоть чего-то. Какая-то железка показалась ему спасительным предметом, будто мольбы были услышаны. У него хватило сил сжать предмет пальцами, но даже поднять его он не смог.       Скара поджал пальцы ног, совсем помутненным взглядом смотря на мужчину. Он уже видел слишком размытый его силуэт. Ощущения дрожащего и беспомощного тела задыхающегося мальчика под собой возбуждало не только нездоровый мозг, но и тело. Хотелось уже почувствовать весь жар изнутри. Парень слабо подавал признаки жизни, задыхаясь от рук Чайльда.       — Бедняжка, — иронично усмехается Тарталья и разжимает хват на шее.       «Нет… Стой, верни… Я хочу отключиться…» — бредит в мыслях Скарамучча, не смея произнести этого вслух.       Одним рывком Тарталья вырывает ремень из своих брюк и связывает слишком крепко руки брюнета. Чайльд медленно отползает назад, удовлетворенный своей работой, ведь жертва не сдвинется. Просто не хватит сил.       — А ты не так уж и отвратителен, когда подавлен настолько… — он недолго наслаждается видом разбитого парня, уже сгорая от нетерпения начать. Поэтому быстро забрасывает чужие ноги на свои плечи, продолжая наигранно ласковым голосом, — Что ж, надеюсь ты не девственник, иначе будет очень… ОЧЕНЬ больно, ха-хах.       Чайльд расправляется со своими брюками, особо не церемонясь, достаточно просто спустить их до колен. Слишком твердый член требовал внимания. Очередная больная мысль заставила чуть привстать. Если юноша увидит такой размер, наверняка начнет брыкаться с новой силой.       — Могу пожелать удачи, зайчик.       Плотно связанные руки ужасно ныли, вынуждая тихо скулить от боли. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько беспомощным и ничтожным. Скарамучча пытался дышать не прерывисто, но постоянные всхлипы мешали. Переход мужчины к активным действиям резко привел его хоть в какие-то чувства, но рассмотреть картинку перед собой четко он не смог.       — Стой! Стой, п-погоди! Я… Я девственник, — вертясь на одном месте из последних сил, брюнет наконец подал такой долгожданный голос.       Казалось, еще совсем чуть-чуть и его зубы будут стучать друг о друга. От холода или же от страха значения не имело. Предприняв попытку закричать, он лишь подавился болью — голоса для крика не было. Только жалкие хрипы, от которых Тарталья лишь смеялся. Они приносили боль, но проникновение без подготовки отнимало все внимание.       Никакие крики уже не могли остановить Чайльда. Ему было по-садистки приятно слышать хрипы и стоны боли, а также чувствовать вокруг себя сжимающуюся задницу парня, где он порвал его. Из фиалковых глаз брызнули едва кончившиеся слезы. Он зажмурился, издавая болезненные стоны.       — Мхмм, как хорошо, — приторно тянет Чайльд. Это не просто наслаждение от превосходства. Он первый у этого мальчика. И он может показать ему настоящую боль. Мысль об этом безумно билась в голове, из которой слишком медленно выветривался алкоголь.       Скарамучча в кровь искусывает свои губы, ведь сил на сопротивление не было совсем. Хотелось сказать, что он опустил руки, но ведь даже этого сделать не мог — они крепко перевязаны жестким ремнем.       Чайльда не волновал комфорт парня ни на грамм, он грубо толкался в узкую дырочку, возможно разрывая нежную кожу еще сильнее. Кровь не переставала обволакивать член, помогая легче скользить внутри и даря наслаждение от процесса. Тарталья сжимал чужие ляжки, до крови царапая их чуть отросшими ногтями. Кожа мальчика была до того нежной, что это доставляло отдельное удовольствие. Парень был куда лучше многих предыдущих партнеров Чайльда.       Жадно вдалбливаясь в полуживое тело, Тарталья склоняется над ним и начинает болезненно-агрессивно кусать соски. До того болезненно сжимая их меж зубов, что на мгновение Скар подумал, что он останется без сосков. Отсутствие одежды способствовало появлению новых ссадин — вся спина парня была уже покрыта глубокими ранами от асфальта, в которые впивалась мелкая щебенка.       Классическая поза для секса быстро надоедает. Несколько минут изнасилования успели ему наскучить, поэтому мужчина резко переворачивает юношу, рывком приподнимая бедра на нужный уровень. Жестко связанные руки вытянулись вперед, Скарамучча не контролировал более своего тела. Он упирался щекой в грязный и грубый асфальт, раздирая нежную кожу лица.       Оттянув ягодицу парня, Чайльд ненадолго оценил свою работу, но явно нездоровый мозг только подкинул возбуждения в тело, от чего у него дернулся член. Громко хмыкнув, Тарталья рывком входит, незамедлительно начиная двигаться. Перед глазами парня появилось множество разноцветных точек, от которых тошнило.       Приятно.       Тарталье до одури приятно насиловать парня.       Чайльд не жалел мальчишку ни секунды, наслаждаясь его воплями. Иногда он по случайности задевал чувствительную точку внутри чужого тела, но Скарамучча не мог даже подумать об удовольствии. Только ярчайшая боль охватила его тело, а омерзение — разум.       Тарталья, сжимая ягодицы парня крепкой хваткой, внезапно нашел себе новое увлечение. На пробу он отпускает болезненный звонкий шлепок по заднице брюнета и, удостоверившись в реакции, начинает повторять это действие. Слишком приятно, когда юноша сжимается от этого еще сильнее.       Вся кожа ягодиц была сильно красной. Иногда Чайльд проходился по ней ногтями, от чего проявились кровавые полосочки. Ненасытный, опьяненный разум хотел большего. С размахом Чайльд бьет жертву по спине, вынуждая безвыходно прогнуться в спине сильнее, просто ради красивой картинки. У брюнета возникло чувство, будто его позвоночник переломился.       Жаль, чувство было иллюзией.       — Остановись… По-ж-жалуйста… — голос мальчика был очень тихим, но мужчина его услышал.       Никогда не испытывая к кому-либо чувства жалости, Чайльд внезапно ощутил его сейчас — насколько же беспомощным был человек под ним. И ему это нравилось. Тарталья агрессивно сдувает рыжую прядь с лица, приподнимается с колен, теперь твердо стоя на ступнях, и уже желает испытать яркий оргазм, втрахивая парня в асфальт как физически, так и морально.       В голове Скарамуччи билось только одно желание — исчезнуть из этого мира. Тихонько и незаметно, будто бы его никогда здесь и не было. Просто избавиться от этой боли, даже не физической. Он настолько раздавлен морально, что боль в теле уже не казалась такой страшной.       Из приоткрытого рта тянулась ниточка слюны, смешиваясь с кровью — то ли из носа, то ли изо рта. С трудом сглотнув, он заходится кашлем, от которого состояние лишь ухудшается.       Чтобы юноша совсем не упал, пришлось покрепче ухватиться за его талию. Все же трахать безжизненное тело было бы неинтересно. Хотя впрочем, парнишка походил не более чем на живого трупа в руках своего насильника, способный только издавать болезненные стоны.       Пяти минут агрессивных толчков, которые стали более жесткими, хватило, чтобы довести Чайльда до оргазма. С низким горловым хрипом он кончил в тело парнишки, прижимаясь к нему максимально близко. Картина перед ним не могла не радовать — измученный и совсем бессильный юноша просто безвольно лежал на земле, весь перепачканный и израненный. Тарталье было достаточно просто разжать руки, чтобы тот полностью свалился наземь без сил.       «По-хорошему, добить его стоило бы… И мучиться не будет. Но… Я ведь не благодетель, хах». Решив, что дело закончено и пора сваливать, Чайльд поправляет на себе одежду и не забывает про ремень, возвращая его на место.       — Учти, куколка, если об этом кто-то узнает… Думаю, мне не стоит расписывать все в ярчайших красках, что я мог бы с тобой сделать, — угрожающе шепчет на чужое ухо Тарталья.       У него не было связей и знакомых, чтобы отмыть свои руки от данного преступления или найти потом мальчишку. Но Скарамучче этого знать необязательно. Но впрочем и дальнейшее существование Чайльда также было под вопросом — у него ничего не осталось за душой, кроме кучи проблем. Сейчас вот еще одну нажил.       Хмыкнув на почти безжизненное тело парня, Тарталья поднимается и быстрым, но не совсем уверенным шагом покидает место преступления. Скарамучча не испытал облегчения от того, что все кончилось. Он не чувствовал буквально ничего. Какие-то обрывки фраз, что он услышал от насильника, даже не были им поняты.       Отдаленно юноша слышит шарканье чужих ботинок, что означало лишь одно — мужчина ушел. Тело мальчика неподвижно лежало на ледяном асфальте, но холод в душе был в разы страшнее. Плечи слабо вздрагивали. Глаза Скарамуччи были открыты, но он ничего не видел. В голове возникло смутное воспоминание про какую-то вещичку и мутный взгляд сфокусировался на чем-то в темноте.       Свет луны выхватил острый блестящий предмет рядом. Наполовину заржавевшая железка. Дрожащими пальцами Скарамучча обхватывает железку, казалось бы, прикладывая к этому невероятные усилия. Он подносит предмет к горлу.       Буквально самый счастливый день в его жизни стал самым отвратительным и последним. Алая кровь заполняла проплешины в асфальте и знаменовала уход из жизни успешного студента, которого ожидало большое будущее.       Просто он оказался не в том месте и не в то время.